Глава 50.
— Рами Ким! — Басовитый крик заглушил все остальные звуки тропического леса: шум ветра в кронах, взрывы магических снарядов, лязг мечей, крики пострадавших…
Рами — военное звание жены раэра. Приятный бонус: на данный момент я единственная находилась в этом звании, потому что и раэр у нас был всего один.
Вот только непонятно: был или ещё есть?!
Прошло почти два месяца с тех пор, как мы прибыли на острова Ирвы. На самом деле Ирва — это река, но всю цепь мелких и не очень островов называли именно островами Ирвы.
Не скажу, что наше прибытие было мирным… нас подбили с земли. Сначала одним массивным заклинанием подняли такие волны, что наш корабль чуть не утонул, а затем ссыпали на нас сотню мелких, сверкающих, словно звёзды, заклинаний.
Раз утопить судно не получилось, они его подожгли.
До берега мы доплыли все, а там на помощь пришёл один из местных отрядов, так что общими силами удалось отразить атаку.
Но Тэхена здесь не было. И даже больше того: никто о нём даже не слышал.
Но я упрямая, а интуиция не прекращала вопить о том, что он точно здесь, так что я не допустила ни одной мысли о том, что Чонгук просто избавился от меня путём обмана.
Нет, Тэхен был где-то здесь. Где-то среди этих бесконечных островов с сотнями бегущих местных жителей и… монстрами.
Самыми настоящими монстрами.
Некоторая, проснувшаяся самой первой и полностью восстановившаяся часть из них спокойно покидала свои норы и днём, забиралась на верхушки деревьев или в густые кусты, выжидала удобного момента и нападала. Они не боялись пострадать сами и не боялись убивать чужих.
Они, проснувшиеся спустя триста лет, были уверены: на их землях чужаки. Это — их дом, и они должны вернуть его любыми способами.
Переговоры не привели ни к чему адекватному — все наши попытки поговорить были встречены заклинаниями и тонкими, похожими на иглы клинками, вылетающими из листвы и попадающими неизменно в горло.
Поговорить с пленными тоже не удалось — эти… похожие на больших рептилий с синей кожей и двумя парами глаз каким-то образом душили себя изнутри и умирали.
За всё это время нам не удалось поговорить ни с кем из них.
— Рами Ким!
Я спустила очередное поисковое заклинание — уже вошло в привычку проверять территорию поочередно с ещё десятью воинами каждые тридцать секунд — и поспешила на голос.
Айэр Карг обнаружился за кустами. Подойдя, я взглядом проследила указываемое им направление и со смесью недоумения и тревоги взглянула на поднимающийся красно-фиолетовый дым.
Порошок каръяса — выдаётся по мешочку на каждого участвующего в операции лекаря. Зажигать только в случае смертельной опасности.
— Вот тьма! — Выругалась от души, хотя на языке вертелась парочка более крепких выражений, которым я научилась уже здесь, у своего отряда.
— Мы ближайшие. — Карг сверился с небольшой картой, на которой чёткими зелёными точками отражались все ближайшие отряды.
Красным на белом полотне со светло-коричневыми указателями мигал сигнал о помощи.
Я повернулась налево и с глухим раздражением взглянула на быстро садящееся солнце, лучи которого окрасили редкие облака в розовый и светло-оранжевый.
Эти твари опасны днём, но ночью…
Мы уже закончили подготовку ночлега, расставили магические ориентиры и сделали всё то, что могло заранее предупредить нас об атаке и спасти жизни.
У лекарей этого не было.
Их шансы выжить ночью в лесу равны нулю.
Наши, если мы сейчас выдвинемся к ним на помощь и попытаемся построить новый ночлег — тоже примерно около нуля.
Я давала клятву защищать свой отряд.
И я давала клятву защищать тех, кто не может сам за себя постоять — беженцев, лекарей, моряков, привозящих нам провизию.
Я не могу рисковать одними ради спасения других.
И я точно не могу просто стоять и смотреть, как тех других будут убивать, пока мы будем в безопасности.
— Так что делаем? — Карг не на шутку распереживался, не прекращая переводить напряжённый взгляд с меня на солнце и на карту в руках.
Не отвечая ему, я развернулась и пошла назад, в центр лагеря.
— Рами Ким! — Громко и возмущенно окликнул Карг и поспешил за мной.
Его обращение привлекло к нам всеобщее внимание, так что за моим шествием следили напряжённо, уже заранее не ожидая ничего хорошего.
