Глава 1. Предание
На престол претендовали трое.
Хедвиг — великий воин, мастер ратных дел, ведший свое войско к победе неизменно, каждый раз. Из боев он выходил с минимальными потерями, всегда шел впереди своих солдат и получал множество ран, но оставался жив. Отважно сражался, жертвовал собой и приходил на помощь каждому союзнику. Надежный товарищ и полководец, им гордилась вся дружина. Его называли железной рукой государства. Его символ — отвага.
Ядвига — великая охотница и собирательница, покорявшая новые, неисследованные земли. Она кормила народ, знала толк в оружие и была бойкой, выносливой девушкой. Хитрая, энергичная, упрямая — она была словно зоркий ястреб. Ей не позволялось участвовать в сражениях, и она стала помогать раненым бойцам, семьям, оставшимся без кормильцев. Под ее чутким взором ни один человек не оставался без крова или пищи. Ее любили дети, познавшие горе. Ее называли сердцем государства. Ее символ — любовь.
Хипатос — великий целитель. Единственный из своего рода, самый хилый в деревне, но при этом самый крепкий среди своих предков. Слабость тела он компенсировал умом. Ученый муж, он провел все свое отрочество за манускриптами и гримуарами, начал проводить собственные исследования, понемногу окреп и стал создавать лекарства — сначала для себя, потом для других. Со временем он смог даже путешествовать и собирать знания. Его называли разумом государства. Его символ — мудрость.
Трое основателей решили разделить власть, каждый отвечая за свое дело. Так от них пошли самые именитые рода.
Те края не были лишены баек и слухов — как о первых людях государства, так и о простых жителях. Один пугающий миф был особенно популярен. Им пугали детей, а взрослые любили упоминать его за выпивкой, соревнуясь, чья версия правдивее.
Чем захолустнее был паб, тем ярче звучала эта история.
«Говорят, что из-за своей немощности или от безумия, настигшего его в старости, Хипатос создал монстра. И этот монстр все еще обитает в глуши лесной чащи Альгид. Старый и одинокий, ополоумевший, но воистину великий магистр, он прибегнул к чернейшему колдовству. Хипатос обратился к запретной силе — Богине Разрушения, холода и забвения. Поняв, что силы его на исходе, а наследника у дома так и нет, он заключил союз с Разрушительницей. Но о чем именно они договорились? Никто не знает. Человеческая душа, наследный принц чистейшего разума — что мог он предложить ей, забвенной богине? А что нужно было ей от умнейшего мага тех времен?»
«Говорили, что монстр, созданный Хипатосом, был не просто зверем, а воплощением самой тьмы. Его кожа переливалась, как жидкий аметист, а глаза горели холодным огнем. Те, кто видел его, рассказывали, что он двигался бесшумно, оставляя за собой следы инея, даже в самый жаркий день. Но самое страшное было не это. Говорили, что монстр не просто убивал — он пожирал души, оставляя тела пустыми оболочками, которые продолжали бродить по лесу, словно марионетки.»
Эта легенда пошла шепотом по окраинам в тот день, ознаменованный смертью — нет, страшной гибелью — мага Хипатоса. Несмотря на свою слабость, он прожил удивительно долго, поддерживая себя травами и зельями. Уже в зрелом возрасте, немногим за сорок, он выглядел как иссохший старец за сотню лет. Никто не знал, сколько лет на самом деле минуло Хипатосу.
В тот день его нашли глубоко в чаще Альгид, у подножия гор Пиковой Заступницы. Тело было изувечено, иссушено, будто все последние силы высосали из него. В воздухе густела магия — плотная, черная, искрящаяся глубоким аметистовым огнем. И началась страшная буря, ознаменовавшая начало конца.
Что он обменял на свою хлипкую жизнь? Потомка? Что мог обещать ей его величайший ум? Грядет знамение — старейшины и жрецы это чувствуют. Но каков будет этот конец времен?
Богиня Разрушения, холода и забвения, когда-то была почитаема как хранительница равновесия. Ее имя стерли из летописей после Великой Катастрофы, когда она, разгневанная на людей, едва не уничтожила мир. Хипатос, отчаявшись, обратился к ней, но что он предложил ей взамен? Говорили, что он пообещал ей нечто большее, чем просто душу — возможно, ключ к возрождению ее власти.
С тех пор место рокового дня — подножие гор — прозвали Незрячий Горец. Люди верят, что неупокоенный дух магистра обитает там, защищая эти земли, скитаясь вдали от дома, так и не найдя покоя.
Незрячий Горец окутан тайной и страхом. Люди обходили его стороной, а те, кто решался приблизиться, возвращались с пустыми глазами и бессвязными рассказами.
Говорили, что в полнолуние над Незрячим Горцем поднимается туман, густой и холодный, как дыхание самой смерти. В этом тумане можно услышать шепот — тихий, но настойчивый. Это был голос Хипатоса, но не тот, каким его знали при жизни. Он звучал как эхо, разорванное на тысячи частей, будто маг говорил одновременно из множества миров. Одни слышали в его словах предупреждение, другие — мольбу, третьи — проклятие.
Старейшины говорили, что дух Хипатоса не нашел покоя. Он скитался между мирами, запертый в ловушке собственного создания. Монстр, которого он породил, стал его тюрьмой и стражем. Говорили, что в глубине леса Альгид, где тьма сгущалась так, что даже свет факелов гас, можно было найти пещеру. В ней, среди древних рун и разбитых алтарей, обитало существо, которое когда-то было великим магом. Его тело, изуродованное черной магией, превратилось в густую тень. Глаза его горели аметистовым пламенем, а из груди вырывался холодный свет, словно сердце его стало кристаллом, питаемым силой Богини Разрушения.
Но самое страшное было не это. Говорили, что Хипатос не просто скитался — он ждал. Ждал того, кто сможет завершить его дело. Ждал того, кто сможет понять, что он пытался сделать. Ведь в последние мгновения своей жизни он не просто заключил сделку с Богиней Разрушения — он попытался обмануть ее. Он хотел использовать ее силу, чтобы создать нечто большее, чем просто монстра. Он хотел создать новую форму жизни, существо, которое могло бы спасти мир от грядущей катастрофы. Но что-то пошло не так.
Те, кто слышал его шепот в тумане, говорили, что он повторял одно и то же слово: «Наследник». Кто это был? Потомок его рода, который так и не появился? Или тот, кто сможет понять его замысел и завершить начатое? Никто не знал. Но старейшины предупреждали: если наследник появится, это будет знамение. Знамение конца или начала — никто не мог сказать.
А в глубине чащи Альгид, среди древних деревьев и черных скал, монстр продолжал ждать. Его глаза, наполненные гневом забытого дитя, светились в темноте, а из груди вырывался холодный свет, словно сердце его билось в такт с шепотом Хипатоса. И где-то в этом шепоте, среди обрывков слов и проклятий, можно было услышать одну фразу, повторяющуюся снова и снова:
«Я не ошибся. Я не могу ошибиться. Мир должен быть спасен... даже если он будет разрушен.»