Глава Х1. У ОГНЕННОЙ ЗЕМЛИ
Вода, пронизанная ярким желтым светом, спадала быстро, словновсасываемая стенами и полом камеры. Шелавин, Скворешня и Матвеев,навьюченные гидрофизическими приборами и аппаратами, осторожно сгружали их ссебя в углу на пол. Зоолог, Горелов, Цой, Марат и Павлик снимали с плечэкскурсионные мешки и снаряжение. Здесь же был и комиссар, решивший сегодняпринять участие в прогулке, чтобы поразмяться. Голоса молодежи звучали возбужденно и весело. -- Замечательно интересная банка! -- громко говорил Цой. -- Не правдали, Арсен Давидович? Какое огромное количество новых видов, родов и дажесемейств! Какая масса антарктических животных! -- Очень интересно, Цой,-- с удовлетворением подтвердил зоолог. --Очень интересно! Когда мы только справимся с материалом, которым нас такщедро одарила банка Бердвууд? -- Цой положительно был похож на сумасшедшего! -- смеялся Марат. -- Какбудто его только что выпустили из сумасшедшего дома. Он бросался во всестороны, хватал все, что попадалось под руки... -- А ты? А ты сам? -- наскакивал на Марата петушком Павлик, снимая своймешок и кладя его у стены возле других. -- Кто у меня вырвал из рукчудесного морского ежа? Наскочил, как разбойник, и выхватил. АрсенДавидович, честное слово, это моя добыча! Я вам покажу потом этого ежа --круглый, фиолетовый, с красными кончиками на иглах. -- Неправда! -- запальчиво кричал Марат, размахивая перед собой своиммешком. -- Ты даже не притрагивался к нему! -- Ну да, не притрагивался! Я подсовывал под него руку, чтобы неповредить, а ты всей пятерней -- цоп! Мешок в руках Марата пришел в бешеное движение и чуть раскрылся. Вотверстии мелькнуло на мгновение что-то красно-синее, и в тот же миг сбыстротой молнии рука Павлика выхватила из мешка великолепного морского ежас розовыми кончиками игл. Под общий смех с торжествующим криком Павлик бросился к Горелову,который ждал уже его с распростертыми объятиями, чтобы укрыть отнастигавшего Марата. Но Марат оказался проворней в водной стихии, и, преждечем Павлик успел сделать два шага, отделявшие его от спасительных объятийГорелова, еж опять очутился у Марата. Павлик остановился с пустыми руками. Это было так неожиданно, чтопоходило на фокус. Все смеялись, а Павлик с растерянным видом твердил: -- Вот разбойник! Вы видите, какой разбойник! Потом вдруг схватил, неглядя, один из лежавших позади мешков за его нижний край и с хохотом обрушилна шлем Марата. Мешок от удара раскрылся, и живой радужный потокразноцветных рыб, морских звезд, кораллов, раков, офиур, водорослей, морскихлилий, морских ежей, голотурий полился вокруг ошеломленного Марата, образуяоколо него нечто вроде искрящейся, извивающейся, прыгающей завесы. Общийхохот теперь гремел не переставая. Павлик с визгом плясал перед Маратом, каккраснокожий у жертвы, привязанной к столбу пыток. Возмущенный голос зоолога привел всех в себя. -- Что вы делаете, сумасшедшие? -- гремел ученый. -- Вы мне погубитевесь сбор! Чей это мешок? В наступившей тишине прозвучал глухой, клокочущий яростью голосГорелова: -- Мой! Я считаю это полнейшим безобразием со стороны Павлика! Из дальнего угла комиссар с изумлением смотрел на искаженное лицо излобные глаза Горелова. Совершенно растерявшись, Павлик невнятно пролепетал: -- Простите, простите, Федор Михайлович... Я ведь думал, что это моймешок, я не знал... -- Потом будешь извиняться! -- продолжал греметь зоолог. -- А теперь --скорее собирать добычу! Все, все, за дело! Вода опустилась тем временем до колен. Она кишела, словно в огромномаквариуме, морскими обитателями -- увертливыми рыбами, ползающимииглокожими, колышущимися лилиями. Все принялись ловить их, но вне воднойстихии движения людей .