Глава 48.
Я протянула своему… мужу кусок чёрного хлеба, бабушка — ложку.
— Благодарю, — он осторожно всё взял и под нашими взглядами осторожненько так почерпнул похлёбку, попробовал…
Пожевал, проглотил и решил:
— Очень вкусно.
Мы с бабушкой обменялись довольными взглядами и, не смотря на то, что поговорить хотелось о многом, дали Тэхену спокойно поесть, не отвлекая его своей болтовнёй.
— Я смотрю, вы сдружились. — В итоге он первым и заговорил, когда в тарелке уже почти ничего не осталось.
Даже отвечать на это не стали, всё и так было ясно по нашим заплаканным, но всё равно довольным мордам.
Раэр кивнул, верно расшифровав отсутствие ответа, отодвинул от себя тарелку, сложил руки на столе и по очереди оглядел нас.
И вот точно же гадость скажет…
Он и сказал:
— Я поругался с твоими родителями. — Это мне, да, если кто не понял. Бабушке он сказал примерно то же самое: — И с вашим внуком тоже.
А внук, насколько я помню…
— Поругался с правящим айэром? — Переспросила я раньше, чем бабушка успела что-нибудь вставить.
Тэхен повернул голову и спокойно взглянул на меня. В моём взгляде на него не было и намёка на спокойствие, там был… страх!
Страх за мужа.
Я сама от себя не ожидала, но в последнее время мы с ним слишком сроднились, чтобы я могла спокойно воспринимать любые угрозы касательно него.
Бабушка, к моему невероятному удивлению, беззаботно поинтересовалась:
— Опять дворец разнесли?
И, главное, тон такой ленивый, словно вот вообще ничего не произошло.
— Опять?! — Не смогла удержаться я от восклицания.
Тэхен скривился ещё на бабушкином вопросе, на меня так и вовсе глянул с таким видом, что говорить что-либо ещё у меня желание пропало.
— Нет, дворец в этот раз выстоял. — Старательно сдерживаясь, вежливо отозвался мужчина.
— А что не выстояло? — Мгновенно уточнила бабуля с лукавым прищуром.
— Всё осталось цело. — Процедил уже с нажимом Ким, поднялся и пошёл относить пустую тарелку к тазику с водой.
— Значит, не поругались. — Решила бабушка Орви, расслабленно приваливаясь к спинке стула.
Тэхен оставил её замечание без ответа, собственноручно вымыл посуду, всё убрал и только после того, как тщательно вытер руки, вернулся к нашему столу.
Но садиться не стал, только ладонями на столешницу облокотился и у меня спросил:
— Ты домой идёшь, жена?
Кто-нибудь может сказать, почему мне так понравилось его это слегка небрежное «жена»?
Но я не повелась.
Подавшись вперёд и заглянув мужчине в глаза снизу вверх, прямо спросила:
— Ты поругался с Чонгуком из-за меня, верно?
Просто про… родителей глупо спрашивать было.
Тэхен в очередной раз скривился, немного покачал головой, бросил взгляд на с любопытством притихшую бабулю и всё же ответил.
— Нет, из-за тебя я поругался с Араэлем. А вот уже из-за него не поладил с Чонгуком.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы отрыть в памяти названное Кимом имя и понять, что поругался он, кажется, с моим… папой.
Тьма, я когда-нибудь смогу принять мысль о том, что у меня теперь есть семья?
О, тьма… наверно, смогу сразу после того, как уговорю себя быть сильной и пойти с ними познакомиться.
Тьма, тьма, тьма!
— Так ты идёшь? — Нетерпеливо переспросил раэр Ким.
Бросила взгляд на бабушку, та спокойно кивнула и напомнила:
— Жду тебя завтра, дорогая.
Мы с ней договорились, что завтра мы попробуем познакомиться с моими родителями. Я ужасно благодарна бабушке за то, что она согласилась провести эту встречу у себя, под своим же присмотром. Так мне было куда спокойнее.
Обняв бабулю на прощание, я смело шагнула к Тэхену.
— Пошли. Муж.
— Хм! — Было его громким насмешливым ответом.
Открытый на улице портал, короткий переход — и здравствуй дом!
— Знаешь, — я остановилась и придержала мужа за руку, — здесь не хватает света.
Это был красивый и уютный сад, который нисколько не испортили мои цветы, но ночью, когда не было светлячков, здесь всё было тёмным и каким-то… скучным.
Огоньки смотрелись бы просто шикарно.
