Глава сорок первая
Не было никакого выбора. Глядя на бездыханное тело Кристиана и его невидящие глаза, я не выбирала – бездействовать или использовать свой дар, понимая, что это изменение прошлого может стать для меня последним. Я просто повернула время вспять.
И только когда передо мной замелькали кадры из истории Кристиана и склонившейся над ним незнакомки – по всей видимости, той самой Лилит, я поняла, что впервые смогла управлять временем вне стен «Лавандового приюта». Мой дар становился с каждым днем все сильнее. Жаль только, что мне придется отказаться от него – если сегодня мне дадут шанс на изменение реальности.
Как заводные куклы с испорченным механизмом, Кристиан и Лилит двигались в обратном порядке. Я видела, как Лилит тушит расставленные всюду черные свечи, как лилии, усыпавшие тело Кристиана поднимаются к ее рукам и тают. Видела, как Кристиан поднимается с пола, как из его груди выскальзывает кинжал, который зажала в руках Лилит. Я не слышала, о чем они говорили – их голоса слились в череду бессвязных звуков. Когда в руке Лилит из воздуха появился клинок, я остановила время.
Я понимала, что где-то там существую другая я – другая Розали, которая сбегает сейчас из плена ковена и направляется в Ант-Лейк – к Кристиану, к свободе. Или же та Розали исчезла, просто растворилась в воздухе, сменившись той, что через мгновение шагнет в уже новую реальность? Ведь прошлое было для меня инородным, и я была лишь его гостьей. Гостьей из будущего.
Голова раскалывалась от мыслей – слишком сложно представить то, что само по себе невероятно. Похожее происходило со мной лишь однажды, когда я – совсем еще дитя – пыталась понять, насколько велика наша Вселенная и что находится там, за ее пределами. И от невозможности понять эту ускользающую истину я едва не впала в отчаяние – ужасно осознавать, как многого в законах Вселенной ты не знаешь.
Я действовала вслепую, наощупь, и могла только догадываться, что случится после того, как я изменю прошлое – ведь в этом прошлом я уже была. Но это уже не важно. Так или иначе, время расставило все на свои места. Я возобновила его течение и... проявилась. И с наслаждением и яростью выбила из руки Лилит кинжал.
Она повернулась ко мне, ошеломленная произошедшим. И в то же мгновение... вдруг стала тенью самой себя, тут же превратившейся в воздух. Мы с Кристианом остались вдвоем.
– Ты спасла меня из Пустыни Смерти, – глухо сказал он.
Окружающий мир покачнулся и потерял четкость, словно его размыло дождем. Я не поняла, что падаю, пока не оказалась на руках Кристиана.
– Мне нужно вернуться домой, – прошептала я. Последнее манипулирование реальностью выпило из меня остатки сил. На губах появился металлический привкус – от стекшей из носа струйки крови. Если я не вернусь в настоящее, то просто погибну.
«Возвращайся», – последнее, что услышала я.
Скольжение сквозь время и пространство к точке, с которой я начала свое очередное путешествие в прошлое. Очнувшись на блаженно холодном полу «Лавандового приюта», я дотянулась до телефона и, собрав крохи сил, набрала выученный наизусть номер.
И только потом с чистой совестью потеряла сознание.
***
Белый свет. Очень много белого света.
Это смерть? Значит, Страж Времени все же пришел за мной?
– Розали, ты в больнице. – Мягкий голос Дикси, чуть охрипший от недавних слез.
Поморщившись, я поднялась на локтях, хмуро взглянула на трубки и капельницу, стоявшую в изголовье. Затем – на сидящую на стуле Дикси. Глаза опухли и покраснели, пальцы нервно комкали платок.
– У тебя было сильнейшее физическое истощение, обезвоживание и еще до кучи всего. Розали, ты так меня напугала!
Остаток дня я пролежала в больничной палате. Пыталась заставить Дикси пойти домой или встретиться с Беном, но все оказалось бесполезно, как бы я ни заверяла подругу, что пользоваться даром не буду, пока полностью не восстановлюсь. Мне мучительно хотелось увидеть Кристиана, поговорить с ним, но... я знала, что если отправлюсь в прошлое сейчас, то назад не вернусь точно.
