глава 2
Карета неспешно и мягко катилась по проселочной дороге. Я невидящим взглядом уставилась на мирный сельский пейзаж за окном. Повозка то ныряла в густую тень раскидистых деревьев, то сворачивала на поле, залитое яркими солнечными лучами. На небе не было ни облачка. Надо же. А в прогнозе погоды обещали на выходные дожди и грозы. А впрочем, оно и к лучшему. Предсказатели часто ошибаются.
— Эсми, а может, вернемся? — боязливо шепнул мне на ухо Ведогон, привычно обвив пушистым невидимым хвостом шею.
— Я ведь предлагала тебе остаться дома, — проговорила я. — Хочешь, попрошу кучера отвезти тебя обратно?
Ведогон вместо ответа лишь крепче прижался ко мне, и я невольно усмехнулась.
Надо же, не думала, что выходка Чарльза так напугает моего домового. Когда Ведогон узнал, что я собираюсь последовать настойчивому совету Этана Грира и провести выходные на свежем воздухе, то устроил настоящую истерику. Я битый час успокаивала его, пытаясь убедить, что Чарльз при всем своем горячем желании не сумеет пробраться в дом, защищенный охранным кругом пятого уровня. Более того, при малейшей попытке пересечь порог или же разбить окно в полиции получат сигнал тревоги, и спустя пару минут Чарльза арестуют за попытку незаконного проникновения в чужое жилище. Но Ведогона мои слова не убедили. Еще бы, он ведь видел, с какой непринужденностью вошел Этан!
Я зло скрипнула зубами на этом месте воспоминаний. После того как директор магического надзора покинул мое скромное жилище, я провела остаток вечера, силясь понять, как ему удалось миновать печать. Но, увы, потерпела в этом сокрушительное поражение. Как говорится, не увидела бы собственными глазами — не поверила бы.
В общем, осознав, что я настроена серьезнее некуда, Ведогон принял небывалое для домашней оседлой нечисти решение — отправиться со мной! Сначала я не поверила ему. Думала, что запал домового пропадет, как только я начну собирать вещи. Потому что где это видано такое безобразие, чтобы домовые по собственной воле покидали жилище.
Но Ведогон, как оказалось, не шутил. Он даже не мешал мне паковать сумку, не путал и не пытался спрятать вещи. Напротив, помогал, принося из шкафов те наряды, на которые я ему указывала.
Увы, стараниями Чарльза этих самых нарядов у меня остался с гулькин нос. Все мои лучшие платья оказались безнадежно испорчены или изрезаны. Мне плакать хотелось от огорчения, когда я перебирала содержимое моего гардероба. Хорошо хоть до нижнего белья он не добрался. Наверное, не представлял, сколько стоит хороший комплект. А может быть, просто не хватило времени.
Так или иначе, но моя сумка была на удивление легкой. Из всех платьев уцелела лишь парочка, которые по счастливой случайности висели в другом шкафу. Одно из них — темно-коричневое, строгого покроя — сейчас красовалось на мне. Кроме того, я взяла штаны и рубашку, в которых проводила уборку после бесчинств Чарльза. Самая лучшая одежда, если мне придется лазить по темным, пыльным и сырым подвалам имения Трегора, выискивая источник пробоя.
Еще я захватила с собой набор новых зачарованных мелков и свечи. Засунула в сумку даже справочник по основным видам печатей, хотя и знала его чуть ли не наизусть. Пусть будет. Освежить знания иногда бывает очень полезно. Вспомнить хотя бы, как Норвуд поймал меня на экзамене.
И вот сейчас мы вдвоем тряслись в карете, выехав из Вилсона с утра пораньше.
— Значит, ты все-таки решила заняться работой по специальности, — сказал Ведогон, покрепче прильнув ко мне.
— Ты же видел, сколько у меня осталось на счету, — буркнула я. — Честное слово, я не думала, что Чарльз мне настолько дорого обходится!
