Отчаянный разум

Солнце пробивалось сквозь щели синих штор, заливая комнату ярким светом. Алекс с трудом открыл глаза. В горле пересохло, тело ломило, каждое движение давалось с трудом. Голова раскалывалась, словно в ней поселился десяток отбойных молотков.

Он лежал на животе и думал, что лучше бы снова заснуть и забыть о боли. Перекатившись на спину, Алекс зажмурился от солнечного света. Глубоко вздохнув, он посмотрел в потолок своей просторной комнаты. В воздухе витал запах алкоголя и пота. Алекс поморщился, осознав, что источником этого аромата был он сам.

Когда он снова закрыл глаза, перед ним промелькнули обрывки прошлой ночи. В его голове всплыли образы сомнительных приятелей, наркотиков, клуба и громкой музыки. Это был обычный вечер Александра Гордова.

Внезапно он вспомнил девушку и ее пронзительный крик. Этот звук словно выдернул его из омута боли. Алекс резко поднялся с кровати, почувствовав головокружение. Он попытался вспомнить больше, чем обрывочные образы из женского туалета.

Отец меня отмажет... Ради репутации, так точно...

Алекс с трудом поднялся, подошел к шкафу с зеркалом и увидел свое отражение. Нос и бровь были разбиты, левый глаз заплыл. Парень тихо выругался.

Папа не обрадуется...

Хотя вряд ли что-то сможет заставить Губернатора ненавидеть сына еще больше.

После прохладного душа Алекс переоделся и спустился в столовую. Домработница накрывала ужин, а отец сидел за столом и пил минеральную воду. Он не замечал сына, пока Алекс не подошел и с грохотом не сел на стул. Тогда Губернатор поднял глаза, посмотрел на сына и спокойно отпил воды.

— Почему я не удивлён? — сказал мужчина, не отрывая взгляда от экрана.

— Почему я не удивлён, что тебе всё равно? — ответил Алекс, садясь за стол.

Его единственным желанием было, чтобы отец не питал иллюзий о достойном наследнике.

Домработница закончила накрывать на стол и ушла в гостиную.

— Только с тобой могло произойти такое. Хотя... наркотики скоро тебя окончательно погубят.

Ярость захлестнула Алекса. Ему хотелось швырнуть в отца самую большую тарелку, чтобы она разлетелась на осколки. Но в глубине души понимал, что этот поступок ничем хорошим для него не обернётся. Нервно и быстро он положил себе отбивную и пару запеченных помидоров.

— Не делай вид, что тебя это расстроит.

— Меня расстраивает только то, что мой сын – слабак. Было бы проще думать, что ты приемный.

— Конечно... Кровь губернатора не могла породить такого отброса, — пробормотал Алекс. — А ты получше взгляни на меня. Разве не ты виноват в моём существовании? Может, пора признать свою вину?

Алекс тяжело дышал. Он снова осознал, что бороться с убеждениями отца бесполезно. Внутри него кипела ярость от того, что он вырос в богатой, но жестокой семье. Никому из родственников и друзей не было дела до того, что происходит под этой крышей. Его жизнь тянулась медленно, и как натянутая рогатка, готова была выстрелить в любую минуту. Аппетит исчез, и тоска начала давить, когда он снова посмотрел на Дмитрия.

— И кто это сделал?

— Тебе-то какое дело?

— Сколько ты ещё собираешься быть таким никчёмным? Ты просто трус. Всегда боишься что-то предпринять, даже чтобы защитить себя. Когда ты родился, был настолько слабым, что едва мог есть. В тебе не было ни капли инстинкта выживания. Я уже тогда знал, что из тебя ничего путного не выйдет. Хотя, признаюсь, не думал, что окажусь прав. — Дмитрий отодвинулся на стуле и начал вытирать руки салфеткой. — Что ж... слишком поздно пытаться тебя исправить. Ты сам хозяин своей жизни.

Дмитрий собрался уходить, что взбесило Алекса, ведь он ненавидел, когда отец вот так заканчивал речь, бросив гнилую фразу, как кость собаке. Больше не хотелось посвящать отца во всё, что с ним случилось прошлой ночью. Парень встал, громко опрокинув стул, и ушёл прочь из дома.

Солнце начинало прятаться за горизонт, что радовало Алекса: яркий свет раздражал, ведь в темноте было что-то похожее на его порочную жизнь. Как всегда, он направился в единственное пристанище для таких забытых отбросов, как он. В маленькой квартире Стаса собиралось много людей и всем им было плевать кто чей сын, кто богат, а кто беден; там не нужно было задумываться над серьезностью разговора и тем более о правильности слов. Можно было смеяться весь день и вести себя как грязное животное, и никто не станет учить правилам жизни. Там было важно лишь количество таблеток и алкоголя. Квартира Стаса находилась в старом полуразрушенном доме неблагополучного района, где жили люди, чья жизнь катилась в пропасть. Зато там редко появлялась полиция или кто-то из «нормальных» людей.

Алекс поднялся в квартиру и постучал четыре раза, сделав паузу после первых двух ударов, в очередной раз улыбаясь странной идее приятеля, ведь если бы это были полицейские, они бы не стали стучать, а просто вынесли бы дверь к чертям.