Да, за два месяца мы успели довольно хорошо друг друга изучить.
Я остановилась на небольшом возвышении — там, откуда меня было хорошо видно всему притихшему отряду.
Тяжело оглядела парней и мужчин.
Коротко выдохнула и честно рассказала:
— Кто-то из лекарей в смертельной опасности. — Все тут же напряжённо подались вперёд — все знали, какая лекари необходимая редкость, у нас их всего семь на все бесконечные острова. — Наш долг — обеспечить его безопасность. Я не имею права спасать его жизнь ценой ваших. Поэтому, если кто-то из вас готов рискнуть и отправиться со мной, чтобы умереть или спасти жизнь тому, кого мы поклялись оберегать, я буду искренне вам благодарна. Если нет — ничего страшного, я всё понимаю. Это не приказ, я даю вам право выбора.
Отправиться со мной согласились тринадцать человек из сорока двух. Ещё десять постараются растянуть безопасный проход хотя бы на несколько десятков метров от лагеря.
Километровый путь мы преодолели с рекордной скоростью, по пути отбились от двух нападений и очень скоро вышли на беженцев.
Тридцать человек, в основном женщины и дети меньше пяти, ни одного нашего воина и всего один лекарь.
И внезапная атака, случившаяся прямо при нашем появлении.
— Северо-запад! — Определила я мгновенно, пульсаром сбивая летящий в худую темнокожую женщину клинок.
Раньше не получалось, со временем приноровилась.
Половина моего отряда рванула в определенном направлении, остальные открыли огонь по ближайшим кустам и деревьям. Ещё трое, в том числе и Карг, рванули к беженцам — проверять состояние и коротко и быстро обрисовывать наши дальнейшие действия.
Я, успешно сбив с деревьев четвёрку ящероподобных тварей в кожаной тёмной одежде, поспешила к лекарю.
— Общее состояние отряда? — Требовательно спросила у него, сбивая пятого метателя ножей пульсаром.
С громким хрустом веток и шелестом листвы бездыханное тело повалилось вниз и приземлилось на землю с глухим ударом.
— Стабильное. Небольшое расстояние преодолеем без трудностей. Как далеко ваш лагерь, Дженни?
Каюсь, не ожидая подобного, я против воли вздрогнула и в результате пульсар улетел в сторону. Тут же отправила ещё один, в этот раз угодивший точно в цель, и стремительно обернулась к мужчине.
Чтобы со смесью удивления и радости узнать в нём того самого лекаря, которого привёл ко мне Тэхен — тот, кто смог исправить все ошибки своих коллег и очень быстро поставить меня на ноги.
Тот, кому я, без преувеличения, была обязана жизнью.
Ох, как же давно это было! Словно в другой жизни — тихой и не такой опасной, как эта.
Здесь же все ужасно устали, но никто не жаловался, потому что все понимали: вместо нас никто не придёт, и этим людям больше никто не поможет.
Мы — всё, что у них сейчас есть.
В лагерь мы вернулись с трудом и потерями, но… главное, что вернулись. Растянули и усилили охранную сеть, разбросали по округе заклинания, срабатывающие на движение и попросту взрывающиеся — жестоко, но у нас тут война, вообще-то.
И, раз уж на то пошло, жестоко втыкать клинки в горло и утаскивать под землю детей.
Весёлая будет ночка. Ещё одна в числе многих других.
Через пару часов, закончив с ранеными и теми, кому повезло меньше, меня нашёл лекарь. Он ничего не говорил, просто подошёл и молча сел на ствол поваленного дерева, на котором я в данный момент стояла, руками растягивая очередное поисковое заклинание — растягивать мысленно не было уже никаких сил.
Да и руки дрожали, плохо слушаясь, но никто не жалуется. Никто.
Закончив, я не села — просто рухнула на землю, привалившись спиной к стволу. Если бы могла, то уснула бы прямо здесь, но у меня ещё полчаса моей вахты, и только потом меня сменят и дадут пару-тройку часов на беспокойный сон.
Но всё это самым невозможным образом отошло на задний план, едва я услышала негромкий голос айэра, сказавшего:
— Я видел его.
Всего три слова, но после них у меня появилось такое чувство, что вся усталость и тяжесть моего положения слоями спадают и тают у ног, словно их никогда и не было.
Хотелось переспросить, чтобы убедиться, но в этом не было необходимости.
Я просто верила.
Я просто знала.