— А про какого Норвуда говорил вчерашний гость? — словно невзначай поинтересовался домовой. — Это, случайно, не тот самый Норвуд, к которому ты отправилась отдавать долг Чарльза?
— Тот самый, — хмуро подтвердила я. — И заруби на своем любопытном носу: никакой долг Чарльза я этому Норвуду не отдала!
— Почему от тебя тогда так пахло чужим мужчиной, когда ты вернулась? — весело хмыкнул Ведогон.
— Точно домой отправишься, — пригрозила я.
Домовой еще раз хмыкнул, но расспросы продолжать не стал. В карете воцарилось долгожданное молчание.
Я нахмурилась, мыслями вернувшись к Этану Гриру и лицензии, полученной столь внезапно. Директор магического нацзора был вчера крайне лаконичен, однако выразился предельно ясно. Норвуд Эксберри отправился в бывшее имение герцога Трегора не для поисков загадочного артефакта, дарующего его владельцу полную неуязвимость. О нет, наиглавнейшей его целью является попытка в очередной раз поймать меня. Поймать и поставить ультиматум. Или работа под его началом, или же… незамедлительное обвинение и тюремное заключение.
Понятия не имею, каким образом Этан Грир узнал о моем существовании и вдруг решил осчастливить меня разрешением. Очевидно, что он ведет какую-то свою игру против Норвуда. Но в конечном счете эти разборки меня не касаются. Зато я с величайшим удовольствием посмотрю в лицо Норвуду, когда предъявлю ему лицензию. Она выдана сроком на год. И все это время я имею полное право заниматься любимым делом. Которое, между прочим, весьма неплохо оплачивается.
— Ты так улыбаешься, как будто задумала какую-то пакость, — сказал домовой с легкой ноткой обеспокоенности.
— Возможно, — не стала я отнекиваться. — Одну так точно.
— Не нравится мне это, — пробурчал Ведогон. — Эсми, я нечисть. А нечисть знает наверняка: от дел, где замешан магический надзор, надо держаться как можно дальше.
— А ты и будешь держаться подальше, — резонно заметила я. — Забыл, что ли? Мы уговорились, что в сам замок ты ни ногой. Точнее, ни лапой. Потому как ты хоть и одомашненная, но все-таки нечисть. А стало быть, являешься просто-таки ходячими воротами для всякой потусторонней гадости.
— Ты так говоришь, как будто у меня на лбу написано «добро пожаловать», — обиженно произнес Ведогон.
— В каком-то смысле написано, — подтвердила я. — Ты на то и нечисть, что одной ногой в мире теней. Лучшего проводника для какого-нибудь мелкого беса и не придумаешь. Потому, кстати, я так не хотела, чтобы ты ехал со мной.
Ведогон шумно принялся вздыхать, явно желая, но не в состоянии возразить мне. А потом и вовсе затих.
Карета между тем пару раз дернулась, и я выглянула в окно. Мы как раз миновали широко распахнутые подъездные ворота и медленно затряслись по гравийной дороге, ведущей к самому настоящему средневековому замку.
Ого, не думала, что имение, некогда принадлежавшее герцогу Трегору, настолько огромное. Высокая башня, сложенная из серых камней и с крохотными окошками-бойницами, венчала покатый холм. На крыше развевался королевский стяг, показывая, что ныне это здание принадлежит государству.
День сегодня выдался на редкость жаркий и безоблачный. Но по моей коже все равно пробежали неприятные колючие мурашки при взгляде на это угрюмое исполинское сооружение. Наверняка подвалы там глубоки, мрачны и сыры. Неудивительно, что защитные печати постоянно приходится обновлять. Уверена, что подземелья замка прежде использовались как темницы, где держались несчастные, по тем или иным причинам навлекшие на себя гнев короля. Даже страшно представить, сколько людей обрело там последний покой. Лучше места для призраков и не придумаешь. Смерти, особенно несправедливые, мучительные и долгие, истончают грань реальности. Как любили говаривать на занятиях наши преподаватели, где тонко — там и рвется. Именно в таких местах велик риск энергетического пробоя, итог которого может быть самым ужасным. Вспомнить хотя бы печальную историю Дромбурга.
