Глава 10
Дженни
Кай напился. Не просто выпил лишнего, а перепил. Я не смогла его остановить. Он не слушал никого, словно с цепи сорвался. Никогда не видела его в таком состоянии. Обычно он знает меру. Мы не могли утащить его в номер, по–хорошему он не соглашался, требуя еще и еще.
Кай кое-как стоял на ногах и еле шевелил языком.
– Дженни, ты меня любишь? – задает вопрос, пока я его раздеваю, пытаясь уложить спать.
– Ой, молчи лучше, завтра ты очень пожалеешь о том, что сегодня напился до такого состояния, – стягиваю с него штаны и носки.
– Не уходи от ответа. Ты меня любишь? – настаивает он.
– Кай, присядь, пожалуйста, я свитер сниму, – пытаюсь поднять его в сидячее положение.
Я трезва, бокал шампанского за ужином уже выветрился. После поцелуя в лифте я запретила себе пить в общем. Кай привстает, и я, наконец, стягиваю с него свитер.
– Ты так и не ответила... – констатирует он заплетающимся языком. Да, не ответила. Мне вдруг стало трудно признаваться ему в чувствах, словно у меня их нет.
– Кай, ложись спать, – толкаю его на подушки и накрываю одеялом.
– Только вместе с тобой, – ловит меня за руку и дергает на себя. Теряю равновесие, заваливаясь сверху на него. «Мои девочки» оказываются перед его лицом. – Не надевай больше таких открытых платьев. Это вульгарно! – выдает он мне. – Все на тебя пялятся, – недовольно морщится. Раньше он не комментировал мои наряды, точнее, ему все нравилось. – Как шлюха, – шлепает меня по попе.
– Отпусти! – отталкиваю его, выбираясь из удушливых объятий. Он никогда меня не оскорблял. – Я сейчас не залепила тебе пощёчину, только потому что ты невменяем. Завтра жду от тебя извинений! – выдаю, хватаю халат и иду в ванную.
– Ах, вот оно как ты заговорила. Ты еще мне не объяснила, кто тот холеный мудак, который улыбался тебе в ресторане! – кричит мне вслед, но я скрываюсь от ответов за дверьми ванной.
Не хочу ничего объяснять. И дело даже не в том, что я оскорблена, дело в том, что я хочу вообще сделать вид, что Тэхена не существует. Он сбил мне все ориентиры. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько растерянной.
Снимаю с себя это чертово платье, отшвыривая на пол, распускаю волосы и иду в душ.
«Завтра будет новый день, и жизнь пойдет как прежде», – обещаю себе, смывая сегодняшний день.
Второе января
В одну кровать с Каем я не легла. Во–первых, я обижена; во–вторых, он храпел; в–третьих, от Кая несло перегаром. Устроилась на маленьком, не очень удобном диване. Полночи не давал уснуть поток сумбурных мыслей. И в каждой мысли так или иначе присутствовал Тэхен. И я уже ненавижу его за это. Он так стремительно ворвался в мою жизнь и в мою больную голову.
Оставшиеся полночи дремала под храп Кая.
Я не пила, но проснулась, чувствуя себя разбитой, с тяжёлой головой, Кай стонал, каялся, ругал себя, бубня под нос, даже не замечая, что я с ним не разговариваю.
– Дженни, есть что–нибудь от головы?
Отрицательно мотаю головой, натягивая на себя вязаное платье, похожее на длинный свитер. Мне бы тоже не помешала таблетка от головы.
– На завтрак я не пойду, – сообщает мне Кай, медленно направляясь в ванную. – Принесешь мне минералки холодной и побольше?
– Как тебе это платье? – выдаю, начиная злиться.
– Нормально, – непонимающе сводит брови, поскольку тон мой далеко не добрый.
– Не слишком вульгарно? Как шлюха не выгляжу? – выгибаю брови.
– Эм... – не понимает. – Нет, ты у меня красотка.
– Вчера ты так не считал, – фыркаю я, направляясь на выход.
– Это я так сказал? – кричит мне вслед. Не отвечаю, покидая номер.
Веду себя как стерва. Зачем–то включаю обиженку. Могла же все объяснить, и Кай бы извинился. Он, и правда, перебрал, и поводы для ревности у него были. Но я, видимо, нашла причину для скандала.
Стучу в номер к Джису. Мне открывает сонный Джин:
– Не, мы на завтрак не пойдём, поваляемся ещё, – отмахивается он.
Ухожу одна. Мне срочно нужен кофе и что–нибудь сладенькое, чтобы мозги встали на место. К черту этот отдых, нужно уезжать. Подальше отсюда и от гада, который въелся мне в голову.
На завтраке многолюдно. Еды полно на любой вкус. Беру себе большое латте, творожную запеканку с орешками, ягодами и карамельным сиропом. Очень большой кусок. Десерт сейчас мне просто необходим.
