Глава 55
Я неслась вниз по лестнице, которая казалась мне бесконечно длиной. Расталкивала всех, кто попадался на пути.
Расталкивала, боже. Я чувствовала людей, а они чувствовали меня. Они отскакивали в сторону от полоумной девицы, несущейся без тормозов, кричали мне вслед, спрашивали, куда я так тороплюсь.
Они меня видели.
Чувствовали.
Боже...
Наверное, я выглядела ненормальной, несясь со всех ног по лестнице и утирая слезы на бегу, но как же мне сейчас было плевать на то, как я выгляжу, и что обо мне подумают...
Ощущала себя заново рожденной, ей-богу. Но думала я сейчас только о Чонгуке. Увидела его уже только на выходе из Генерального Штаба. Я вылетела из лифта, расталкивая всех на бегу и остановилась, как вкопанная, глядя на знакомую фигуру. Чонгук шагал по главной аллее, заполненной в этот час инквизиторами, снующими туда-сюда, и на повышенных тонах разговаривал с Паком. Так громко, что я даже на расстоянии слышала каждое слово.
- Хей, Многоликий, ну так нельзя! — настойчиво говорил Чимин, всплескивая руками. — Я все понимаю, конечно, но негоже так рубить дело своей жизни, и...
- Тебя забыл спросить! — огрызнулся Чонгук. — Отвяжись, а? По-хорошему пока прошу.
Чимин что-то ворчал, доказывал — мне не было слышно — а потом преградил путь Чонгуку, продолжая широко размахивать руками.
Сейчас Чимин оказался лицом к зданию Штаба и прервался, увидев меня. Моргнул раз-другой в легком ступоре, а потом громко и радостно воскликнул:
- Дженнии! Да ладно, это ты? Мне не мерещится?
Он кинулся ко мне, спеша заключить в крепких объятиях. Его же примеру последовали мои сокурсники-стажеры, которые как раз тоже выходили из Штаба и обернулись ко мне, услышав восклицание Чимина. Они накинулись на меня почти одновременно, и я оказалась посреди эдакого клубка тел, который счастливо обнимал меня, похлопывал по спине многочисленными руками и то и дело восклицал:
- Дженни, какое счастье видеть тебя!..
- Ты где пропадала вообще?!
- Мы думали, ты погибла...
- Глазам своим не верю...
- Ты как вообще?..
Сокурсники трещали без умолку, да и Чимин был на удивление доброжелательным и позитивным. Но я смотрела только на Чонгука. Тот вздрогнул всем телом, когда Чимин воскликнул мое имя. Обернулся да так и застыл, недоверчиво уставившись на меня. Вот уж кто сейчас глазам своим не верил.
Он стоял вполоборота посреди аллеи, и его фиолетовая мантия красиво развевалась на летнем ветру. Лицо такое ошалелое, напряженное, освещенное лучиками теплого солнца. С виду спокойный и собранный, но я-то прекрасно знала, что скрывается за этой маской, и что глаза у него не просто так красные. У него на лице было отражено все недоумение, шок, непонимание происходящего. Желание подойти ко мне и одновременно — страх подойти и даже просто моргнуть и понять, что всё это лишь привиделось. Что я лишь привиделась.
Я и сама замерла и, кажется, почти не дышала, не сводя глаз с Чонгука и не зная, как себя вести. Как будто боясь спугнуть внезапное счастье. Ведь это же счастье — что он меня сейчас видит. Уже одно только это — огромное счастье, честное слово. Не знаю, сколько бы мы так простояли, если бы не появившийся непонятно откуда Юнги, который буквально за шкирятник развернул Чонгука и толкнул в мою сторону со словами:
- Да жива она, жива, не мерещится тебе! Долго ты еще так стоять истуканом будешь? Обними уже! Молодежь... Всему учить надо!
Только после этого Чонгук шагнул ко мне, но приближался медленно, как в замедленной съемке.
Миг длиной в бесконечность — и он оказался так близко, что я чувствовала на себе его дыхание. Смотрела в эти светло-серые глаза и внутренне искрилась от целой бури эмоций. А еще — ощущала разливающееся по всему телу тепло, от точки солнечного сплетения и дальше — к ногам, к рукам, которые прямо на глазах обретали телесность.
Чонгук молча провел подушечками пальцев по моей щеке — нежно, невесомо. Легонько коснулся распущенных волос. А я... Даже зажмурилась от удовольствия — просто от одних только этих нежных прикосновений. Таких реальных, осязаемых и таких желанных, что дух захватывало. Сердце от переизбытка эмоций грозилась выпрыгнуть из грудной клетки, и что-то мне подсказывало, что Чонгук чувствовал себя аналогично.
- Это... правда ты? — спросил он шепотом.
Я кивнула молча, потому что дыхание перехватило, и слова застряли где-то в горле.