— А может быть, вернемся? — завел старую песню Ведогон. — Эсми, что-то мне здесь не нравится.
Мне тут тоже не нравилось. Но почти сразу я с усилием улыбнулась. Этан сказал, что запрос смотрителя сочли не первоочередным. Стало быть, ничего серьезного тут еще не успело зародиться. Ночью, конечно, в подвалы лучше не лезть, но я и не собираюсь этого делать. Пробегусь быстренько по старым печатям, исправлю и обновлю их — и всего делов-то.
Карета медленно въехала в широкий и гулкий внутренний двор замка. Натужно заскрипела, останавливаясь.
— Приехали! — раздался снаружи зычный крик кучера.
Я распахнула дверцу. Приподняла подол платья и выбралась из кареты. С любопытством задрала голову, глядя на замок.
Да уж. На редкость неприятное место. И как только герцог Трегор, который, если верить истории, обожал шумное веселье и кутежи, тут жил? Прямо мороз по коже от одного вида этих угрюмых стен.
— Закрыто! — тут же послышался откуда-то крик. — Что же вы сегодня все едете и едете? Надо плакат на воротах повесить.
Я повернула голову на шум и увидела сухонького невысокого старичка в темной одежде смотрителя, который стоял на крыльце и воинственно потрясал массивной тростью.
— Простите, но музей сегодня не работает! — заявил он. — Уезжайте немедленно!
— Но почему? — удивленно спросила я. — Я не видела объявлений о закрытии музея.
— Потому что их еще не было. — Старичок опустил трость и, тяжело опираясь на нее, принялся спускаться, продолжая говорить на ходу. — Простите, госпожа. Я понимаю, что вам пришлось преодолеть столько миль от Вилсона. Но придется отложить ваше приобщение к истории. Замок закрыт на неопределенный срок.
Последнюю фразу он выпалил уже около меня. Распахнул дверцу кареты, которую я успела закрыть, и взмахнул рукой, недвусмысленно предлагая мне залезть внутрь.
— Я никуда не уеду, пока не узнаю, в чем, собственно, дело, — с милой улыбкой сообщила я. — Знаете, я не для того несколько часов тряслась, чтобы в итоге остаться ни с чем. Сами сказали, что официального объявления о закрытии музея не было. Стало быть, он работает.
— Не работает! — огрызнулся старичок. — И не будет работать до тех пор, пока эти олухи из магического надзора не пришлют кого-нибудь.
Ага. Сдается, я понимаю, в чем причина столь неласкового приема. Видимо, этой ночью произошло нечто из ряда вон выходящее. Что-то, что перепугало смотрителя и заставило его принять единоличное решение о закрытии музея.
— Магический надзор? — Я выразительно округлила глаза в притворном испуге. — Что же здесь случилось, раз вы вызвали магический надзор? Кто-то провел в музее запретный ритуал?
— Нет, что вы. — Старичок замотал головой. — Проблема в другом.
— Так поведайте мне, — попросила я и обворожительно улыбнулась. — Уважаемый господин, я ведь все равно не уеду, пока не получу приемлемых объяснений.
Смотритель недовольно вздохнул. Почесал кустистые брови и решился, видимо осознав, что я не намерена так просто отступить.
— Я отправил запрос в надзор еще неделю назад, — обиженно проговорил он. — Видите ли, госпожа, это старое место. Очень старое. И когда-то тут творились плохие дела. Когда замок передали государству, здесь, конечно, навели порядок. Установили печати, запечатали пробои, выгнали духов. Но… за любым местом нужен уход. Тем более за тем, у кого такая древняя история. Да и посетители эти постоянные… Все это истончает защиту, и со временем она исчезает.