в тяжелых скафандрах сделались медлительными, утративсвою легкость и гибкость. -- Осторожнее! Осторожнее, товарищи! -- умолял зоолог, ползая по полуна четвереньках. -- Не раздавите кого-нибудь! Через минуту работа превратилась в забавный, увлекательный спорт.Камера наполнилась шутками, смехом, восклицаниями. Лишь Павлик и Гореловработали молча и сосредоточенно. Павлик все не мог отделаться отвоспоминания о злобном взгляде Горелова. Горелов, еще до того как принятьсяза сбор, быстро осмотрел внутренность своего опустошенного мешка и теперь, сдосадой отбросив его, лихорадочно работал, не столько охотясь за животными,сколько разбрасывая их в разные стороны. Он быстро приближался к углу, гдеПавлик осторожно распутывал клубок из великолепных морских лилий, горгоний,голотурий и ярких морских звезд. Неожиданно в середине клубка пальцы Павликанаткнулись на что-то твердое, угловатое. Бережно раздвинув сплетениеотростков, лучей и присосков, Павлик с трудом вытащил что-то металлическое,необычайно тяжелое -- и ахнул от удивления: перед ним был знакомый ящичекдля запасных частей "ундервуда" Горелова! Напряженно держа ящичек в обеих руках, Павлик с недоумением разглядывалего. В этот момент Горелов подошел почти вплотную к мальчику и поднялголову. В согнутом положении, с опущенными к полу руками и поднятой головой,он был похож в своем скафандре на сказочное чудовище, приготовившееся кпрыжку. Дрожь страха пронизала все существо Павлика, когда, обернувшись, онувидел перед собой эту пугающую фигуру и глаза, полные ярости и угрозы,мрачные, глубоко запавшие глаза... Павлик едва нашел в себе силыпролепетать: -- Федор Михайлович, зачем это здесь? Ведь части могут заржаветь,испортиться... Не разгибаясь, с опущенными глазами, Горелов резко вырвал из рукПавлика тяжелый ящичек и придушенным, прерывающимся голосом сказал: -- Да нет же! Там нет запасных частей. Я туда переложил кое-какиелабораторные инструменты для сбора... Он быстро спрятал ящичек во внутренний карман мешка и молча, невзглянув на Павлика, продолжал укладывать животных в мешок. Комиссар смотрел из своего угла... Сбор был окончен. Все прошло благополучно, ничего из добычи не былопотеряно, ничего не испорчено. Участники экскурсии, довольные и усталые,выложили из мешков свою добычу в лабораторные ванны и ящики и разошлись покаютам. Горелов вместе со всеми прошел по коридору, открыл дверь своей каюты искрылся за ней. Дверь резко, с отрывистым стуком, задвинулась, и Горелов сперекосившимся сразу от ярости лицом на мгновение застыл на месте возле нее.Он тяжело дышал; большие оттопыренные уши горели, словно с них сорвали кожу;огромные кулаки то сжимались, то разжимались. Подойдя к разобранной пишущеймашинке, он вынул из кармана брюк ящичек, подержал его в дрожащей руке ивставил на место. В необычайном возбуждении, словно зверь в клетке, онзаметался по каюте, меряя ее из конца в конец огромными шагами. С егопосеревших губ время от времени срывалось хриплое бормотание: -- Надо кончить... Этот мальчишка... Надо кончить... Яростно ударивкулаком по круглому столу, он упал на стул подле него и застыл, опустивголову в полной неподвижности. "Пионер", набирая скорость, уходил от банки Бердвууд, держа курс наОгненную Землю.x x x Идти было довольно тяжело. На каждом шагу попадались огромные