Забвение: глава 6
Но утренний рассвет опустит шторы,
Вернёт замки и разведёт мосты.
Останутся лишь тихие укоры
И след тепла от хрупкой темноты
1977 год, 3 октября.
Шотландия: Хогвартс.
Темные коридоры Хогвартса в три часа ночи выглядели по-настоящему пугающе. В это глухое время древний замок казался вымершим. Вековые камни дышали сыростью, а из высоких готических окон струился бледный, призрачный лунный свет, разрезающий густые черные тени.
Вокруг не было ни души. Ни строгих профессоров, караулящих нарушителей, ни вездесущих первокурсников, заблудившихся в движущихся лестницах, ни влюбленных парочек, шепотом воркующих по укромным углам. Даже вечно летающие призраки и те будто растворились в ночной тишине, оставив замок наедине с его тайнами.
Мертвую тишину спящего замка разрушало лишь резкое, отчетливое цоканье каблуков, эхом отдавшееся от каменных стен и уходившее куда-то вверх, под самые своды потолка. Одинокая фигура, облаченная в тяжелый темный плащ, стремительно двигалась сквозь мрак.
Каждый её шаг был выверен до миллиметра. Фигура двигалась с поразительной грацией, идеально лавируя между островками лунного света и сливаясь с чернильными тенями.
Она резко свернула вправо и скользнула в полумрак одного из заброшенных кабинетов. Дверь тихо захлопнулась. Щелкнул замок, и Виола привычным жестом взмахнула волшебной палочкой, накладывая плотные заглушающие чары — теперь ни один звук не вырвется за пределы этих пыльных стен.
— Ты всё приготовил? — спросила она, плавно снимая капюшон мантии.
Виола не повернулась к собеседнику, не было нужды. Она итак знала с кем находится в заброшенном кабинете.
Ее длинные темные волосы были убраны в безупречную, тугую косу. В бледном лунном свете, льющемся из разбитого окна, ее аристократичные черты лица казались еще более острыми и резкими, чем обычно. Или же она просто слишком исхудала за последнее время от постоянного недосыпа. Под тяжелой мантией девушка скрывала обычную школьную форму, накрахмаленную белую рубашку и строгую юбку средней длины.
— Обижаешь, — послышался из темноты насмешливый голос.
Сириус лениво крутил волшебную палочку между пальцами, развалившись на одном из старых ученических столов.
Если Виола была идеальным воплощением сдержанности, чистокровной грации и утонченности, то Сириус Блэк являлся ее полной противоположностью, абсолютным антонимом.
Блэк даже не удосужился надеть что-то, хотя бы отдаленно напоминающее приличную одежду. На нем была растянутая черная футболка — хвала Мерлину, если чистая, — размера на два больше, чем нужно. Растрепанные, вечно путающиеся волосы, потертые джинсы и стоптанные кеды. Настоящий магловский вид. Глядя на него сейчас, никто в жизни не сказал бы, что перед ними — прямой представитель и будущий лорд древнейшего чистокровного дома Блэк.
Девушка быстро пробежалась глазами по кабинету, оценивая обстановку.
Зрелище было жалкое. Старые, покосившиеся парты покрывал столь толстый слой вековой пыли, что на нем можно было писать. В углах под самым потолком замерли плотные, серые нити паутины. Одно из четырех высоких окон было разбито — именно через него внутрь пробирался холодный ночной воздух и ложился бледный лунный свет, а огромная классная доска и вовсе сорвалась с петель и теперь сиротливо лежала на полу, расколотая надвое.
Хогвартс хранил в себе слишком много тайн, и таких мертвых, заброшенных кабинетов в древнем замке было едва ли не больше, чем обитаемых и оживленных.
На одной из старых, покрытых толстым слоем пыли парт ровным рядом выстроились вещи, которые Сириус успел разложить до её прихода. В центре стоял аккуратный, средних размеров котел — не слишком маленький, как раз такой, чтобы объема хватило на капризное, требующее точности зелье. Рядом с ним, тускло поблескивая в лунном свете, замерли несколько стеклянных склянок.
В одной из них, плотно закупоренной темной пробкой, переливалась густая серебристая жидкость — концентрированная вытяжка из лунного камня, которая мягко фосфоресцировала в темноте, отбрасывая блики на деревянную поверхность стола. Чуть поодаль, на чистом пергаменте, лежал завернутый в сухую ткань корень аконита, еще хранивший едва уловимый, горьковатый запах опасного растения. Сироп чемерицы, засушенные волокна лаванды и серебряный нож для нарезки — всё было разложено с непривычной для Блэка педантичностью.