Всё это время я знала, что он здесь, я…
— Как он? — Очень-очень тихо спросила я, не находя в себе сил повернуть голову и посмотреть мужчине в глаза.
Вместо этого я устремила взгляд в тёмный лес, видя там совсем не деревья, а чёрные с горящим зрачком глаза.
— Примерно как ты. — Айэр безрадостно хмыкнул. — Уставший, грязный, ненавидящий всех вокруг и бездумно глядящий в небо всякий раз, как появляется свободная секунда.
Я была выжата морально и физически, но слабая улыбка всё равно растянулась на губах.
Потому что я тоже постоянно бросала взгляды в небо.
— А он, — внезапно ком встал в горле, — знает, что я здесь?
Лекарь молчал слишком долго, чтобы это не начало настораживать.
И голову к нему я всё же повернула, чтобы снизу и с боку взглянуть в глаза, которые мужчина тут же виновато отвёл.
Что-то внутри так больно-больно стянуло моё сердце…
— Его отряд пересёк один из трёх захваченных континентов, долгое время они были отрезаны от внешнего мира, и когда я видел его, они только-только двигались к берегам, Дженни…
Мне не нужно было слушать дальше, чтобы понять, о чём он говорит.
У Тэхена не было источника информации, он не знает о том, что я здесь.
Они… Тьма! Если долгое время они были отрезаны от внешнего мира, то сейчас у них наверняка не осталось никаких запасов — за два-то месяца!
— Они спасают беженцев? — Смутное подозрение закололо куда-то в грудь.
Потому что я уже знала, что услышу, даже до того, как айэр повторно отвёл взгляд.
Но он не мог промолчать, поэтому очень тихо и сказал:
— У его отряда иная миссия, Дженни.
Да, та, из которой гарантированно не выйти живым!
Одно дело собирать беженцев и держаться рядом с берегом — путём отступления и шансом на жизнь.
И совсем другое выполнять «иную миссию».
Не нужно быть гением, чтобы понять, что это за миссия: истребление врага! Уничтожение человекоподобных агрессивно настроенных рептилий.
Тех, кто не идут на переговоры и не берут пленных.
Тех, кто готовы умирать за свою миссию.
Тех, кто не остановятся, пока не очистят свои земли.
Ох, бесконечно проклятая тьма!
Хотелось закрыться руками от всего мира и сделать вид, что я — улитка и спряталась в свой надёжный безопасный панцирь от всех проблем, но вместо этого я подняла руки на уровень груди, растянула и отпустила поисковое заклинание.
И даже с облегчением получила сигнал о подступающей сзади группе. Это, конечно, было страшно и опасно, но так я хотя бы на время смогла отстраниться от своих безрадостных мыслей.
А когда мы с десятком других патрулирующих смогли избавиться от врагов даже раньше, чем те приблизились и напали, я вернулась к сонному лекарю и задала ещё один важный вопрос:
— Как давно вы виделись?
Айэр задумался, но не над ответом, а над тем, стоит ли мне его давать.
В итоге тяжело вздохнул и ответил:
— Три дня назад. — И указал направление в лесную глушь. — Дженни, пожалуйста, не делай глупостей.
Глупостей наделала моя семья, я лишь разбираюсь с последствиями их несправедливости.
— Обязательно. — Кивнула я и вернулась на свой пост.
А уже утром плюнула на всё, на что только можно было плюнуть, уселась на камень и открыла пространственное окно. Не то, сквозь которые можно ходить, но своего собеседника я увидела очень чётко.
Все вокруг меня — тоже, поэтому тут же затихли и вытянулись по напряжённой струнке.
— Дженни? — Айэр Чон Чонгук словно глазам своим не поверил, с искренним изумлением уставившись на меня.
Такой фокус я проделывала впервые — все говорят, что магия этих тварей глушит все связывающие чары. Отсюда и удивление сидящего за столом за документами и картами Чона.
Удивительно, что за два месяца я успела позабыть черты его лица.
Но у меня в запасе не было того времени, которое мне было необходимо, поэтому я сразу прямо и спросила:
— Какого хрена?
Ладно, это немного не то, что я хотела спросить, но в конце-то концов — я злая брошенная жена, имею полное право на злость и возмущение!
— Какого хрена… что? — Уточнил ещё не отошедший от шока правитель.
Мой отряд тактично молчал. Они вообще ребята умненькие, и когда их командир ругается с целым правителем, они предпочитают стоять в сторонке и не вмешиваться.
