Глава 26
[Чонгук]
Стоял на пирсе, глядя в чернеющую густоту моря. На Водном Кордоне никогда не светило солнце. Здесь царила вечная ночь, раскрашиваемая разноцветными ветрами и светящимися цветами, которыми густо усеяны местные берега. Они мерцали, пульсировали огоньками, и обычно это зрелище меня умиротворяет. Обычно. Но не сейчас.
Стоял с бокалом шампанского в руках, смотрел вперед невидящим взглядом и откровенно бесился. Меня всего раздирало от желания пойти и врезать Тэхена по роже. Просто так, чтобы душу отвести. Чтобы знал, что "мое" лапать нельзя. Нелепый детский жест, знаю.
Этот поступок не красил бы меня, зато на душе полегчало бы. Немножко. Прикрыл на миг глаза, пытаясь унять тупую жгучую ревность. Но это не помогло: перед внутренним взором так и стояла ладонь Тэхена, скользящая по оголенной спине Дженни. В этом долбанном открытом платье, которое я ей сам же и подарил. Проклятье, надо было купить ей что-нибудь закрытое под горло с длиннющими рукавами...
Никогда раньше не ревновал. Чтобы ревновать, надо испытывать как минимум привязанность к человеку, а я всегда был сам по себе. Но сейчас меня клинило. Конкретно так, жестко. И что делать с этими эмоциями, я не знал. Поэтому, чтобы не натворить глупостей, вышел подышать свежим воздухом (предварительно швырнув на пол несколько бокалов с шампанским, ага).
Танцевальный зал находился на первом этаже здания Кордона, почти у самой пристани, где я сейчас и стоял, пытаясь успокоиться.
- Чонгук?..
Вздрогнул, когда теплая ладонь коснулась моего плеча, и обернулся к Дженни. Не услышал ее шагов, заглушенных громкой музыкой и шелестом волн.
- Все в порядке?
- С инквизиторами все в полном порядке, я закончил на сегодня дела.
- Я не об инквизиторах. Я о тебе.
Шумно выдохнул через нос. Я бы сейчас с удовольствием закурил, если бы за мной водилась такая вредная привычка. Но она не водилась, так что я только сильнее вцепился в бокал с шампанским, не зная, куда деть руки, и куда самому деться. Нет, на самом деле знал — я бы сейчас с удовольствием сгреб в охапку Дженни, утащил в свое логово и не выпускал бы оттуда минимум сутки.
Но... Почему-то этого не делал. Потому что... Потому что — что? Боялся спугнуть? Пытался быть лучше?
Задумался над тем, что никогда толком не ухаживал за девушками. С чего тут начать-то вообще?..
- Со мной все в полном порядке.
- По тебе не скажешь.
- Зато по твоим танцам сразу можно сказать, что у тебя как раз все в порядке.
Сказал и сам дал себе мысленно затрещину. Ну конечно, Чонгук, с чего начинать ухаживания как не с ревностных камней в огород. Кретин.
- Мы просто танцевали.
- У вас отлично получается, можете продолжать.
Да демоны, что со мной? Не мог угомониться... Внутри все разъедало от тупой жгучей ревности, застилающей разум. Бокал в моих руках подозрительно хрустнул от того, как сильно я его сжал. Сейчас Джен наверняка обидится и уйдет. И правильно сделает. Но она почему-то не обиделась. И не ушла. Только неодобрительно покачала головой.
- Знаешь, в чем твоя проблема, Чонгук? Ты пытаешься со мной быть хорошим. Правильным, что ли. Смотришь на своего кузена с этой его изящной манерой разговора...
- Да уж куда мне, грубому инквизитору, до его величества Родингера, — процедил сквозь зубы.
Проклятье, никогда не думал, что буду так люто желать пожать кузену горло. Меня аж скручивало от ревности и крыло неадекватностью.
- Верно. Тебе до него далеко, — сказала Дженни, будто пощечину мне отвесила. — И ты, вольно или невольно, пытаешься перенять его манеру общения, поведения. Вот только ты почему-то не думаешь о том, что ты мне понравился не похожим на кого-то, а когда просто был самим собой. Тем самым, по твоему выражению, "грубым инквизитором", который...
Понравился?..
Бокал в моих руках всё-таки треснул.
- Ох, что же ты делаешь!.. — охнула Дженни, перехватывая мою руку. — Сейчас подлатаю, потерпи немного...
Она осторожно убрала мелкие осколки и принялась нашёптывать залечивающие заклинания. Поглаживала ладонь теплыми пальцами, вызывая у меня лёгкую оторопь напополам с желанием немедленно заключить в объятия.
- Спасибо, — произнес тихо, когда чары сделали свои дело.
Дженни удивлённо вскинула брови.
- И все? Просто спасибо? Без единого ехидного замечания?
- Без.
- Вы не заболели, случаем, господин инквизитор? — весело спросила Дженни, хотя глаза у нее были серьезные и напряжённые.
- Заболел, — кивнул мрачно.
Замолчал на мгновение, наблюдая за тем, как Дженни заканчивает латать порезы. А потом она вздрогнула, когда я сжал ее руку в своей и добавил:
- Тобой.
Дженни смущенно закусила губу.
- Я не вирус, чтобы мной заболевать, — ее голос звучал нарочито весело, но на самом деле — очень нервно и неуверенно.
- Верно. Ты много хуже.
Она попыталась высвободить свою руку, но я не дал. Напротив — переплел пальцы и поднес к губам раскрытую ладонь, целуя в центр и не сводя глаз с Дженни. Смотрел, как расширяются ее зрачки. Как губы невольно приоткрываются в тихом вздохе, а дыхание учащается и становится более рваным. Спустился осторожными поцелуями от ладони к запястью, слегка прихватывая нежную кожу губами.