Сириус явно подошел к делу серьезно, понимая, что малейшая ошибка в работе с аконитом может превратить умиротворяющий бальзам в смертоносный яд.
— Готова? — тихо поинтересовался Сириус, бесшумно подходя ближе. Его голос в пустом кабинете прозвучал неожиданно мягко, без привычной издевки.
Виола на секунду замерла, глядя на тускло поблескивающий котел. Она не знала, что ответить. Да и как вообще можно быть готовой к такому? В конце концов, она всего лишь обычная студентка, а не умудренный опытом профессор и не какой-нибудь великий зельевар с мировым именем.
Да, в её табеле напротив предмета «Зельеварение» красовалось гордое «Превосходно», но высший балл на экзаменах не означал, что она лучшая в реальном, опасном деле. Одно дело — варить стандартные составы под присмотром преподавателя, и совсем другое — стоять в заброшенном классе посреди ночи, собираясь смешать смертоносный аконит и капризный лунный камень.
Осознание колоссальной ответственности тяжелым грузом давило на плечи. Стоит допустить малейшую оплошность — не так нарезать корень, перепутать количество кругов при помешивании или добавить на каплю больше вытяжки, — и тот, кто выпьет этот бальзам, в лучшем случае тяжело отравится. В худшем — просто не проснется.
Эти липкие, тревожные мысли не добавляли Виоле уверенности, заставляя пальцы под рукавами мантии едва заметно подрагивать.
— Конечно, — соврала она, вскинув подбородок и заставляя свой голос звучать максимально ровно.
А что ей еще оставалось сказать? Признаться в собственном страхе?
Нет, она, конечно, могла всё бросить. Могла прямо сейчас заявить, что у неё не хватит ни силёнок, ни ума на такое сложное зелье, а после — трусливо сбежать обратно в подземелья Слизерина. Но это было совершенно не в её духе. Сдаться означало бы навсегда потерять уважение к самой себе. Раз она дала обещание, отступать поздно — придется идти до конца, чего бы ей это ни стоило.
Виола сделала глубокий вдох, унимая дрожь, и решительно шагнула к столу, протягивая руку к серебряному ножу для нарезки ингредиентов.
...
Прошло около двух часов, а может, и гораздо больше — Виола уже полностью потеряла счет времени. Бледный диск луны за окном растаял, и первые робкие лучи утреннего солнца начали медленно пробиваться из-за горизонта, лениво освещая этот заброшенный, пыльный кабинет и окрашивая стены в мягкие золотистые тона.
Столько часов непрерывного, изнурительного варева, а она, к своему ужасу, подошла лишь к половине работы. От былой чистокровной безупречности Виолы не осталось и следа. Несколько прядей выбились из когда-то тугой, идеальной косы и теперь непослушно падали на лицо, мешая обзору. Широкие рукава мантии пришлось небрежно закатать до локтей, чтобы они случайно не задели кипящий котел, а тонкие брови были сурово нахмурены, выдавая предельную, граничащую с паникой сосредоточенность.
Помешав зелье в последний раз, девушка чуть отстранилась от парты и наконец выдохнула. Самая сложная и кропотливая часть работы осталась позади. Плечи, затекшие от долгого стояния над котлом, приятно расслабились. Теперь оставалось лишь довериться времени: оставить котел на медленном огне ровно на час. За это время варево должно было набрать силу, сменить оттенок на чистый серебристый, а над поверхностью — подняться легкий, едва заметный пар.
Все это время Сириус был рядом, стараясь действовать как можно тише и аккуратнее, что было совсем на него не похоже. Он вовремя подавал нужные ингредиенты, перехватывал черпак и монотонно помешивал варево, пока она была занята нарезкой, а в моменты, требующие ювелирной точности, просто сидел тише воды ниже травы, боясь даже дышать в сторону котла.
И едва огонь под днищем был убавлен, он мягко нарушил тишину.
— Как ты? — в его негромком голосе отчетливо слышалось неподдельное волнение.
На удивление, Виоле было хорошо. Да, она целую ночь провела на ногах, не имея возможности прикрыть глаза хотя бы на полчаса. Всё тело ломило от усталости, а глаза покалывало и они покраснели от бессонницы. Но на душе было спокойно. Наверное, впервые за долгие месяцы.
Физическое истощение казалось ничем по сравнению с моральным, с которым она сталкивалась каждую ночь, стоило лишь закрыть глаза и провалиться в царство Морфея. Кошмары преследовали бедняжку, терзая и мучая, и к утру она неизменно просыпалась как выжатый лимон. Сегодняшняя ночь у котла стала для нее настоящим спасением.