— Какого хрена у нас есть отряды, уничтожающие этих ползучих тварей? Какого хрена я о них не знаю? И, тьма тебя раздери, какого хрена Тэхен возглавляет один из них?!
Вот последнее меня интересовало больше всего остального, но и первые два вопроса были неплохими.
Айэр шумно выдохнул, прикрыл глаза и приложил два пальца к своей ровной переносице. Настолько ровной, что сейчас это сильно раздражало, и в свете недавно всплывшей информации у меня появилось желание эту ровность слегка подпортить.
Интересно, что со мной сделают, если я сломаю нос правителю? Если учесть, что я на службе, а он мой… м, родственник?
— Я не вправе говорить с тобой об этом. — Отрезал айэр.
— Да-да, секретная операция, государственная важность, — я покивала, мол всё знаю и всё понимаю. И очень, вот просто очень серьёзно сказала: — Когда вернусь, я сломаю тебе нос.
Потому что заслужил.
Чонгук даже отпираться не стал, он просто очень пристально посмотрел мне в глаза и ответил:
— Главное, вернитесь.
И за секунду до того, как портал пошёл рябью и растворился в воздухе, я поняла, что он сказал это, обращаясь не только ко мне. «Вернитесь» звучало во множественном числе.
Если бы Чонгук был просто родственником и другом, я бы решила, что он говорил обо мне и Тэхене, но он в первую очередь правитель, так что…
— Слышали, что сказал правящий айэр? — Преувеличенно бодро поинтересовалась у своего отряда. — Нас дома ждут, так что давайте уже разберёмся с этим делом и вернёмся...
Я рассказала ребятам всё как есть: мой муж возглавляет секретную смертельно опасную операцию, о которой нам по идее даже знать не положено, но я собираюсь его найти и как минимум набить его наглую морду за то, что оставил мне жалкую записку вместо того, чтобы хотя бы попрощаться по-человечески.
Отряд уважительно промолчал, а потом мне с намёком напомнили о том, что командую тут вообще-то я, и выше меня по званию только правитель, и если с ним не связываться, то он ни о чём и не узнает и чётких указаний дать не сможет…
В общем, я же говорю: умные у меня ребята. Сообразительные очень, я ими прямо горжусь.
И они только лишь доказали свою сообразительность, когда внезапно предложили оставлять за собой пару простых заклинаний, сигнализирующих нам о появлении новых беженцев из глубины джунглей.
За два месяца последних осталось совсем немного, мы вывезли почти всех, но островов было много, и некоторая часть из них была довольно большой, на выход из глубины леса нужно было время…
Мы спасали, кого могли.
Но могли, к несчастью, не всех.
В итоге вместо патрулирования леса вдоль берега мы начали заходить глубже. Спасшихся неизменно выводили на берег, а затем снова возвращались в глубину.
День. Второй. Неделю. Девятый день.
На десятый Карг вспылил:
— Предлагаю спалить весь остров! — Проорал он, голыми руками отбиваясь от тварей.
Там кулаки были размером с мою голову, так что Карг вполне себе мог отбиваться и голыми руками.
— Утопить всё к чертям! — Предложил кто-то со стороны.
Предложение ожидаемо поддержали одобрительными возгласами, перемешанными со звуками сражения.
Я никого не осуждала — сама уже мечтала взорвать всё к тьме.
И да, я уже тоже была очень уставшей и очень-очень злой. В итоге злость довела до того, что одну из последних бросившихся на меня ящериц я перекинула через себя, с силой ударила спиной о землю, вывернув руку в плече, придавила горло ногой и буквально проорала:
— Да когда вы уже угомонитесь?!
Этот вопрос волновал всех без исключения, потому что уже просто не было сил сражаться с теми, кому, кажется, не было ни конца, ни края.
Мозгов у них тоже не было, раз до сих пор не дошли до мысли о благоразумности переговоров.
Мы же всё понимаем: изначально земли были их, но во время спячки их заселили другие народы. Так придите, поговорите, объясните ситуацию — все люди цивилизованные, все всё понимают, выход бы точно нашли.
А так — какой во всём этом смысл? Какой? Я просто не понимаю.
Чуда не произошло, мозг у ящериц работать не начал, и эта, как и все, кто был перед ней, просто взяла и совершенно сознательно задохнулась к тьме.
Ну, или куда они там уходят? Надеюсь, что в какое-нибудь очень нехорошее место.