Сажусь за дальний столик возле панорамного окна. Вид шикарный на заснеженную лыжную трассу.
Настроение отвратительное, но я поднимаю его себе сладким, с удовольствием облизывая ложечку, посматривая на свежие вафли со сливками. Их тоже съем. Стану жирной, чтобы на меня больше не смотрели разные высокомерные мерзавцы.
– Доброе утро, – раздается мужской голос, поднимаю голову и вижу, как Тэхен ставит на мой стол свой поднос, на котором кофе и тосты с красной рыбой, и авокадо. Ну да, помню, замашки у него барские.
– Здесь занято! – заявляю ему я.
– Кем? – выгибает брови и все рано присаживается за мой столик.
– Моим женихом, он скоро подойдёт, – лгу, а этот гад ухмыляется, словно знает, что я вру.
– Кстати о женихе, – выдает он мне. Такой свежий с утра, идеальный, в черной рубашке, с закатанными рукавами, ни одной складочки и соринки. Кто ему тут рубашечки наглаживает? Неужели сам? Небось еще и крестиком вышивает на досуге. Пахнет от него терпким парфюмом, по–мужски вкусно. – Поздравляю с помолвкой, – посматривает на кольцо на моем пальце.
– Спасибо, – отвечаю, отправляя в рот ложечку запеканки. Вкусно. – Ваши искренние поздравления я приняла еще вчера, вы громче всех аплодировали.
– Джен... – усмехается, заглядывая мне в глаза. Смотрит так, словно я его завтрак, и он сейчас съест меня.
Смотрит так, как никогда на меня не смотрел Кай, будто я что–то ценное, дорогое и желанное. Так, что мурашки по коже, так...
Отвожу взгляд. Хочется залепить ему пощёчину за такой откровенный взгляд. Он не имеет права так смотреть.
– Ты мне тут вещала про мое прошлое. Хочешь правду?
Сжимаю губы, но мужчину это не останавливает.
– Ты во многом была права.
Язвительно улыбаюсь. Я знала.
– Поведай мне будущее, – просит он.
– О, нет, Ванга во мне просыпается только под алкоголем. А я больше не пью.
– Отчего же?
– Да знаете, совершаю отвратительные поступки, о которых потом жалею.
– Зачем жалеть о том, что принесло тебе удовольствие?
– Не принесло!
– Лгунья! – усмехается.
– Ваша самоуверенность не знает границ, – закатываю глаза.
Отворачиваюсь к окну. И вот мне бы встать и уйти, хотя бы пересесть за другой столик. Но нет, я отчего–то сижу на месте.
– Хочешь тогда я расскажу тебе о твоем ближайшем будущем?
– Не хочу, но это же вас не остановит?
– Замуж за своего жениха ты не выйдешь.
– Почему это?! – распахиваю глаза.
– Потому что ты не хочешь за него замуж. И «да» ты вчера сказала, только потому что он поставил тебя в неловкое положение.– Плохой из вас провидец, – фыркаю, продолжая поедать запеканку.
– Плохая из тебя лгунья. Я прав.
– И что дальше? Не выйду замуж и останусь старой девой с пятью кошками?
– Нет. Выйдешь за другого, более достойного.
Прыскаю от смеха.
– На себя намекаете?
– Как знать... – загадочно улыбается он. Прикусываю губы.
– Да ну бросьте. Вам такая жена, как я, не подходит.
– Отчего же?
– Я девушка не вашего уровня. Не такая умная, не приемлю границ, навожу вокруг себя хаос, одеваюсь безвкусно, хамка и вообще немного не в себе, – кручу рукой в воздухе, показывая степень моей ненормальности.
– А мне вдруг показалось, что я именно этого и хочу. Хочу, чтобы кто–то раскрасил мою жизнь, – вполне серьёзно, без иронии произносит он.
– Когда кажется, креститься надо. Я вот не пробовала никогда устрицы. Думала, что это что–то изысканное и именно их мне не хватает для полного счастья. А оказалось – гадость редкая, – выдаю ему.
Тэхен молчит, с минуту смотря на меня, не отрываясь, а потом вдруг тянет руку к моему лицу, прикасаясь к губам. Гладит пальцами аккуратно, ласково, приводя меня на некоторое время в ступор.
– Что вы делаете? – отшатываюсь назад.
– У тебя тут карамель. – И я автоматически облизываю губы. – Очень сладкая... – недоговаривает, облизывая свой палец. Этот жест от серьёзного мужчины смотрится инородно и пошло. Он словно опять меня поцеловал. Теряю всю язвительность и иронию.
Просто встаю с места и ухожу прочь из столовой.
Ну что тут непонятно. Он почти прямо сказал, что хочет меня, и я снова чувствую себя виновной перед Каем, словно опять ему изменила. Уже второй раз.