— Жить буду, — негромко протянула Кэрроу. Облокотившись о край соседней парты, она наконец позволила себе прикрыть воспаленные глаза.
— Я твой должник, — Сириус уселся прямо на парту рядом с ней, стараясь не шуметь. Он смотрел на нее сверху вниз с бесконечной благодарностью. — Если бы не ты, я бы точно не справился.
— Рано благодарить, — Виола подняла на Сириуса усталый взгляд. — Ещё не факт, что зелье сварено правильно.
— И всё же, — коротко отрезал Блэк, не принимая её возражений.
В кабинете застыла тишина.
И только в этот момент, когда суета вокруг котла прекратилась, Виола по-настоящему поняла, насколько сильно она устала. То ли от безумной бессонной ночи, то ли от утреннего холода, пробравшегося сквозь разбитое окно, но её тело начало мелко подрагивать. По коже побежали колкие мурашки, и она непроизвольно поплотнее заплела руки на груди.
Конечно, это не осталось незамеченным Сириусом. Его острый взгляд тут же зафиксировал эту мимолетную дрожь. Он бесшумно спрыгнул с парты и направился к своей сумке, которую Виола из-за темноты и сосредоточенности на зелье даже не заметила сразу.
— На, держи, — Сириус повернулся и протянул девушке тяжелое, теплое одеяло в красно-золотую полоску, которое он, судя по всему, без зазрения совести стащил прямо из гриффиндорской гостиной. — И что бы ты только делала без меня, ягодка?
Он добавил это уже в своей привычной, вальяжной манере и дерзко улыбнулся, пряча за этой ухмылкой истинную внимательность.
«Наверное, все Блэки такие», — подумала Виола, принимая вещь. Что Сириус, что Регулус — сколько она себя помнила, эти братья всегда были гораздо наблюдательнее любого, кого она знала. Они умели подмечать самые мелкие, незначительные детали, которые обычные маги ни за что бы не заметили. Это была их общая, фамильная черта, въевшаяся в кровь.
Виола накинула одеяло на плечи, укутываясь в него до самого подбородка. Оно пахло чужой гостиной, теплом камина и едва уловимо — самим Блэком.
— Помнишь, точно так же мы сидели в гостевой, прячась от занудных бесед во время приемов? — неожиданно даже для самого себя Сириус вдруг решил погрузиться в воспоминания детства.
— Забудешь такое. — усмехнулась Виола. Вспоминая те моменты.
...
1973 год, 3 ноября.
Лондон: Площадь Гриммо — 12
Ноябрь в Лондоне, как и в прошлом году, выдался сырым и слякотным. Серый, унылый дождь лил не переставая, словно небесный купол кто-то безжалостно проткнул насквозь.
Но непрекращающаяся непогода за окном ни капли не мешала грандиозному празднованию четырнадцатилетия Сириуса Блэка — первенца знатного чистокровного рода и будущего лорда.
В тот вечер вся британская аристократия собралась под одной крышей Блэк мэнора.
Женщины блистали в великолепных, до безумия дорогих нарядах. На их тонких пальцах, запястьях, в ушах и на шеях переливались драгоценные камни всех возможных цветов и огранок. Золото, тяжелое серебро, фамильные алмазы, глубокие рубины — всех было просто не сосчитать.
Да и мужская половина магического общества ничуть не отставала. Мужчины щеголяли в роскошных, сшитых на заказ костюмах из редких и баснословно дорогих тканей.
Огромный банкетный зал буквально слепил глаза. Хрустальные люстры под высоким потолком горели так ярко, что от этого неестественного, режущего света становилось больно. На стенах висели самого разного вида старинные украшения и гобелены, а на столах, уставленных изысканными блюдами, зеркально блестели фарфоровые тарелки и фамильные серебряные приборы.
Дорого, вычурно и еще раз дорого.
Многочисленные гости плотным кольцом окружали виновника торжества, не давая подростку ни минуты на передышку.
Чистокровные волшебники липли и липли к нему, стремясь выразить почтение будущему наследнику Блэков и урвать хоть каплю его внимания.
Сириус, зажатый в углу зала под прицелом сотен лицемерных глаз, выглядел как затравленный зверь, но держался из последних сил.
— Как же я рад вас видеть, миссис Яксли! Именно вас я сильнее всего ждал на свой день рождения, — изрек он, прижав руку к сердцу. Сарказм из его уст так и сквозил, буквально сочился сквозь каждую натянутую гласную.
Однако пожилая ведьма, изрядно увлекшаяся собственной значимостью, этой тонкой, ядовитой нотки так и не уловила. Она лишь расплылась в приторной, благосклонной улыбке, демонстрируя свои неровные желтоватые зубы.