Я брезгливо отпустила от природы холодную конечность и та безвольно повалилась на бездыханное тело.
Этот лес уже давно превратился в кладбище.
Я очень надеюсь, что мы не станем его частью.
— Север!
Все мгновенно заняли позиции, готовые к новому нападению, повернулись в нужном направлении и…
— Это наши!
Облегчённого выдоха не сдержал никто.
Я, встав нормально, по привычке пробежалась взглядом по лицам идущих к нам мужчин и…
Замерла, перестав дышать.
Просто застыла без движения, чувствуя, как сердце вначале замирает, а затем срывается на ускоренный нервный бег.
Чувствуя, как руки начинают дрожать и перед глазами всё предательски плывёт.
Потому что лицо, которое я выискивала так долго, так старательно, так отчаянно… которое я так часто видела в своих беспокойных коротких снах… черты которого мне мерещились везде, куда бы я ни взглянула…
Это лицо наконец появилось в моей реальности.
Этот мужчина наконец вернулся в мою жизнь.
И теперь я точно знала: это — не плод моего буйного воображения. Он такой же настоящий, как и все мы, как и все вокруг.
Тэхен… шёл позади остальных, вместе с мужчиной он буквально на себе нёс кого-то из своих. И его первым суровым вопросом к нам было:
— С вами есть лекарь?
Начавшееся знакомство двух отрядов смолкло, мои повернулись ко мне, ожидая ответа от меня, как от командира, а я…
Я просто стояла и не могла пошевелиться.
Ничего не могла сделать.
Не могла дышать, не могла двигаться, не могла оторвать взгляда от приближающегося, но так и не взглянувшего на меня Тэхена — словно меня здесь не было, словно он не узнал меня, словно узнал, но не хотел смотреть…
Сколько всего жуткого я передумала за эту пару мучительно долгих секунд, пока раэр Ким Тэхен, наконец, не поднял голову и не скользнул раздражённым взглядом по толпе.
Чтобы споткнуться им о меня и замереть, как замерла и я.
Болезненный удар моего сердца о рёбра — и я понимаю, что все мои ужасные теории — просто глупости. У Тэхена буквально на руках раненный член его отряда, к которому уже спешил лекарь, и ему просто нельзя было отвлекаться, потому что человеческая жизнь — это очень-очень важно, это самое важное, что у нас в принципе есть.
Но он замер, потрясённо глядя мне в глаза.
Словно не веря, что я и правда могу быть здесь. Словно просто не веря…
— Джи? — Дрогнувшим голосом прошептал он, и выглядел таким растерянным, встревоженным, не понимающим простых вещей.
Мне и самой не верилось, честное слово. А все вокруг просто переводили взгляды с меня на Тэхена и обратно и не понимали вообще ничего.
Раненого мужчину забрали с руки раэра и ещё одного мужчины, и мой муж сделал несколько невольных шагов ко мне, не отрывая от меня же взгляда.
И я просто заставила себя улыбнуться сквозь заливающие лицо слёзы и сказать:
— Твои прощальные записки — просто ужас.
И совсем неважно, что несчастный клочок бумаги, в местах сгиба протёртый до дыр, всё это время лежал в моём внутреннем кармане — прямо под сердцем.
— Могу сказать то же самое про твоих родственников. — Очень хрипло, малоразборчиво, но, едва он это сказал, мы оба, словно два последних идиота, улыбнулись и шагнули друг к другу.
Тэхен сделал ещё один неловкий шаг, словно у него затекло всё тело, и я, наплевав на всё, сорвалась на короткий забег и со всех сил впечаталась в его такое родное тело.
Знакомые руки привычным движением обняли и прижали к себе, нос зарылся в мои волосы, я сама обняла мужчину за шею и прижалась к нему так сильно, как только могла.
Мне хотелось обнять его крепко-крепко, до боли в мышцах и костях, и сделать всё возможное и невозможное, чтобы он больше никогда вот так не исчезал и не подвергал себя смертельной опасности…
Но вместо этого я просто тихо плакала, понимая, что попросту влюбилась.
Уже так давно и так сильно, что это осознание первое время мешало дышать.
И сейчас, когда я отчаянно цеплялась за него, как за сон, который может исчезнуть, дышать тоже было очень больно, и сердце сжималось так сильно, и глаза нещадно жгло, но я была просто счастлива.
Просто очень-очень счастлива найти его — живым и невредимым...