Уже теперь, зная, что Кристиан жив, я с опозданием поняла, что могла бы вернуться во времени гораздо раньше, и переписать нашу с Агнесс историю. Я могла бы сделать так, чтобы лорд Алвор Рейн остался в живых, а на моих руках не было крови – просто выйти из комнаты раньше, не тратить время на разговоры, и открыть дверь до того, как вниз спустится Верховный колдун. Осознав это, я решила было даже вновь вернуться в прошлое – конечно, не сейчас, а позже, но взгляд на татуировку на груди мгновенно меня отрезвил.
В верхней чаше осталось лишь с десяток крупинок – почти весь песок высыпался вниз. Не надо быть ясновидящей, чтобы понять – еще одно изменение в прошлом, и Страж Времени придет за мной.
Вечером в мою палату заглянула мама – оказалось, она тут же вылетела из Ветшфура, как только получила звонок от Дикси.
– Мам, не стоило, – с улыбкой сказала я. – Со мной уже все в порядке. Простое переутомление: мало спала, мало ела.
– Ты что, сидишь на диете? – строго спросила она. Ой, кто бы говорил. В свои сорок с небольшим мама выглядела как фотомодель. Еще и стрижку сменила на ассиметричное каре, которое очень ей шло.
– Не сижу я на диете, мам. Скажи лучше, как продвигается подготовка к свадьбе?
– Не переводи тему! – попробовала возмутиться мама, но улыбка ее выдала.
Остаток дня прошел в рассказах воодушевленной будущей невесты, просмотрах бесчисленных фотографий – от свадебного платья и туфель до бутоньерок и цвета скатертей на столах. Болтовня с мамой, по которой за недели разлуки я здорово соскучилась, помогла мне отвлечься о мыслей о прошлом и будущем, о Кристиане и Лилит, об Алворе Рейне и Страже Времени.
Несмотря на все мои протесты, мама осталась в больнице на ночь, и только рано утром улетела обратно в Ветшфур. Меня выписали из больницы, наказав отдыхать еще несколько часов. Что я с удовольствием и сделала, коротая время за просмотром комедий и ужасов вместе с Дикси.
В конце концов, прошлое никуда от меня не убежит.
И только на третьи сутки после возвращения в настоящее, я поняла, что набралась сил достаточно, чтобы вернуться назад. Как Дикси ни отговаривала меня, я была непреклонна. Там еще остались незавершенные дела. И там остался Кристиан.
Однако Дикси наотрез отказалась оставлять меня одну, чему я, признаюсь, была только рада. В памяти еще были живы те мгновения, когда я судорожно набирала номер подруги, боясь не успеть. Если бы не она... все могло бы закончиться иначе.
Остановив время, я, как рулетку, крутанула его назад. Теперь я уже действовала гораздо увереннее и ориентировалась не на календарь на стене кабинета, а на внутреннее ощущение – некий маячок, который позволил мне отыскать то самое точку в прошлом, с которой я шагнула в свое настоящее.
«Лавандовый приют» исчез. Я оказалась на коленях Кристиана и тут же натолкнулась на его обеспокоенный взгляд. Приподнялась и шепнула:
– Я вернулась.
Недоумение – ведь для него наверняка прошел только миг – сменилось облегчением. А потом... Кристиан подался вперед, запустил руки в мои волосы и мягко притянул меня к себе. И поцеловал. Я пила его поцелуй, словно самое вкусное вино на свете. Все стало вдруг таким незначительным, таким неважным. Важно было только одно: Кристиан, мой Кристиан, рядом со мной.
Истосковавшись по нему, я не хотела разжимать объятий, не хотела прекращать кажущийся бесконечным поцелуй. Жаль, я не могла остановить время во всем окружающем мире, дав нам двоим взамен целую вечность.
Утолив жажду, я отстранилась. Губы горели, на щеках полыхал румянец. Рассмеявшись, я прильнула к Кристиану, обняв его за шею. Так мы и сидели на полу часовни – два человека, один из которых балансировал на грани жизни и смерти, другой же перешагнул за грань. Но каждый из нас смог вернуться.
– Розали, я должен тебе все рассказать.
Кристиан говорил взахлеб, вместе со словами выплескивая свою боль и ярость. О Лилит, которая оказалась его сестрой и пряталась за маской Фелиции Валентрис и виконтессы Арей, о Касикандриэре – их с Лилит матери, о том, что его настоящее имя – Азаэль, и он... наполовину демон.
Я едва могла поверить в услышанное, впрочем... после всего, что мне пришлось пережить за эти несколько недель с переезда в Ант-Лейк... Я смотрела в глаза Кристиана и не видела в них тьмы. Я видела боль и ненависть – к самому себе, но не могла позволить ему себя ненавидеть.