— О да, мистер Роули, — протянул Сириус, едва сдерживаясь, чтобы прямо посреди разговора театрально не закатить глаза. — Вы абсолютно правы, даже спорить не стану.
Сириус отвечал на автомате, механически переключаясь с одного волшебника-лицемера на другого. Он метался между ними, как безвольная пчелка-труженица, вынужденная перелетать с одного удушливого цветка на другой. Вот только вместо сладкого нектара эти чистокровные «цветы» источали лишь яд и фальшь.
Он так и продолжал отвечать, двигаясь по этому бесконечному, удушающему кругу, из последних сил стараясь удержать на лице маску идеального наследника. Его внутренние часы словно остановились.
Сириус в очередной раз резко повернулся вправо, чтобы послушно согласиться с очередным высокомерным бредом, который он даже не планировал слушать. На губах уже застыла дежурная, отрепетированная фраза:
«Благодарю, я очень рад, ваше мнение чрезвычайно важно для меня...»
Слова едва не сорвались с языка, но Блэк осекся. На этот раз вместо очередного разряженного, пахнущего нафталином лорда или напыщенной леди он уставился прямо в лицо Виолы.
Она стояла перед ним — тихая, изящная, в своем безупречном вечернем платье. Её аристократичный взгляд был спокойным, но в самой глубине глаз отчетливо читалось понимание.
Виола смотрела на него без капли того лицемерия, которым был пропитан весь этот зал.
— Извините, — тихо, но удивительно уверенно начала Виола, искусно вклиниваясь между Сириусом и его очередным собеседником. — Могу ли я забрать мистера Блэка всего на пару минут?
Воспользовавшись этой драгоценной секундой замешательства и внезапной тишины, Сириус словно вынырнул из своего личного круга ада. На его лице больше не было дежурной маски. Не дав стоявшему рядом магу даже опомниться, он резко перехватил Виолу за запястье и быстрым, размашистым шагом увлек её за собой — прочь от хрустальных люстр, надушенных лордов и душного банкетного зала.
Его ладонь на её руке была горячей и сжимала пальцы крепко, почти отчаянно, будто Виола была его единственным спасательным кругом на этом тонущем корабле. Он вел её по извилистым, полутемным коридорам Блэк мэнора, ориентируясь по памяти, пока они наконец не оказались в гостиной на третьем этаже.
Едва тяжелая дубовая дверь гостевой комнаты захлопнулась, отрезая их от приглушенного шума банкета, Сириус наконец отпустил её запястье. Он прислонился спиной к стене и устало сполз по ней вниз, попутно запустив пальцы в безупречно уложенные, зафиксированные заклинанием волосы, он с силой провел по ним ладонями, тем самым безжалостно взъерошив их и окончательно уничтожая образ идеального наследника.
— Годрик, храни тебя, ягодка, — облегченно выдохнул Блэк, поднимая на неё взгляд. — Ещё чуть-чуть, и я бы послал их всех, в лучшем случае. А в худшем — просто поубивал бы.
Даже в свои четырнадцать лет Сириус был бунтарем. Он, если выражаться помягче, всем сердцем не любил эти вычурные празднования. Не любил нацеплять на себя маску идеального сына, идеального наследника и образцового чистокровного волшебника, который якобы полностью разделял все взгляды этого скверного общества.
Но ему приходилось.
Несмотря на весь свой колючий характер, Сириус втайне не хотел расстраивать мать, которая больше месяца готовилась к его дню рождения и организовала всё это ради него.
Он не хотел огорчать и отца, который в этот вечер выглядел по-настоящему гордым за своего старшего сына. Это была его личная, скрытая от посторонних глаз пытка.
Виола понимала, всё прекрасно понимала.
Ей тоже до безумия не нравилось всё это лицемерие, пропитавшее чистокровное общество до самого основания. Все эти оценивающие взгляды, натянутые, приторные улыбки и косые, полные зависти мины гостей, которые те кривили за спинами хозяев, думая, что их не видят. В этой золотой клетке было душно им обоим.
Девушка тихо вздохнула и сделала несколько шагов вперед, нарушая разделявшее их расстояние. Юбка её тяжелого парадного платья тихо зашуршала по ковру.
Она не стала читать ему нотации о приличиях или напоминать о долге перед семьей — Сириусу сейчас меньше всего нужны были упреки. Вместо этого Виола изящно опустилась на пол прямо рядом с ним, невзирая на риск испачкать дорогой подол, и опёрлась спиной о ту же холодную стену.
— До убийства мы дело доводить не будем, — негромко отозвалась она, повернув к нему голову. — Иначе Вальбурга точно не простит нам испорченный ковер.