— Хотите сказать, что тут водятся привидения? — Я с преувеличенным восторгом захлопала в ладоши. — Ой, какая прелесть! Тогда я тем более никуда не уеду, пока не увижу что-нибудь загадочное. Да мне все приятельницы обзавидуются.
Старичок, по-моему, с трудом удержался от такого понятного желания покрутить указательным пальцем у виска.
— Это явно душа какого-нибудь несчастного возлюбленного, — продолжила фантазировать я, стараясь говорить с нарочитым восхищением. — Ах, как я хочу пообщаться с этим духом! Наверняка он расскажет мне массу интересного.
— Госпожа, это не те добродушные и милые привидения, о которых пишут в женских романах, — скептически проговорил старичок. — Это зло. Настоящее зло, которое способно причинить настоящий вред человеку.
— О чем вы? — Я наивно взмахнула длинными ресницами. — Разве призраки могут причинить вред человеку? Они ведь нематериальны.
— Уверяю вас, еще как могут. — Смотритель внезапно задрал просторный рукав черного сюртука.
— Ого! — вырвалось у меня.
И на сей раз я не играла. Потому что на сухой дряблой коже старика багрово-синими внутренними кровоподтеками четко выделялся отпечаток ладони, как будто кто-то с силой схватил его.
— Кто вас так? — с искренним сочувствием поинтересовалась я.
— Я обязан делать два ночных обхода музея, — пояснил смотритель. — Все началось примерно месяц назад. То почудится какой-то смех в коридоре, то в зеркале мелькнет тень, то дохнет чем-то тухлым. Сначала я думал, что это происки местных хулиганов. Тут недалеко есть деревня. Пару раз я выгонял мальчишек перед закрытием. У них это вроде такой забавы. Спрятаться и провести ночь в замке. Мало ли, вдруг какому-нибудь проныре все-таки удалось это сделать. Но чем дальше — тем становилось хуже. Понимаете, я не пугливый человек. Но… мне становилось все тяжелее выполнять свои обязанности. Неприятные чувства стали возникать и днем. Как будто кто-то следил за мной. Посетители тоже начали жаловаться на всякие досадные происшествия. То толкнет их кто-то в пустом зале, то споткнешься на ровном месте. Конечно, они рассказывали мне это со смехом. Мол, волей-неволей проникаешься атмосферой этого места. Но я-то видел страх в их глазах. Страх, который они пытались скрыть шутками. А неделю назад во время очередного ночного обхода я вдруг отчетливо услышал детский смех. А потом… потом… — Старик замолчал. Его губы мелко-мелко задрожали, как будто он изо всех сил сдерживал слезы.
— Что же было потом? — спросила я, когда пауза слишком затянулась.
— Я увидел это в комнате, которая раньше была рабочим кабинетом герцога, — тихо, так, что мне пришлось напрячь весь слух, проговорил старик. — Смех раздавался именно оттуда. Я заглянул туда — и… За столом кто-то сидел. Точнее, что-то. Нечто огромное, похожее на сгусток тьмы. И оно… Оно потянулось ко мне. Понимаете, между нами было достаточное расстояние. Он просто не мог меня достать. Никакой человек бы не смог. Но внезапно я почувствовал, как меня схватили за руку. После чего развернулся и бросился бежать. Потерял свою трость, но даже не заметил этого.
Старик весь затрясся, сразу же став словно меньше ростом.
— Какой кошмар, — пробормотала я. — Вы отважный человек, раз после этого остались здесь. Я бы уехала немедленно.
— Это моя работа, госпожа, — глухо возразил смотритель. — Утром я немедленно отправил запрос в магический надзор. Особо подчеркнул, что дело чрезвычайной важности. Тут ведь постоянно приезжают люди на экскурсии! А меня закидали глупейшими вопросами. Причинен ли кому-нибудь физический вред, были ли случаи поломки мебели, а в конце даже издевательски поинтересовались, не увлекаюсь ли я деревенским вином. Представляете?
— Гады какие! — фыркнула я.