Я обняла его лицо ладонями, заставила заглянуть мне в глаза и горячо зашептала:
– Ты не чудовище, Кристиан. Неважно, благодаря кому ты появился на свет – ангел твоя мать или демоница. Я же знаю тебя, вижу... какой ты есть на самом деле. И то, что я вижу, мне нравится. То, что ты полудемон, ничего не изменит между нами.
– Но когда-то ты едва не разорвала со мной связь после того, как узнала, что я – Ангел Смерти.
– И была глупа, – жестко сказала я. – Нельзя судить человека за то, каким создала его природа. Судить нужно по тому, каким он стал. – Я помолчала. – Я видела, как ты переживаешь за этих девушек, Дочерей Лилит. Видела, как тебе больно оттого, что ты лишь караешь, но не спасаешь. Вот что по-настоящему важно! Кристиан, в тебе, полудемоне, человечности больше, чем во многих знакомых мне людей!
Настал и мой черед открыть ему правду о себе. Это было нелегко, но... если Кристиан поделиться таким сокровенным, то и я смогу. И я рассказала ему об Алворе Рейне.
– Я не думала, что это его убьет, – говорила я, сглатывая слезы. Мы по-прежнему сидели на полу посреди часовни. – Я лишь не хотела, чтобы он убил Агнесс.
Кристиан нежно взял меня за подбородок и легонько поцеловал в соленые губы.
– Розали, милая, ты защищала Агнесс.
– Но это значит, что... как ты называешь эти сады? Эдем? Значит, в Эдем мне уже не попасть?
– Мне жаль, но нет, – мягко ответил Кристиан.
– Но я ведь грешница, и это значит, что в Пустыне Снов я окажусь среди них? В пропасти с раскаленными камнями?
– Туда попадают лишь те, кто совершал грех не единожды – ради собственной выгоды, из мести или ради удовольствия. А ты же отняла, но и спасла чужую жизнь. – Кристиан притянул меня к себе. Я положила голову на его грудь, вслушиваясь в биение его сердца – самый прекрасный на свете звук. – Ты станешь одной из странниц Пустыни Снов – это не страшно, милая, совсем не страшно.
И я верила ему. Что бы ни ждало меня после смерти, я с достоинством это приму. А пока...
– Кристиан, что ты будешь делать с Лилит? Теперь, когда вы оба знаете все друг о друге?
Он помрачнел при упоминании имени единокровной сестры. Придерживая меня за талию и плечи, помог мне подняться.
– Если верить Анне-Лизе, совсем скоро на небо взойдет Черная Луна... что бы это ни означало.
– Я знаю, что это означает. У меня было время узнать. – Прикрыв глаза, я постаралась воссоздать в памяти прочитанные после больницы строки статьи. – Обычно на каждый календарный месяц приходится по одному полнолунию и одному новолунию. Но время от времени, сдвиг в лунном календаре приводит к тому, что за один месяц мы успеваем дважды встретить новолуние. Так вот «Черная луна» – это вторая новая луна в месяце. И, по преданиям, именно в этот день Лилит – как и те, кто поклоняются ей, сильны как никогда. Слава богу, что это происходит достаточно редко.
– Да, Анна-Лиза об этом упоминала. Неудивительно, что Лилит так отчаянно стремится совершить Восхождение именно сейчас – ведь в обратном случае ей придется ждать еще как минимум два с лишним года.
Я задумчиво постучала пальцем по губе.
– Странно, что в моем времени Лилит упорно считают дочерью дьявола, а не Касикандриэры. Возможно, она сама и подогревала слухи насчет своего происхождения и родства с Люцифером.
– Зная ее, я не удивлюсь, – сухо ответил Кристиан. – Лилит давно поняла, насколько действенным оружием оказывается страх. И дочь дьявола, Люцифера, одно имя которого вызывает трепет, звучит куда весомее и жутче, чем дочь демоницы и соблазнительницы Касикандриэры, о которой и знают-то немногие.
– И что мы будем делать?
– Я попытаюсь найти ее, но... найти ту, что умеет растворяться в тенях, может оказаться не так-то просто.
Мы помолчали, и я все же решилась задать Кристиану мучавший меня вопрос.
– Ты говорил, что видишь человеческие души – насколько черны они или насколько чисты. Ты можешь... заглянуть в мою? Сказать, насколько она... черна?
