Глава 28.
Хорошее предложение. Лиса тоже так решила и величественно кивнула, а потом даже позволила айэру взять свою ладонь, уместить на своём локте и увести себя куда-то в сторону.
Я же, проследив за ними взглядом, развернулась, взглянула на почему-то улыбающегося раэра и спросила:
— Как я оказалась у тебя на руках?
Не отвечая на мой вопрос, мужчина улыбнулся шире и насмешливо поинтересовался:
— Тебя разбудило возмущение?
— Нет, твоё сопение мне на ухо, — хмыкнула, улыбнулась в ответ.
Только в моей улыбке, в отличие от его, не было веселья, зато было лёгкое раздражение.
На себя. Потому что сглупила. Не рассчитала собственные силы и в итоге позорно потеряла сознание.
— Я не сопел, я шептал проклятья, — не пожелал признавать мою правоту раэр.
Я как раз хотела спросить, как они с айэром тут оказались, если мы с Лисой гуляли вдвоём, но последние слова Тэхена вызвали интерес.
— А ты их знаешь? — Я на него невольно взглянула иначе, внимательнее и более оценивающе.
— Тебя не научу, — тут же пригрозил непримиримый и крайне догадливый, как оказалось, мужчина.
Скорчив презрительную мину, с достоинством вскинула подбородок и решила:
— Не очень-то и хотелось.
Даже если хотелось, потому что за всю свою жизнь я так и не узнала ни одного действенного проклятья. Почти все были простыми ничего не значащими фразами вроде «чтоб тебе пусто было», которые люди любят выкрикивать во время ссор или чего-то подобного. Я знаю нескольких ведьм, но одна из них просто не знает проклятий, а две другие наотрез отказались меня им учить.
Таким образом, я так и не смогла узнать ни одного. Вообще. Обидно до ужаса!
— Дженни, — позвал Ким как-то… странно.
Повернув голову, я вопросительно посмотрела ему в глаза, продолжая думать о несправедливости этого мира.
И я вот совершенно не ожидала, что в следующее мгновение Тэхен бесхитростно скажет:
— Ты мне нравишься.
Я… что?
Гулкий удар сердца предательски вытолкнул из головы все мысли, второй невероятно громкий удар заставил меня перестать дышать, а после сердце и вовсе замерло, прекратив биться.
И оно не билось очень, очень долго — несколько мучительно долгих секунд, в которые время в мире остановилось, а сам мир стремительно сжался до размеров нас двоих, стоящих посреди пустой улицы.
— Я знаю, что тоже нравлюсь тебе, — спокойно, без надменности или издевок, а просто как факт добавил мужчина.
Честно говоря, я просто растерялась, совершенно не представляя, как мне реагировать, что говорить, что делать… я должна согласиться? Сказать «спасибо, очень приятно»? Рассмеяться и убежать? Что полагается делать в ответ на неожиданные признания?!
— И… как ты это понял? — Почему-то хрипло спросила я и тут же мысленно отругала себя, потому что поняла, как со стороны это звучит: я не опровергла его предположение, я, наоборот, подтвердила его своим вопросом!
Но ведь это… неправда?
Какая-то немного грустная улыбка изогнула уголки губ того, кто продолжал стоять в нескольких шагах от меня и спокойно на меня же смотреть. Просто спокойно. Без подтекстов, без намёков, вообще без всего. Просто спокойно.
— Ты стала больше доверять мне, — таков был его простой ответ, дав который, раэр подарил мне ещё одну кривую улыбку, развернулся и просто ушёл, уже в который раз оставив меня наедине с разрывающими голову мыслями.
А я просто стояла и смотрела на его удаляющуюся спину, до солёного привкуса во рту прикусив нижнюю губу и сдерживая желание окликнуть его, вернуть и… и что мне ему сказать?
Он не может мне нравиться. Хотя бы потому, что «мы» обречены на провал — он на пожизненной государственной службе, я давала клятву защищать Лису до конца своей жизни — сама себе клятву давала, такие не нарушают, даже если очень хочется.