— Не то слово. — Старик обиженно шмыгнул носом. — Я рассчитывал, что специалист прибудет немедленно. Но вместо этого услышал, что мой случай не первоочередной. Мол, ждите. А если я хочу оформить срочный вызов, то придется заплатить четверную цену. Вы представляете? Они предложили мне отдать сто золотых!
Я удивленно присвистнула, произведя в уме нехитрые вычисления. Получается, обычный вызов приносит магической инспекции двадцать пять золотых. И это даже не за установку печатей, а за обновление уже существующих.
— Как будто я обязан из своего кармана платить, — проворчал старик. — Музей — государственная собственность. Да и то в последние годы урезали его содержание. По сути, единственный источник дохода сейчас — это продаваемые билеты. Даже двадцать пять золотых пробьет значительную брешь в бюджете. Но заплатить за срочный вызов я был уже не в состоянии. Пришлось набраться терпения.
Старик вздохнул и опустил рукав.
— Но что же с вами случилось? — спросила я. — Синяки выглядят свежими.
— Потому что я получил их прошлой ночью, — угрюмо сказал смотритель. — Видите ли, госпожа, я никогда не считал себя трусом. Но после того происшествия… В общем, мне стыдно признаться, но я перестал делать ночные обходы.
— На редкость правильное решение, — поддержала я старика, который виновато понурился после своего признания. — Но каким тогда образом призрак добрался до вас?
— Это случилось сегодня на рассвете, — тихо произнес смотритель. — Я спал в своем домике. Точнее, как сказать «спал»… В моем возрасте бессонница — частая гостья. Я без толку проворочался полночи. Потом решил подышать свежим воздухом. Вышел и обмер от неожиданности. Вон видите, где я живу?
Он ткнул пальцем, и я послушно посмотрела в указанную сторону. Увидела симпатичный одноэтажный домик под красной черепичной крышей, который стоял совсем рядом с замком.
— Тут расстояния всего-то ничего, — проговорил смотритель. — Было еще темно… Ну как темно. Предутренний сумрак, когда уже можешь различить очертания предметов. И я отчетливо увидел, что дверь замка открыта. Она с протяжным ржавым скрипом раскачивалась на ветру. Понятное дело, я решил, что это проказы местных мальчишек. Видимо, все-таки забрались в музей, воспользовавшись тем, что последнюю неделю я так халатно исполнял свои обязанности. Я рассердился, схватил трость и ринулся сюда. Хотел выгнать шалунов, пока они не натворили бед. И, только забравшись на крыльцо, понял, что ветра-то нет никакого. Ни дуновения. Как тогда дверь могла раскачиваться? Да и скрип этот странный. Я ведь регулярно смазываю петли маслом. Накануне группу посетителей выпроваживал — все в порядке было.
И замолчал, как будто решил, что сказал достаточно.
— А дальше? — поторопила его я. — Вы, должно быть, развернулись и сразу ушли?
— Я заглянул в холл, — глухо сказал старик. — Крикнул, что сейчас вызову полицию. И, мол, если она обнаружит тут каких-нибудь сорванцов — им придется несладко. А потом опять услышал этот странный детский смех. Попятился было, а в следующее мгновение что-то вцепилось мне в руку. Вцепилось с такой силой, что даже кость хрустнула. И потащило внутрь. Благо, что трость была со мной. Я начал размахивать ею, верещал как ненормальный от ужаса. И внезапно все прекратилось. Я бросился прочь. Чуть не переломал себе ноги, скатившись с крыльца. И уже у себя увидел эти синяки.
Смотритель машинально потер руку. А я в свою очередь внимательно посмотрела на его трость. Ага, как и следовало ожидать. Набалдашник у нее из серебра. Видимо, это и спасло несчастного от смерти.
— Вы верите мне? — тихо спросил старик и исподлобья взглянул на меня.
— Конечно. — Я в ободряющем жесте положила руку ему на плечо. С нажимом проговорила: — Вы очень смелый человек. Очень! Просто поразительно, что вам пришлось пережить.