Кристиан подошел ко мне, взял за руку и переплел свои пальцы с моими. Посмотрел в глаза, и улыбка на его губах словно остекленела.
– Что ты увидел? – спокойно спросила я.
Он подался вперед и уже внимательнее вгляделся в мои глаза, через них заглядывая в душу. Не зря говорят, что глаза – отражение души.
– Твоя душа не черна, милая. Лишь... запятнана. Увы, но даже убивать, защищаясь, божественными законами запрещено.
Я догадывалась об этом, но побледневшее лицо Кристиана подсказывало мне, что ему открылось и нечто другое.
– Что еще ты увидел?
– Нечто странное для меня, – медленно ответил он. – Кажется, будто тебя окружает...
– Что? – нетерпеливо спросила я. – Тьма? Смерть?
Кристиан отстранился, не выпуская моей руки. Но не произнес ни слова.
– Значит, смерть, – кивнула я.
Я не чувствовала страха или обиды за свою судьбу. С тех пор, как появилась метка, я готовила себя к самому худшему. Немного смущаясь, я отодвинула ткань лифа и продемонстрировала Кристиану изображение песочных часов с крупинками песка в верхней чаше.
– Думаю, это означает, что близится час расплаты.
– Расплаты? – эхом отозвался Кристиан, пораженно рассматривая рисунок. – Расплаты за что?
– За мой дар, – тихо ответила я.
Я рассказала ему о том, как менялась татуировка каждый раз, когда я меняла реальность. Рассказала и о словах Верховного колдуна, и о Кинжале Праха – единственном оружии против Стража Времени, воспользоваться которым я отказалась. И даже имей я возможность повернуть время вспять, возвращать Кинжал Праха я бы не стала.
– Страж Времени позволяет мне находиться в прошлом, но ему определенно не нравится, когда я пытаюсь переписать уже свершенные события, – добавила я.
Видно было, какой ошеломительный эффект произвели мои слова на Кристиана.
– Так вот о какой охоте говорила Касикандриэра! Ты должна это прекратить, – решительно сказал он. – Страж Времени настойчиво предупреждает тебя – то, что ты делаешь, противоестественно и противоречит его правилам!
– Я знаю, но... Зачем этот дар был дан мне, если я не в силах ничего исправить? – воскликнула я.
– Затем, чтобы ты могла путешествовать во времени и наблюдать за расцветом и закатом как эпох, так и человеческих судеб, – с мягкой улыбкой отозвался Кристиан. – Возможно, провидица-судьба, вручив тебе этот дар, хотела соединить две половины единого целого – нас с тобой.
Я нежно взглянула на него. Вздохнула.
– Я думала, что я смогу спасать человеческие жизни, – устало сказала я, – как попыталась сделать это с Беном, как сделала это с Дочерями Лилит. С тобой...
– Но ведь ты спасла и меня, и Дочерей Лилит, значит, этот дар уже не напрасен, – убежденно ответил Кристиан. – Но Розали... мы не знаем, для чего провидение – или Господь, или дьявол, дает нам в руки те или иные способности. Почему я могу лишь вершить наказание, а ты не можешь бесконечно вершить справедливость? Даже само понятие справедливости размыто... Ведь, спасая Дэйла Хорна, ты думала, что совершаешь благодетель. И не догадывалась, что даешь жизнь убийце, который отправит в Пустыню Снов невинные души. А тот, кто прядет нити наших судеб, возможно, все это знал.
Я снова вздохнула. Не так-то просто отказаться от дара, от возможности чувствовать себя особенной, не такой как все.
– И что мне делать? Просто смириться с этим? Оставить все как есть?
Кристиан кивнул.
– Да, милая. Остановиться. Удержаться от соблазна изменить судьбу. Жить так, как предначертано, и смириться с тем, что выпадет на твою долю и долю твоих близких. Я знаю, это непросто, но подумай – так живут все остальные. Нам всем приходится так жить.
Кристиан был прав. Да, я потеряла возможность изменять реальность, но я по-прежнему могла подчинять себе время, а значит, пускай и не всегда, но находиться рядом с тем, кто был так дорог моему сердцу. Я приподнялась на носочки и жадно его поцеловала, тая от нежности и безграничного счастья.
– Я закрою тебя своими крыльями. Я всегда буду тебя защищать, – шептал он, с неохотой отрываясь от моих губ.
Мой Кристиан. Мой Азаэль.