обломкискал, утесы, доходившие до самой поверхности или выступавшие над нею,песчаные отмели и банки, иногда круто и высоко поднимавшиеся над дном. Приобходе этих препятствий навстречу, словно вырываясь из труб, ударяли сильныеструи течения. Хотя море здесь, в прибрежной полосе, у Огненной Земли,неглубоко -- тридцать -- сорок метров, редко глубже,-- но свет сверху едвадоходил до дна. Густые зеленовато-синие сумерки заставляли все время держатьфонари зажженными, и все же видимость была очень слабой. На поверхности океана свирепствовала жестокая буря. Она довольнозаметно давала себя чувствовать даже здесь, на дне. Порой приходилосьостанавливаться, чтобы устоять на ногах; приходилось бороться с напоромподводных волн, чтобы продвигаться вперед. После долгой ходьбы Павлик наконец устал и пустил в ход винт, но, чтобыне отдаляться от своих спутников, он держал его на самом малом числеоборотов. Зоолог и Скворешня упорно шли пешком. Зоолог считал, что на такомхорошем, плотном песчаном грунте при медленной ходьбе лучше всего собиратьпридонных животных. Скворешня не возражал. Он был опытный и выносливыйподводный ходок. Дно постепенно повышалось, и наконец впереди показались темные массыгустых водорослевых чащ. -- Скоро будет легко, бичо,-- сказал зоолог Павлику. -- Проберемсятолько сквозь стену этих "Макроцистис перифера", а там, под их защитой, ибури не почувствуем, да и течение ослабеет. -- А знаете, Арсен Давидович,-- ответил Павлик,-- выходит, что Маратбыл прав, когда предлагал посеять эти водоросли в Охотском море... Он хотелотвести холодное течение от наших берегов! -- Ну, с течением вряд лисправятся даже эти гиганты,-- выразил сомнение зоолог. -- Самое большее,чего можно от них ожидать,-- это то, что они в состоянии сыграть рольвеликолепных молов для защиты гаваней от бурь. Вот здесь, например, океанпостоянным действием своих волн разрушает скалы, утесы, а гигантскиемакроцисты стелются пеленой по его поверхности, принимают на себя первыеудары этих волн, приглушают их силу, и за ними корабли часто спасаются отяростных бурь... Это отметил еще Дарвин во время своего путешествия накорабле "Бигль". -- Ну, слезай с коня, хлопчик,-- сказал Скворешня,-- приехали! Начинались заросли. Зоолог неправильно выразился, назвав их стеной.Водоросли поднимались со дна под острым углом и крутым подъемом далекоуходили вперед, теряясь в сумраке глубин. Павлик знал, что сейчас предстоитсамая трудная часть пути. Он остановил винт и стал на дно рядом стоварищами. В чащу они вошли гуськом. Само собой вышло так, что Скворешня очутилсявпереди, за ним -- зоолог, а Павлик замыкал шествие. Через два-три десяткашагов, погружая ноги в стелющуюся под ними плотную массу, они ушли в нее сголовой. Скворешня, словно таран, пробивал дорогу среди сплетения толстыхстеблей и широких мясистых листьев. Своим появлением люди внесли в эту молчаливую чащу полное смятение.Отовсюду взлетали тучи маленьких рыб и каракатиц, гнездившихся в заросляхводорослей. Полчища крабов, морских ежей, морских звезд, красивых голотурий,планарий, нереид самого разнообразного вида быстро расползались по дну илигибли под тяжелыми подошвами людей. Со стволов и листьев осыпались на шлемы тысячи ракообразных. Листьябыли до того густо усажены кораллообразными, что казались совсем белыми. Наних часто встречались удивительно тонкие, изящные постройки, в которыхобитали гидроидные полипы, прекрасные асцидии. Разнообразные моллюски вродепателл, голых моллюсков, двустворчатых