Нас просто не может быть.
Я просто не могу привязаться к кому-то, кроме Лисы, потому что тогда в критический момент я не брошусь на её защиту, не задумываясь ни о чём другом.
Я замешкаюсь.
Я засомневаюсь.
Я допущу ошибку.
И итогом будет смерть Лисы. А я не готова заплатить такую цену за собственное счастье.
Возможно, это глупо — не думать о себе и своей жизни. Возможно, я поступаю неправильно. Возможно, всё не так плохо, как я думаю.
Возможно.
Но я не умею по-другому. А ещё я знаю, с какой целью меня ещё в детстве забрали из детского дома и сделали той, кем я являюсь сейчас: сильной, образованной, способной постоять за себя и защитить дорогих мне людей. Если бы тем вечером его величество выбрал другую девочку, то меня ждала бы совершенно иная судьба: жизнь в грязи и голоде, потому что безродные девки мало кому нужны, необходимость выполнять любую грязную работу, лишь бы не умереть от голода и холода, восторженные взгляды на тех, кто выше по статусу…
Я рада, что я — это я. Я благодарна за это королю Райви. И я благодарна ему за Лису, потому что благодаря ей в моей жизни появился человек, ради которого хочется жить.
Жалуюсь ли я на эту жизнь? Нет и вряд ли когда-либо буду. Жаль ли мне, что вопрос стоит «Или я, или Лиса»? Нет. Сожалею ли я о том, что мой долг — защищать её любой ценой?
Нет. И я не буду сожалеть об этом даже после смерти.
— Ты какая-то молчунья после обморока. С тобой всё хорошо? — подруга задавала этот вопрос уже в пятый раз точно, обеспокоенно заглядывая в мои глаза и пытаясь отыскать в них ответы на интересующие её вопросы.
Но я неизменно улыбалась, открыто смотрела на неё в ответ, позволяя подруге внимательно вглядеться в мои глаза и убедить себя в том, что у меня нет серьёзной страшной тайны, и весело отвечала ей:
— Был бы мозг, было бы сотрясение.
Эта шутка показалась мне смешной и в первый раз, и я продолжала хихикать над ней и сейчас, в то время как Лиса реагировала традиционным закатыванием глаз и взглядом «ну и дура, а».
Но мне не было дела до её осуждения, мне просто было весело.
Какая-то особенно мрачная часть меня настойчиво шептала о том, что я смехом пытаюсь скрыть другие, менее радостные эмоции вроде слёз, но… кто её слушает, эту часть? Я вот не слушала.
Я весело прыгала по небольшому бордюру, отделяющему пешеходную дорожку от той, более широкой дороги, по которой должны ездить самоходные кареты, про которые мне говорил раэр Ким. Жаль, что увидеть их так и не удалось.
Жаль, что в принципе никого увидеть не удалось, потому что город словно вымер. Вовсе не это я представляла, когда главнокомандующий говорил «в городе безопасно».
А ещё очень раздражало, что я постоянно, при любой удобной возможности вспоминала про него. И все мои мысли, какими бы ни были, неизменно возвращались к одному-единственному: «Ты мне нравишься».
Уходи из моих мыслей, Тэхен! Тебе нет в них места.
— Ты какая-то странная, — заметила Лиса ещё шагов через десять.
Я перепрыгнула на очередной выступающий прямоугольный камень, пошатнулась на нём, стремясь удержать равновесие на одной ноге, повернула голову и вопросительно посмотрела на подругу.
Лиса сделала два неторопливых шага, величественно преодолевая разделяющее нас расстояние, с грацией королевы повернула голову в мою сторону и пояснила:
— Обычно ты ведёшь себя более серьёзно, за каждым камнем видишь угрозу и не стремишься упасть и сломать себе ногу.
— Я не сломаю себе ногу, — хмыкнула я с улыбкой на губах, делая очередной небольшой прыжок и оказываясь уже на другом камне. — А ещё я сделала кое-что, позволяющее мне вести себя чуточку безрассуднее.