Сириус повернул голову в её сторону, и уголок его губ дрогнул в слабой, но уже настоящей, не отрепетированной улыбке.
— Ты чудо, ягодка... — мягко произнес Сириус.
Немного наклонившись вбок, он осторожно положил голову на её хрупкое, обтянутое дорогой тканью плечо и прикрыл глаза. В этот момент он казался совсем не тем заносчивым старшим наследником Блэков, каким его привыкли видеть в свете, а просто уставшим мальчишкой, который наконец-то нашел свой безопасный островок посреди бушующего шторма.
...
1977 год
Час ожидания прошел совершенно незаметно.
Они болтали обо всем на свете и негромко смеялись, деля эту предрассветную тишину на двоих. Виола то и дело картинно закатывала глаза на его очередную глупую и дерзкую шутку, но всё же уголки её губ упрямо поднимались вверх, а мягкая, искренняя улыбка то и дело озаряла её бледное лицо.
За разговорами они даже не заметили, как серебристый пар над котлом начал постепенно густеть, приобретая правильный, жемчужный оттенок. Время на исходе.
Сириус первым перевел взгляд на зелье, и его улыбка стала чуть спокойнее, с нее исчезла минутная беззаботность. Он мягко соскочил с парты и подошел к котлу, проверяя консистенцию.
— Ну вот и всё, ягодка. Наше идеальное преступление завершено, — тихо произнес он, медленно поворачивая к ней голову.
В его серых омутах, подернутых утренней дымкой, на мгновение промелькнуло нечто странное, чего она никак не могла до конца разгадать. То ли затаенная, невысказанная грусть от того, что эта ночь подошла к концу, то ли она уже просто бредила от подступающего сна и усталости.
Сириус отвел взгляд и затушил огонь под котлом.
— Скоро ученики и профессора проснуться, — тише добавил он. — Тебе, наверное, пора возвращаться в гостиную, пока нас кто-нибудь не застукал.
Виола повторила недавние движения Блэка и так же аккуратно спрыгнула с парты, на которой они оба уселись. Конечно, до этого Кэрроу тщательно очистила её поверхность от вековой грязи и пыли с помощью заклинания, не желая пачкать школьную форму.
Сделав шаг вперед, она подошла ближе к котлу, над которым уже вовсю клубился жемчужный пар.
Пора было заканчивать.
Аккуратно вылив готовое зелье в стеклянную склянку и запечатав её, девушка строго-настрого пригрозила Блэку:
— Храни его в тёмном и прохладном месте ещё ровно неделю. Точно так, как велит инструкция. И даже не думай открывать раньше времени, Блэк, иначе все наши ночные труды пойдут насмарку.
Сириус, до этого внимательно наблюдавший за её точными, изящными движениями, лишь коротко усмехнулся. Он послушно принял из её рук ещё теплый стеклянный флакон, бережно пряча его в глубокий карман своих магловских джинс.
— Слушаюсь и повинуюсь, мисс Кэрроу, — с лёгким поклоном отозвался он, и в его глазах снова заплясали привычные гриффиндорские искорки. — Буду оберегать его как зеницу ока.
Виола лишь слегка качнула головой на его паясничество, сняла с себя гриффиндорское одеяло и вернула хозяину.
Заброшенный класс они покинули уже под самое утро. Сириус категорически настоял на том, чтобы проводить девушку до самой гостиной.
Дорога до сырых слизеринских подземелий заняла около двадцати минут. В такие моменты действительно удивляло, насколько огромен Хогвартс. Всю эту дорогу они не обмолвились ни единым словом — тишина вокруг них была плотной, почти осязаемой, но совсем не давящей.
И только под конец, когда Виола уже была готова скрыться за массивной дверью подземелий, её внезапно остановило чужое касание.
— Виола... — полушёпотом позвал Сириус.
Его пальцы осторожно перехватили её ладонь. Он держал её руку совсем не сильно, а невероятно нежно, будто боясь испугать или разрушить этот хрупкий момент.
Девушка ничего не ответила. Она лишь медленно повернулась к нему, слегка приподняв подбородок — этот жест без слов говорил: «Да, я слушаю тебя».
В прохладном воздухе коридора зависла глухая, напряженная тишина. Сириус колебался, судорожно пытаясь подобрать нужные слова, и Виола видела, как в его серых глазах отражается целая буря невысказанных мыслей. Но в итоге он лишь сильнее сжал её пальцы на одну короткую секунду.
— Спасибо, — только и сказал Блэк.
Он отпустил её руку, резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь по коридору, мгновенно растворяясь за углом.