Раэр Ким взглянул вначале на меня, затем окинул взглядом свой дворик и в итоге предложил:
— Попробуем магические фонарики?
— Что-нибудь маленькое и низкое. — Охотно закивала я.
Тэхен кивнул в ответ, принимая мой вариант, и повёл нас в дом.
Встреча с родителями… была странной.
Начнём с того, что это знакомство сразу пошло не так, как я себе представляла.
Араэлю Чон, который вошёл в дом бабушки первым, понадобился всего один взгляд, чтобы мгновенно, вот просто сразу заявить:
— Дженни!
А потом меня попытались украсть.
Нет, серьёзно. Мужчина с сединой на висках и словно бы врождённой хмуростью сделал короткий пас рукой — и за моей спиной прямо в доме бабушки распахнулся огромный сильный вихрь.
И он, вихрь этот, явно собирался куда-то меня утащить, но…
Взмах уже моей руки заставил портал попросту схлопнуться. Но тот напоследок успел навредничать: сбил со стола чашку с чаем. Чай разлился по полосатому ковру, чашка, к сожалению, с жалобным кряхтением разбилась на три неровные части.
Чашку было очень жалко, так что я, присев и собирая осколки, не заметила три напряжённых взгляда, сопровождающих мои действия.
Но вот когда заметила…
Айэр Чон был красивым. Такая уверенная, немного мрачная красота.
Прямой твёрдый взгляд, плотно сжатые губы, спокойный, но всё равно суровый вид. Прямая спина, расправленные плечи, твёрдая походка.
Костюм тёмно-синего цвета.
И то, как он чуть отвёл в сторону руку, словно бы прикрывая того, кто стоял у него за спиной.
Точнее, стояла.
Там была… Тьма, там была я.
Лет на двадцать старше, с более глубокими и вместе с тем мягкими чертами лица, с моими глазами и нежной улыбкой на губах.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что это за женщина.
Но нужно найти в себе невероятные силы, чтобы назвать её своей…
— Джи? — Мягко, тихо, словно не веря.
Мы, словно зеркальное отражение, чуть подались в одну сторону, чтобы получше разглядеть друг друга через мужское плечо.
Каковы шансы в моём возрасте сойти с ума? Возраст вообще на это влияет?
Потому что поверить в то, что я сошла с ума, мне куда проще, чем принять простую мысль о том, что…
— Мама? — Ужасно глупо! — П…папа?
Представляю, какой идиоткой я выглядела со стороны, но…
Это правда они? Правда мои родители? Правда те, кого я столько лет считала погибшими?
Я же… я с детства была уверена: моей семьи нет. Я одна. Все мои родные погибли.
А теперь… это просто не поддаётся осознанию.
Одна часть меня хочет обнять весь мир и кричать так громко, как только возможно, чтобы поделиться с окружающими своим счастьем, потому что эта немного наивная часть меня была просто по-детски рада всему, что происходило в последние дни.
Но была и вторая часть. Подозрительная и не доверяющая людям. Сомневающаяся во всём и во всех. Уверенная в то, что я нужна только мне и больше никому.
Я была бы полной идиоткой, если бы взялась утверждать, что женщина, на которую я похожа столь ярко и заметно — не моя мать.
— Джи, детка, — в тёмно-синих глазах заблестели слёзы, после чего женщина убрала преграждающую ей путь руку мужчины и несмело шагнула ко мне.
Я, словно завороженная, сделала шаг к ней.
И ещё один — одновременно.
Мы столкнулись где-то в середине, не дойдя друг до друга каких-то полшага.
Не было громких рыданий и объятий, как с бабушкой.
Была настороженность, боязливость, осторожный интерес, с которым мы разглядывали наши в чём-то почти одинаковые лица.
Мы обе знали, кто стоит перед нами.
И мы обе в равной степени боялись… сказать что-то не то, сделать что-то не так, спугнуть другого или не понравится.
Наверно, это очень глупо, но…
женщина не выдержала первой.
Сделав крохотный шажок, она подняла ладони, коснулась моих лопаток и очень-очень осторожно, словно боясь сломать, прижала к себе.
Я чувствовала, как громко бьётся её перепуганное сердце.
Чувствовала, как частое дыхание короткими вдохами наполняет и опустошает грудь.
Чувствовала, как дрожат её руки — холодные настолько, что это ощущалось даже сквозь ткань моей кофты.
Ей было страшно точно так же, как и мне.
И она, как и я, хотела понравится и не хотела разочаровывать.
Наверно, именно поэтому я заставила себя побороть страх и осторожно обнять её в ответ...