— И что же? — Вроде как просто с любопытством переспросила вновь подошедшая подруга, но я точно уловила в её голосе тревожные нотки.
«Обеспечила твою безопасность способом, из-за которого могу умереть», — подумала я.
— Потеряла сознание и ударилась головой, — беззаботно поведала вслух.
Лиса с шумом выдохнула, разом выдавая всю свою нервозность и тот факт, что в ожидании моего ответа она задержала дыхание, стремясь не пропустить ни звука — настолько важным для неё он был.
Совесть кольнула куда-то под лопатку, но была выгнала голосом моего разума: Лисе не за чем знать про Тэхена и его признание, потому что они — оба — ничего не значат.
Вообще.
Его слова — просто слова. Его слова про меня — просто предположение, которое совершенно точно неверно. Он не нравится мне. И я не стала больше доверять ему. Конечно нет.
Я не доверяю людям. Только себе.
— Ты улыбаешься, но на твоём лице озадаченность, — отметила Лалиса ещё через несколько шагов, когда я совершала очередной прыжок.
И с бордюра я всё же соскользнула. Не упала и ногу не сломала, но равновесие потеряла и в итоге оказалась на тротуаре.
Рвано выдохнув, развернулась всем телом к идущей позади принцессе и просто пожала плечами. Пожала плечами, когда собиралась заверить её в том, что со мной всё в порядке.
Я выдала себя с головой. И вместо того, чтобы хоть как-то попытаться оправдаться, я отвела взгляд.
И моя умная подруга всё остальное додумала сама, и её верный вывод прозвучал всего одним словом:
— Тэхен.
Это не было вопросом, не было укоризненным восклицанием — просто констатация факта.
Я скривилась, но промолчала, продолжая рассматривать зелёный росток, пробившийся между каменной кладкой и стеной ближайшего к нам дома.
— Он нравится тебе, — добила Лиса уже не так решительно, а негромко и… понимающе?
Вскинув голову, я взглянула ей прямо в глаза и отчеканила с абсолютной убеждённостью в своих словах:
— Он мне не нравится.
Никак не отреагировав на мою явную агрессию и нежелание говорить об этом человеке в принципе, леди Райви мягко улыбнулась и спросила:
— Ты убеждаешь в этом меня или себя?
И все слова, что крутились у меня на языке, с громким хлопком куда-то испарились, словно кто-то вредный ткнул пальцем в большой мыльный пузырь.
Мне хотелось развернуться и убежать — впервые в жизни. Убежать от всех людей и, самое главное, убежать от собственных мыслей, которые с каждым моментом, и я поняла это только сейчас, всё громче и злее спорили с сердцем.
Логичные мысли перепутались с острыми чувствами и стянулись тугим клубком где-то внутри меня — настолько сильно, что стало тяжело дышать.
Я знаю, что я должна делать: защищать Лису. Это единственная цель в моей жизни, та самая цель, которую вытесывали внутри меня с раннего детства.
Я живу ради неё. Это мой долг. Это смысл моей жизни.
У меня пожизненная служба, в которой нет места на меня. Нет места и права на мои желания.
Совместить службу леди Райви и мою личную жизнь — невозможно. Просто невозможно и без вариантов. В моём сердце, в моей душе, в моих мыслях не может быть места для кого-то ещё. Только для Лисы.
Я знаю это, я понимаю это, столько лет я честно следовала этим правилам.
Так почему сердце продолжает сжиматься до жгучей боли в груди? Почему так больно даже дышать? Почему мою голову разрывают эти противоречивые мысли?
И, самое главное: как мне убрать это из себя?!
— Хочу выпить, — решила я неожиданно даже для себя.
— Что? — Опешила Лиса, вытянув лицо. — Джи, слушай…
Я не слушала, я напряжённо думала, причём почему-то вслух:
— Пить мне нельзя, значит… — решение нашлось неожиданно: — Нужно набить кому-нибудь морду.
— Чего?!
— Пошли, — велела я, взяла подошедшую в попытке вразумить меня подругу за руку и потащила куда-то туда, куда звала меня интуиция.