— Надеюсь, теперь-то магический надзор воспримет мою просьбу всерьез. — Старик растянул тонкие губы в подобии улыбки, но получился у него какой-то болезненный оскал. Тихонько выдохнул: — Однако до той поры я никого не впущу в замок. Это слишком опасно.
— Да, я понимаю, — медленно проговорила я и сосредоточенно наморщила лоб, обдумывая услышанное.
Стало быть, первые проявления потусторонней активности случились неделю назад. Как-то странно. Печати разрушаются медленно. Иногда уходят годы, если не десятилетия, пока защита полностью не пропадет. Поэтому зря смотритель негодовал на то, что его запрос отложили в долгий ящик. Вопросы ему задавали верные. Одно дело — подозрительные тени и звуки. Да, это пугает, но случается только в темное время суток и не несет никакой опасности для людей. Музей, как ни крути, все-таки не жилое помещение, поэтому особо такие вещи никому не мешают. А вот физический вред и поломка вещей — уже совсем другое дело. Призрак может сломать стул только в том случае, если от печатей ничего не осталось, более того, функционирует полноценный проход в мир теней.
Я еще сильнее сдвинула брови. Не нравится мне это. Очень не нравится. Не понимаю, почему события развиваются так быстро. Синяки на руке старика выглядят более чем внушительно. Получается, призрак уже полностью освоился в этом мире. Семь дней — слишком маленький срок для этого.
«Этан ошибся, — промелькнула в голове мысль. — Эта задача не для меня. Слишком все серьезно».
— Уезжайте, госпожа, — попросил меня смотритель. — Теперь вы убедились, что моя просьба — это не прихоть и не блажь. В музее слишком опасно. Мне жаль, что вы преодолели такой путь зря, но так будет лучше. — Кашлянул и вкрадчиво добавил: — Если желаете, я запишу вашу фамилию. Обещаю, что я отправлю вам письмо после того, как специалисты магического надзора наведут тут порядок. После чего с величайшим удовольствием в знак извинения проведу для вас личную экскурсию.
Я задрала голову, решив в последний раз полюбоваться на громаду замка. Да, старик прав. У меня слишком мало опыта, чтобы лезть в подобные дела. Чую, что без стоящего некроманта тут не обойтись…
— О, госпожа Эрвиш!
Восклицание раздалось так внезапно, что я вздрогнула от неожиданности. Обернулась, прекрасно зная, кого увижу.
Норвуд Эксберри неторопливо подошел ближе, лучезарно улыбаясь. Сердце невольно дрогнуло, пропустив удар, а потом зачастило вдвое чаще, когда он остановился рядом со мной. Но я тут же постаралась выгнать все неподобающие мысли из головы.
— Какой приятный сюрприз, однако, — проворковал Норвуд и вежливо поклонился. Затем ловко перехватил мою руку и запечатлел на запястье легкий поцелуй.
Глупое сердце опять затрепыхалось, когда я ощутила прикосновение его прохладных губ. Сразу же вспомнилось…
Ай, Эсми, не сходи с ума. Для полноты счастья тебе еще влюбленной лужицей не хватает у ног этого высокомерного нахала растечься.
И я решительно выдернула руку из хватки некроманта.
— Еще один, — устало вздохнул старик. Хмуро сказал: — Извините, любезнейший. Но музей сегодня не работает.
— И что вы тут делаете, госпожа Эрвиш? — проворковал Норвуд, пропустив слова смотрителя мимо ушей. — Неужели отправились на охоту за сокровищами?
Привычное раздражение забурлило в моей душе. Хорошо, Норвуд. Сейчас я с превеликим удовольствием полюбуюсь на то, как твоя снисходительная улыбка сползет с губ.
— Нет, господин Эксберри, я приехала сюда для того, чтобы заняться работой, — в тон ему ответила я и в свою очередь подарила некроманту чарующую улыбку.
— Работой? — Норвуд высоко вздернул брови в нарочитом удивлении. — Какой же?