- Но... как? Я не понимаю... Ты же отдала мне свою Тень! Глорик сказал, что...
Не уверена, что сейчас был подходящий момент для долгих объяснений, а еще признании в своем интересном положении. Поэтому лишь качнула головой и сказала:
- Это... долгая история.
- Тогда она подождет. Джен, — выдохнул Чонгук. — Боже, Джен... Это правда ты...
Он притянул меня к себе за затылок и накрыл мои губы восхитительно нежным поцелуем. Глубоким, но таким неспешным и чувственным, что голова пошла кругом. Я таяла в руках Чонгука, в его крепких объятиях и сама обнимала так крепко, отчаянно боясь отпустить.
Чонгук, мой Чонгук, только мой милый Чонгук!..
Он обнимал меня так нежно и одновременно крепко, и столько эмоций, столько искреннего, искрящегося счастья было в каждом его жесте... Каким-то образом я сейчас остро, очень остро чувствовала Чонгука. Не знаю, наверное, так сказывалась наша плотная связь — не только истинной меткой, но теперь еще и одной Тенью на двоих — иначе я не понимаю, как объяснить такое невероятно острое восприятие каждого вздоха и взгляда, каждого прикосновения к коже. Мне казалось, что меня захлёстывают эмоции Чонгука, будто я проживаю сейчас не только свои ощущения, но и его, моей второй половинки, без которой я не представляю теперь своей жизни. С которой, черт побери, у нас еще будет эта самая жизнь.
- Я люблю тебя, — выдохнули мы практически одновременно, лишь на мгновенье оторвавшись друг от друга.
Усмехнулись синхронности и снова слились в поцелуе, утопая друг в друге и не обращая ни на кого внимания. Так упоительно прекрасно было вкушать этот бесконечно долгий поцелуй... Обнимать, гладить, ощущать бархат кожи, быть преисполненной любовью и пытаться каждым жестом передать то, что невозможно передать словами.
Мое счастье от каждого прикосновения.
Мой восторг от такой реальной близости.
Мою жажду страстных поцелуев.
Мое ошеломление от всего происходящего.
Неужели все это правда? Мне это не снится?..
- Я думал, что потерял тебя навсегда, — шептал Чонгук, целуя мои щеки, зарываясь пальцами в длинные светлые волосы. — С ума сходил... Почему ты появилась только сейчас? Что вообще происходит? Ай, неважно... Потом, все потом. Лишь бы ты больше никогда не исчезала и не оставляла меня одного...
- Не оставлю, — всхлипывала я, подставляя щеки под поцелуи. — И не исчезну. Если ты будешь рядом...
- Буду. Всегда буду, — Чонгук стиснул меня еще крепче буквально вжимая в себя всем телом. — Я так люблю тебя, Джен... Не представляешь, как я жалел, что не говорил тебе этого раньше...
- Представляю. Потому что я жалела не меньше.
Чонгук оторвался от моих губ, чтобы обхватить лицо ладонями и посмотреть мне в глаза. Посмотреть с неподдельно счастливой улыбкой и обещанием чего-то большего... чего-то, у чего теперь появилось право на жизнь. Нам так о многом нужно было поговорить... Но сейчас все слова казались лишними, ненужными. Слишком простыми и скудными для выражения всего того спектра эмоций, который мы сейчас оба испытывали. Слишком острое счастье, чтобы обойтись простым "как же хорошо, что ты сейчас рядом со мной!.."
- Ну так что, Многоликий, ты все еще намерен уходить из инквизиции? — раздался со стороны насмешливый голос Чимина, который вместе с другими инквизиторами отошел в сторонку, с улыбкой поглядывая на нас с куратором.
- Нет уж, — мотнул головой Чонгук. — Хрен вы от меня так просто отделаетесь. Особенно ты, — последнюю фразу он шепнул мне на ухо, обняв так крепко, что у меня аж дыхание перехватило.
- Да я, в общем, и не собираюсь... отделываться. Тем более что... О-о-ой, Чонгук, что ты делаешь!!
Я взвизгнула от неожиданности, когда он вдруг подхватил меня на руки и понес вниз по аллее. Я лихорадочно вцепилась в рубашку Чонгука, обвила руками его шею.
- Как — что? Несу свое сокровище в свою пещеру.
- И куда же вы меня несете, а, господин инквизитор?
- Туда, где ты будешь счастлива. Где мы оба будем счастливы. Ты же мне доверяешь?
- Только тебе и доверяю, — искренне шепнула я, прильнув к его груди.
И поняла, что говорю от души. Доверие — тонкая и сложная штука, которой тоже надо учиться, а Чонгук своими поступками смог разрушить мои годами выстроенные стены.
И сейчас я, наверное, впервые за долгие годы действительно готова довериться во всем, полностью и безоговорочно... тому единственному человеку, ради которого поет душа.