во множестве также покрывали листья. Заросли были полны жизни. Они давали приют, пищу, кров и защитуогромному количеству организмов. -- Видишь, бичо,-- говорил зоолог, с трудом пробиваясь сквозь чащу,--какую богатую, разнообразную жизнь таят в себе эти водоросли. Ни один, дажетропический, лес не может в этом отношении поспорить с ними. Еще Дарвинсказал, что если бы в какой-нибудь стране свести все леса, то погибло быменьше видов животных, чем с истреблением этих макроцистовых подводныхлесов. Вдруг шедший впереди Скворешня остановился. Два стебля, толщиной околодвух сантиметров каждый, случайно обвились вокруг его груди и рук изадержали его. Скворешня поднатужился. Стебли не поддались -- их держали нетолько корни, но и другие, соседние стебли, с которыми они сплелись у дна.Самолюбие Скворешни было задето. -- А, бисова лозина! -- разозлился он. -- А ну-ка! Он отодвинулся нашаг назад и с силой рванулся вперед. Даже хорошая веревка вряд ли выдержалабы этот могучий напор гиганта. Но стебли макроциста словно смеялись надусилиями Скворешни и ни на йоту не ослабили своих объятий. Скворешня впервый момент казался ошеломленным такой неудачей, потом пришел в бешенство. -- Да что они, железные, что ли? -- вскричал он. -- Не иначе! -- засмеялся зоолог, подмигивая Павлику. -- Наверно, скакого-нибудь проходящего корабля уронили ломы, и вот выросли стальныетросы... Вот тебе, Павлик, предметный урок, что такое "Макроцистисперифера"... -- Ага! Значит, это, вы говорите, урок Павлику? -- со сдержанным гневомсказал Скворешня. -- А я хочу дать урок этому проклятому макроцисту! Он отошел на два шага назад, постоял с минуту, наконец, глубоковздохнув, с силой пушечного снаряда ринулся вперед. Дальше произошло что-тоневообразимое. Огромные, толстые, как колонны, ноги Скворешни взметнулиськверху, его шлем исчез внизу, под чащей; Павлика что-то сокрушительнохлестнуло по груди и свалило с ног; падая, он ударил ногами по шлемузоолога, и тот, ошеломленный, сел на дно, ничего не понимая. В один моменттри человека внезапно исчезли, словно их тут и не было. Среде густой чащи,на небольшом примятом пространстве, колыхались лишь два высоких отросткастеблей; потом чаща сомкнулась, поглотив и этих свидетелей необычайногосражения, разыгравшегося в молчаливых подводных джунглях океана... Первым пришел в себя зоолог. Кряхтя и охая, он поднялся на ноги,воззвал в пространство: -- Что случилось? Где вы тут, ребята? Он раздвинул чащу и увидел передсобой растерянное лицо Павлика. -- Я здесь, Арсен Давидович... А где Скворешня? Павлик оглянулся,сделал шаг вперед и развел руками пелену водорослей. Скворешня стоял среди чащи, молча и угрюмо снимая с себя оборванныепетли злополучного макроциста. Скворешня поднял голову и посмотрел намальчика. -- Ко всем сегодняшним урокам, Павлик,-- сказал он с непередаваемымюмором,-- прибавь еще один: нельзя, как бык, бросаться очертя голову, забыво сохранении равновесия... Зоолог разразился хохотом, к которому сейчас же присоединился Павлик, анемного погодя и сам Скворешня. -- Какое изящное сальто-мортале вы проделали сейчас, дорогой Скворешня!-- проговорил, захлебываясь от смеха, зоолог. -- Ваши ножки... О-хо-хо!..