- Чонгук...
М-м-м, если она уже сейчас с таким придыханием произносит мое имя, то что с ней будет, когда я позволю себе больше? А что будет со мной?..
С ней хотелось быть нежным. Странное, незнакомое мне ощущение невероятной нежности затопило с головой. Водил подушечками пальцев по губам Дженни, замерев от нее так близко, что мог разглядеть каждую ресничку. Но разглядывал я сейчас только ее бездонные глаза, в которых хотелось утонуть и захлебнуться эмоциями. В больших круглых очках Дженни я видел свое отражение и потянулся стянуть их, желая убрать малейшие преграды между нами. Дженни не стала препятствовать, только дыхание ее стало более учащенным, когда я притянул ее к себе за затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
Столько раз собирался ее поцеловать, что сейчас подсознательно ожидал очередной подставы со стороны, хотя мы и были одни на всем пирсе. Нарочно оттягивал момент такого желанного поцелуя, словно бы боясь, что что-то обязательно пойдет не так.
- Чонгук...
Шепот такой тихий, еле слышный. То ли с просьбой не медлить, то ли с просьбой замедлиться. Только остановиться я уже в любом случае не смог бы. Накрыл ее губы своими — мягким, нежным поцелуем. Не надавливая, но и не давая возможности отстраниться. Поочередно прихватывая то верхнюю, то нижнюю губу, с мягкой настойчивостью раскрывая губы языком. Чувствуя, как Дженни охотно подаётся навстречу и позволяет углубить поцелуй до умопомрачительных ощущений.
Наконец-то.
Придерживал ее одной рукой за шею, а второй привлёк к себе ближе за талию, максимально тесно. Так, чтобы нас разделяла только моя рубашка и тонкое платье, которое, черт возьми, так сильно хотелось сорвать...
Рука невольно потянулась к открытой спинке. Коснуться бархатистой кожи, ощутить мурашки от моих прикосновений. Не сдержаться и ощутимо провести ноготками по позвоночнику, желая видеть, чувствовать, как она изгибается в моих руках. От неожиданности она глухо охнула мне в рот, и этот звук искрой пронесся по моим венам, воспламеняя за доли секунды. Заставляя углублять поцелуй, превращая нежные прикосновения в жгучую страсть. Отпустил себя и целовал так ревностно, собственнически, словно бы говоря: игры окончены. Хватит бегать, и ей — от меня, и мне — от нее. Пора бы уже признать себе, что в этот раз я влип намного глубже, чем предполагал изначально. За спиной сейчас будто бы раскрывались невидимые крылья, а в душе разгоралось что-то... что-то очень сильное и яркое, чему пока было страшно давать название. О чем пока сложно было думать, что легко можно было спугнуть. Я и не думал. Отключил голову. Наслаждался такими желанными ласками. Трепетом Дженни от моих прикосновений.
Тем, как она охотно отвечала на поцелуй и прижималась так жарко, что у меня внутри все пылало огнем. Тем, как она обвивала мою шею обеими руками. Ее тонкие пальцы зарывались в мои волосы и так приятно царапали ноготками затылок, м-м-м...
Из открытых дверей и окон танцевального зала доносилась красивая музыка, и я, не прерывая поцелуя, увлек Дженни в танец. До нас долетали брызги волн, бьющихся о пристань, а мы все кружили и кружили под музыку... Вокруг не было ни души, и возникло странное ощущение, будто мы одни на целом свете. Компанию нам составляли только видимые потоки красного и фиолетового ветра, ласкающие своим теплом и подхватывающие длинное платье. Лишь на мгновенье оторвался от губ Дженни, чтобы прокрутить ее вокруг своей оси, а потом снова прижать к себе, и целовать с новым жаром. Целовать, целовать и летать под музыку, и мысленно петь, как сейчас пела душа.
Ноги жили своей жизнью и сами выводили танцевальные па. Как только не споткнулись и в воду с пирса не грохнулись — не знаю. Зато знаю, что ни за что не отпущу эту девушку, которая так доверчиво кружится в моих объятиях и отвечает с такой горячностью, что мне все сложнее держать себя в руках.
Мне горячо. Жарко. И дышать становится все труднее. А выдержка трещит по швам и медленно катится в бездну.
- Хочу побыть с тобой вдвоем, — шепнул, прервав поцелуй и заглядывая Дженни в глаза.
- Мы тут и так вдвоем, одни-единственные на всем берегу, разве нет? — усмехнулась она.
Я качнул головой.
- Сейчас прибежит какая-нибудь зараза со срочными делами и обязательно всё испортит.
Дженни тихонько рассмеялась, продолжая обвивать меня руками. У нее раскрасневшиеся губы, а глаза лихорадочно блестели легким испугом и одновременно — предвкушением. Наверное, она ожидала, что я поведу ее в сторону здания Кордона, но я, напротив, шагнул дальше по пирсу, туда, где стояли лодки и небольшие яхты.
- И куда вы ведете меня, господин инквизитор? — голос Дженни нарочито веселый, но на самом деле — напряженный.
Обнял ее крепче, привлекая к себе за талию и уверенно ведя вперед.
- Туда, где нам с тобой ни одна живая душа не помешает.
Я помог Дженни взобраться на яхту и сам запрыгнул следом, становясь за штурвал и разворачивая судно в сторону волшебного сада Куанны Рахунны.
Дженни стояла рядом, обнимая меня со спины, и мои губы невольно расползались в широкой улыбке. Нутром чувствовал на себе чье-то пристальное внимание и кинул беглый взгляд на оставшийся позади танцевальный зал. В открытых нараспашку дверях стоял Тэхен, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. На губах его играла досадливая и одновременно одобрительная усмешка. С трудом сдержался от дурацкого желания показать ему неприличный жест.