— Как вы верно заметили, мои финансы поют романсы, — проговорила я. — Вот я и решила поправить их самым простым способом.
— Другими словами, вы желаете признаться в намерении нарушить закон? — осведомился Норвуд. — Похвально, даже очень. Явка с повинной, как всем известно, смягчает наказание. Но смею напомнить, что не отменяет его вовсе.
Вместо ответа я посмотрела на смотрителя, который слушал нас с явным удивлением.
— Господин, — прощебетала я, продолжая старательно удерживать улыбку на устах, — я внимательно выслушала вас и решила: да, я могу вам помочь. И возьму за это всего десять золотых.
— Помочь мне? — изумленно переспросил смотритель.
— Помочь ему? — эхом вторил ему Норвуд.
— Я обновлю печати, — пояснила я. — Полагаю, управлюсь за пару дней. Сегодня осмотрю территорию, а завтра с самого утра без спешки займусь решением вашей проблемы. Заметьте, никакого специалиста из магического надзора вам ждать не придется.
— Но… — Смотритель мотнул головой. — Уважаемая, простите, я не могу допустить в музей обычного человека. Вы ведь слышали мой рассказ! Знаете, чем нахождение здесь может быть чревато!
— Верно говорят, что наглость — второе счастье, — холодно произнес Норвуд. — Но ты, Эсми, воистину побила все рекорды! Ты, вообще, в своем уме? Договариваться о таком в моем присутствии!
— Господин Эксберри, не забывайтесь! — резко осадила его я. — Вы не имеете ни малейшего права препятствовать осуществлению моей профессиональной деятельности.
Норвуд после полученной отповеди вытаращился на меня с таким изумлением, будто у меня на лбу вдруг вырос рог.
— Эсми… — прошелестел он с бешенством. — Да ты…
Замялся, подыскивая наиболее подходящую оценку моему поведению. Я тем временем вытянула из сумочки свернутую лицензию. И подала ее смотрителю.
Старик растерянно принял бумагу из моих рук. Развернул ее и пробежал быстрым взглядом.
— Ого! — вырвалось у него.
— Ага, — подтвердила я. — Так как? Десять золотых — и уже совсем скоро вы сможете сделать привычный обход музея.
— Да о чем вообще речь-то? — В следующее мгновение Норвуд выхватил разрешение из рук смотрителя. И от души выругался, когда прочитал.
— Господин! — немедленно возмутился старик. — Следите за выражениями. Тут же девушка.
— Прошу прощения, — сдавленно проговорил Норвуд.
Аккуратно сложил бумагу раз, другой, глядя на меня в упор.
Ох, как бы не порвал сейчас мою лицензию! Он может, это точно.
— Что-то не так, господин Эксберри? — мило поинтересовалась я.
— Да нет, все так, — хмуро процедил он.
— В таком случае верните мне разрешение, — попросила я.
Норвуд сурово заиграл желваками, и я вся напряглась. Нет, сейчас точно порвет и кинет обрывки мне в лицо.
Но этого не произошло. Норвуд с легким полупоклоном протянул мне бумагу, и я тут же спрятала ее обратно в сумочку. Так, на всякий случай. От греха подальше.
— Ну Этан, — чуть слышно выдохнул Норвуд, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Встречусь я еще с тобой.
— Стало быть, вы действительно беретесь за обновление печатей? — спросил меня смотритель, не обратив внимания на фразу Норвуда. — Несмотря на все то, что я вам рассказал?
Я замялась, опять покосившись в сторону замка.
Конечно, очень приятно было щелкнуть по носу Норвуда. Но… Быть может, все-таки отказаться, пока не поздно? Если в музее есть провал, а он там, по всей видимости, действительно есть, то эта задача слишком опасна. Особенно для того, кто год не имел никакой практики.
— А что вы рассказали госпоже Эрвиш? — сухо поинтересовался Норвуд.