Вашим неподражаемым ножкам позавидует любая балетная танцовщица... Ой, немогу!.. О-хо-хо!.. Он схватился за свои металлические бока, продолжая хохотать и не имеясил успокоиться. Вообще со дня знаменательной беседы с капитаном, словноомытый и освеженный ею, зоолог находился в прекрасном настроении и впродолжение всего десятидневного пребывания у Огненной Земли, начиная отбухты Нассау, работал с прежним увлечением. Через двадцать минут в том же строю, со Скворешней впереди, все троевышли из чащи гигантских макроцистов и вступили в спокойную полосуприбрежья. И здесь дно было неровное, усыпанное подводными скалами, утесами;масса крохотных гранитных, базальтовых, сланцевых островков поднималась надповерхностью океана. Все они были увиты и оплетены теми же водорослями, нозначительно меньших размеров, чем встреченные раньше, со стороны открытогоокеана. Казалось, что эти водоросли процветают и особенно пышно разрастаютсяименно в местах наибольшего волнения, среди непрерывно грохочущих бурунов.Едва выйдя из чащи, зоолог вдруг остановился и сказал: -- А о Горелове мы и забыли! Ведь он нас должен был догнать... Однуминутку, я с ним соединюсь... На вызов зоолога Горелов ответил, что он сейчас пробирается сквозь чащумакроцистов и держит курс к условленному месту встречи -- безыменной скале,которой они дали название "Львиная голова", у крайнего островка из цепи,окаймляющей большой остров Гести. Горелов просил подождать его там, чтобы дальше пойти вместе: он ещездесь не был ни разу, да и за все десять дней работы у Огненной Земливыходит лишь второй раз и не хотел бы оставаться один. Островов, отдельных скал и утесов, поднимавшихся над уровнем океана,была здесь такая масса, что многие мореплаватели называют это западноеприбрежье Огненной Земли "Млечным Путем". Под водой же, если присоединить имножество усыпавших дно подводных камней и скал, был полный хаос, настоящийлабиринт. С частыми остановками для сбора организмов прошло не менее двух часов,прежде чем подводные исследователи приблизились к "Львиной голове". Горелов уже ждал их. Он сидел на небольшом обломке, разбираясь всодержимом своего экскурсионного мешка, и захлопнул его, как только различилфигуры приближающихся к нему товарищей. -- Давайте, друзья мои, разойдемся здесь в разные стороны, чтобыобследовать возможно большее пространство,-- предложил зоолог. -- Я пойду понаправлению к островам Лондондерри, Федор Михайлович -- южнее, к бухте Кука,а Скворешня с Павликом -- на юг, в лабиринт островков вдоль острова Гести. Стаким моряком, как Андрей Васильевич, Павлик не заблудится в этом лабиринте.Сбор здесь же, у этой скалы. В пути не разъединять телефонную связь. -- Я думаю, Арсен Давидович,-- с живостью возразил Горелов,-- что мынапрасно уменьшаем охватываемую область тем, что соединяем Скворешню сПавликом. Павлик мог бы и один пойти. Он уже такой опытный подводник... Ещев истории с кашалотом он показал себя прямо героем. А в случае каких-либозатруднений он всегда сможет нам пеленговать, и мы его быстро найдем... Неправда ли, Павлик? Ведь ты уже вырос из пеленок... Он улыбнулся и ласково посмотрел на мальчика. Но Павлика внезапноохватил какой-то необъяснимый страх и почему-то сжалось сердце. Он отвелглаза и промолчал. -- А по-моему,-- вмешался Скворешня,-- предложение Арсена Давидовичасамое правильное. Я ведь только потому и увязался за вами, что ИванСтепанович, мой шеф, прекратил уже гидрофизические работы и оставил менябезработным. А в вашей зоологии я ни бельмеса не понимаю. Такого понахватаювам, что рады не будете! Под руководством же такого опытного зоолога, якоций хлопчик, и я буду полезен. После некоторого колебания Горелов перестал возражать противпредложения зоолога. Все разошлись и через минуту потеряли друг друга вгустых зеленоватых сумерках вод.