— Здорова! — открыв дверь, Стас протянул руку, и парни хлопнули ладони друг друга. — Есть что-нибудь?

Алекс молча вытащил из кармана пакетик с таблетками, который оставил с прошлой ночи, и передал его приятелю.

— Спасибо, дружище! Ты лучший. Проходи...

Алекс прошёл в единственную почти пустую комнату, где на маленьком диване обнималась парочка. Он плюхнулся рядом, надеясь, что они уйдут, но никто из них не отреагировал. Алекс устало откинул голову на спинку дивана и уже собирался выдворить гостей, как вошёл Стас.

— Ну что, мой побитый жизнью друг? Кто это сделал с тобой, отец? — спросил Стас, указывая на его разбитое лицо.

— Он уже давно меня не трогает. Нарвался в клубе.

Алекс сжал в руке пару таблеток, вспоминая свои приключения, и размышляя о том, что он сделает в следующий раз, когда ему будет всё равно. Убьет кого-то? Или его убьют, как и предположил отец?

— Стас! Скажи, ты мог бы ударить девушку? 

Приятель задумчиво посмотрел на него. 

— Не знаю, братан. Всё зависит от того, насколько серьёзно она провинилась. Я, честно говоря, предпочитаю заниматься с девушками чем-то более приятным. — Стас рассмеялся, и Алекс тоже улыбнулся. — Хотя, если она похожа на ведьму... тогда, возможно, и не жалко.

Теперь они засмеялись громче.

— А если она незнакомая красавица, а ты под кайфом, и тебе кажется, что она... хочет тебя?

К удивлению Алекса, друг помрачнел.

— Слушай, я, конечно, не идеал, но еще не настолько конченый. Почему ты спрашиваешь?

— Да так... Просто интересно, что ты об этом думаешь. Я, кстати, с тобой согласен. — ответил он Стасу, который уже закрыл глаза и, вероятно, ничего не слышал. Алекс уселся поудобнее. Ему хотелось поскорее избавиться от своих мыслей и уснуть. Почувствовать, как тело становится легким, а голова превращается в огромную планету, и наступает долгожданное облегчение.

Открыв глаза, Алекс закашлялся от густого дыма. Трое курильщиков без маек сидели за столом и громко спорили за игрой в карты. Алекс понял, что лежит на полу, а под ним только старый пыльный матрас и куча тряпок. В углу – на таком же матрасе – спит полураздетая девушка, по пояс накрытая одеялом. Алекс закрыл глаза и вздохнул, из-за чего снова закашлялся.

— Черт возьми! Зачем так накурили?!

Медленно и неуклюже, он поднялся на ноги и пошел к яркому дневному свету, который ослепил глаза.

— Открой окно. — буркнул лохматый парень, держащий дымящую сигарету.

— Спасибо за совет...

Алекс распахнул скрипучие створки, и холодный воздух ворвался в комнату. Голова закружилась, и ему пришлось опереться на облупившийся подоконник. Только теперь стало ясно, насколько внутри воняет. Чувства бурным потоком вернулись в тело: жар и холод атаковали одновременно, во рту стало сухо и мерзко, и Алекс был уверен, что сейчас выглядел как зомби из фильма ужасов. Переживая это не в первый раз, он всегда надеялся на новое облегчение, которое помогало держаться на плаву. В данный момент его состояние оставляло лишь слабую надежду на возможность вернуть жизнь на правильный путь, а в голове крутились мысли только о случившемся в клубе.

— Где Стас? — бросил он в толпу ребят, продолжавших курить. 

— Пошел раздобыть еду, — ответил гость с выступающими скулами и впалыми глазами, стряхнув пепел в ржавую консервную банку. 

— А мы почему не помогаем? 

— Он к сестре двинул. Она бы не обрадовалась нашему приходу. 

— Действительно... — проворчал Алекс. — Поесть бы точно не дала. 

Девушка и родной брат не особо ладили. Но, видимо, родственная любовь ещё не умерла, раз она продолжала давать Стасу пакеты с едой, догадываясь, что кормит целую квартиру наркоманов. Хотя, если взять их родителей, то дело обстояло по-другому – зная об этом, они легко могли бы завернуть ему бутерброд с ядом. Бедные люди и слышать не хотят о сыне, будто его никогда и не было на свете.

Алекс вошел в кухню и залпом осушил бутылку воды, стоявшую на столе. В этом доме часы найти было нелегко, но он уже привык, что примерно в обед солнечные лучи падают в центр комнаты, освещая обшарпанный пол. Желудок мучительно скручивало от голода, но ждать Стаса, который сейчас изо всех сил выпрашивает у сестры еду, было бы эгоистично. Ведь он сын влиятельного и богатого человека. Незачем обременять его. Если бы не голод, Алекс и вовсе не приходил бы домой. К тому же, ему не хотелось, чтобы отец случайно наткнулся на это место и отобрал его у остальных. Поэтому иногда нужно было показываться отцу на глаза. Хотя, скорее всего, отец и не стал бы искать.