Боль
Эвелин с большим трудом разлепила веки. Опухнув от нескончаемого потока слез, они потяжелели настолько, что даже регенерация не спасала.
Желания подниматься с кровати не было, желания жить тоже. Эвелин сдержала подкативший к горлу ком, однако воспоминания вчерашнего дня ураганом возвращались в ее голову.
— Урод, — прошипела девушка, и слезы покатились по ее щекам.
Поверить в то, кем является Тео, казалось невозможным. Нет, не так. Поверить в то, что он столько времени лгал в лицо и в самый ответственный момент предал, казалось невозможным.
«Сердцебиение, — внезапно пронеслось в голове Эвелин. — Его сердцебиение…оно всегда было ровным. Что за чертовщина?».
Мысли забивали голову, а слезы — лицо. Хотелось накрыться одеялом с головой и задохнуться от недостатка кислорода, но Эвелин пересилила себя, поднимаясь с кровати.
Ступни тут же обдало холодом. Эвелин не стала надевать носки, покидая комнату босиком, чувствуя холод во всем теле, стараясь не обращать на него внимания.
Пройдя на кухню Эвелин увидела Джоанну, наливающую кипяток из чайника в кружку с кофе.
Обе девушки замерли. Взгляды пересеклись.
Джоанна положила чайник на место, обращая всё внимание к Эвелин.
— Когда похороны? — всё, что смогла выдавить из себя Брун.
— Послезавтра, — сухо ответила Джоанна.
А вот ее регенерация залечила все синяки и мешки под глазами. Сейчас же она стояла со стойким выражением равнодушия на лице. И вдруг Эвелин показалось…
— К тебе приходил Жеводанский Зверь? — резко спросила она.
— Что? Нет, — Джоанна оживилась. — Правда. Если бы я была Приспешницей, то уже, наверное, вырвала бы тебе сердце.
— Это странно.
— Намекаешь, что во мне достаточно боли для этого чудовища?
— Намекаешь на обратное?
Джоанна замолкла, опуская взгляд. Эвелин прекрасно понимала, что она сейчас чувствовала.
— Тео позаботился об этом, — заявила Уолкер. — Он знал, что я стала хорошей наживой для Зверя, но заставил его не делать этого, чтобы я прочувствовала всё. Он не дал пойти мне по легкому пути. И я не знаю, благодарить его или…
— Благодарить его точно не нужно, — выплюнула Эвелин. — Обещаю, мы убьем этого ублюдка так же, как и Зверя.
— Обещай, что больше не приведешь домой кого попало.
— Уж поверь, домой я ничего кроме своей злости больше никогда не приведу, — грустно усмехнулась Эвелин.
Воцарилась тишина. Джоанна уже порывалась взять свой кофе и уйти, но то и дело останавливала себя, а Эвелин боялась начать важный разговор, зная, сколько боли он может принести подруге. В конечном итоге Брун всё же решилась.
— Ты любила его, ведь так?
— Я не хочу об этом говорить, — Джоанна отвернулась, однако покидать кухню не спешила.
— Рано или поздно придется. Не позволяй Тео отнять у тебя и память о нем.
— Если я не хочу говорить, это не значит, что я не вспоминаю его каждую секунду, — Джоанна вмиг развернулась обратно, с полными слез глазами смотря на подругу. — Если бы ты только знала, сколько боли добавляет мне каждое это воспоминание…
— Знаю.
В следующую секунду Эвелин сделала шаг, оказываясь почти вплотную к девушке, и крепко ее обняла.
Эвелин знала, что Джоанна не любительница всех этих нюнь и обнимашек, но не сделать этого не могла. Уолкер оказалась не против.
Уткнувшись носом в плечо подруги, она несколько раз тихо всхлипнула и только потом отстранилась, утирая остатки слез.
— Я, наверное, пойду, — она взяла в руки чашку, еще несколько секунд смотрела на Эвелин, а потом покинула кухню, оставляя девушку в полной тишине и одиночестве.
В голову сразу начал закрадываться Тео, но Эвелин на корню избавила свои мысли от него, принимаясь наводить кофе.
Вернувшись в свою комнату, она за несколько глотков поглотила напиток, однако должной бодрости не почувствовала.
Тогда в ее мыслях всплыли остальные члены стаи Дерека, сам Дерек… «Их же ведь осталось всего трое…один убил другого…смеяться или плакать? Наверное, всё же плакать, — думала про себя Эвелин, с трудом подавляя прилившую на глаза влагу. — Дерек…ему, наверное, сейчас чуть ли не больнее всего».
Эвелин прислушалась, понимая, что комната Эрики пуста. Значит наверняка он сейчас не один. Уже хорошо.
В дверь неожиданно постучали. Эвелин бросила что-то вроде «войдите», и в дверях показался Нолан. Он смотрел на девушку, девушка смотрела на него.
Лишь спустя несколько секунд он решился сделать шаг вперед, прикрывая за собой дверь.
— Как ты? — неуверенно спросил парень, присаживаясь на край кровати.
— Замечательно, — правды в словах было ровно столько, сколько хороших мыслей пронеслось в голове о Тео за последние сутки — то есть, ноль. И сердцебиение это подтверждало.
— Кто бы мог подумать, что… — Нолан замолк, не решаясь продолжить.
— Можешь говорить.
— …что Тео окажется таким…
— Ублюдком? Мразью? Предателем? Все слова подойдут, — злостно говорила Эвелин. — Я ненавижу его всей душой, а еще знаешь, что? Нет, не люблю. Не могу избавиться от мысли, что когда-то мне нравилось быть с ним, нравился он…
Эвелин не заметила, в какой момент слезы покатились по ее щекам.
— Если бы ты только знал, как я его ненавижу… — на язык напрашивались слова «и одновременно с тем люблю», но Эвелин прогоняла их прочь. Нет, она не любит…
Нолан обнял девушку за плечи, притягивая к себе, и теперь та рыдала, уже уткнувшись в его плечо.
Эвелин пыталась остановиться, пыталась сменить ход мыслей, пыталась перестать так реагировать на одно его имя, но ничего не получилось. Хотелось бить кулаком в стену, пробивая ту насквозь, разбивая в мясо костяшки. Но вместо всего этого она плакала.
Так непривычно для нее…просто реветь в плечо друга. Последний раз такое происходило после смерти родителей. Эвелин тогда мало что понимала, но то, что больше никогда не увидит маму с папой — прекрасно и до боли; и это заставляло ее рыдать.
Сейчас же ее заставлял рыдать Тео. Мысли о нем, воспоминания…боль.
Невыносимая боль скапливалась в груди, и Эвелин хотелось, чтобы Жеводанский зверь пришел в эту комнату и забрал все ее чувства, всю ее боль.
— Тише, — шептал Нолан на ухо, бережно поглаживая по спине. — Обещаю, всё обязательно наладится.
— К черту, — Эвелин неожиданно отстранилась. — Больше ни капли слез из-за него. Пойду лучше побегаю.
Эвелин начала подниматься с кровати.
— Стой, можно я с тобой? — вдруг предложил Нолан.
— Нет, прости, я хочу побыть в одиночестве.
— А если наткнешься на Приспешников?
— Что-нибудь придумаю.
На самом деле Эвелин хотела ответить: «Попрошу стать одной из них», но сумела сдержать себя.
— Я ненадолго, — с этими словами она покинула комнату, а следом и дом.