— Твои сотрудники, Норвуд, оплошали, — проговорила я, не дожидаясь, пока смотритель, которого явно не прельщала идея вновь пересказывать свои злоключения, ответит ему. — Или ты не в курсе, что отсюда поступил запрос на обновление печатей?
— В курсе. — Норвуд кивнул. — Но мне казалось, дело тут не очень срочное.
— Очень срочное, — возразила я. — Тут призрак, Норвуд. И призрак, который набрал достаточно сил, чтобы оказывать воздействие на материальные предметы.
— Да ладно. — Норвуд скептически ухмыльнулся. — Быть того не может. Чтобы печати разрушились за неделю до такой степени?
— Девушка права, — подал голос старик. После чего вновь засучил рукав, продемонстрировав свои синяки Норвуду.
Стоит отдать должное некроманту, он сразу же стал очень серьезным. Более того, прищелкнул пальцами, стряхнув с них неяркое серебристое исцеляющее заклинание. Ярко вспыхнуло — и смотритель изумленно вздохнул. Неверяще прикоснулся к коже, на которой не осталось и следа от кровоподтеков.
— В таком случае я свяжусь с надзором, — сухо проговорил Норвуд. — Музей необходимо закрыть, а…
— Так как, вы готовы нанять меня? — перебила я некроманта, вновь обратившись к старику.
— Эсми, не дури, — строго осадил меня Норвуд. — Я безмерно счастлив, что ты обзавелась лицензией. Но этот орешек не по твоим зубам. Если тут функционирует полноценный провал…
— То я все сделаю наилучшим образом, — опять не дала я ему договорить. Вновь обратилась к смотрителю, который слушал нас, сдвинув кустистые седые брови: — Уважаемый. Не знаю, правда, как вас зовут. Вы ведь прекрасно понимаете, что музей-то надзор закроет с превеликой радостью. Однако специалисты к вам выедут далеко не сразу. Кто знает, сколько придется их прождать.
— Это правда? — сурово посмотрел на Норвуда смотритель.
— Подождать придется, — уклончиво проговорил тот. — В конце концов, сегодня выходные! Случай не настолько срочный. Вот если бы речь шла о смерти или жизни кого-нибудь…
— Опять старая песня. — Старик печально хмыкнул. — Неужели вы не понимаете, что зло, которое притаилось в замке, с каждым мигом набирает силы?
— Не преувеличивайте. — Норвуд снисходительно покачал головой. — Я понимаю, что вы сильно испугались, когда призрак на вас напал. Но вы сумели отбиться от него. Стало быть…
— Я как будто вновь общаюсь с той дамочкой, которая принимала мою жалобу. — Смотритель зло скривился. — Даже выражения такие же. Вас что, специально учат, как уклоняться от служебных обязанностей?
— Никто от служебных обязанностей не уклоняется, — поморщившись, проговорил Норвуд. — Поймите, специалистов нужной профессии слишком мало, чтобы мгновенно выполнять все запросы. Наберитесь терпения.
— А заодно приготовьте двадцать пять золотых, — напомнила я ехидно. — Потому что деньги с вас все равно возьмут по полной.
— Да, возьмут, — подтвердил Норвуд, когда служитель возмущенно обернулся к нему. Пожал плечами и пояснил: — Любая работа должна быть оплачена. И вообще, музей является государственной собственностью. Стало быть, вы в любом случае будете платить не из своего кармана.
— Все ясно. — Смотритель неодобрительно поджал губы и посмотрел на меня. — Уважаемая госпожа Эсми Эрвиш, если я правильно запомнил ваше имя. Я с превеликим удовольствием готов заключить с вами договор на обновление печатей в замке герцога Трегор.
Норвуд не ожидал подобного. Он так и застыл с приоткрытым от немого возмущения ртом, и я едва не расхохоталась от этой картины. То-то же, мой дорогой. Этот раунд за мной.
Правда, мое настроение тут же ухудшилось, когда я подумала о предстоящем задании. Сердце кольнуло от дурного предчувствия. Эх, ладно. Поживем — увидим.