Глава 15
Мэгги
После ужина, я правда хотела сбежать… куда-нибудь. Побыть одной. Дальше ото всех. Но на самом деле, я бы хотела просто избавиться от своих мыслей. Чем лучше я узнавала Колина, тем все отчетливей понимала, что влюбляюсь в него, что он уже не просто мне нравится, что мои чувства к нему стали глубже. Я не хотела проблем, которые могут возникнуть из-за нас у родителей. Видит Бог, я хочу, чтобы все было хорошо. Но у меня дурные предчувствия, кажется что-то плохое должно вскоре случиться. А мои предчувствия меня еще никогда не подводили.
Я хотела развеяться, разобраться в каше, что творилась в моей голове, но сижу сейчас рядом с Колином на берегу озера. И самое поразительное, это то, что мне хорошо с ним. Мне во всем с ним хорошо. Моя голова покоится на его груди, и он обнимает меня. Плохие мысли сейчас где-то далеко, а я нахожусь словно в коконе его спокойствия. Так уютно и тепло. Очень похоже на объятия матери, но не такие… в них больше силы и энергии, что присуща только ему одному. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Чувствую, как его рука тянется к моим волосам и распускает их. Его ладонь зарывается в мои волосы и начинает массировать кожу головы. Я буквально таю от приятных ощущений и сильнее прижимаюсь к нему.
– С тобой так хорошо, – тихо говорит Колин. От этих слов меня окутывает счастьем. Никогда не чувствовала себя целостные, чем сейчас. Хотя всегда мечтала. В начале отношений с Джозефом мне тоже казалось, что все будет хорошо, но это оказалось далеко не так. И я не хотела снова обжечься. Но с Колином было совсем иначе. А к чему приведут эти отношения, покажет только время.
– Мне тоже, – говорю я и чувствую, как по моей щеке стекает слеза.
Колин приподнимает мое лицо за подбородок, заставляет посмотреть на него, взволнованно спрашивает:
– Почему ты плачешь? С тобой все в порядке?
Выпрямляюсь, и обращаю взор на озеро. Знаю, что это невозможно, но мне кажется, что он может, прочесть мои мысли вот так глядя мне в глаза.
– Все хорошо. Просто решила погрустить, – вытираю слезы и пожимаю плечами.
Я думала, что он уберет свою руку и отстранится, но Колин этого не делает, оставляет руку покоится на спинке лавочки и продолжает играть прядями моих волос, что мне безумно нравится, и я снова расслабляюсь. Хочу сменить тему и не знаю о чем бы с ним поговорить. Спорт – явно не мое. Не считая тенниса. Я хотела бы узнать немного о его прежней жизни.
– Расскажи мне о своей маме, – задаю вопрос и чувствую, как замирает рука в моих волосах. Поворачиваю голову к Колину и вижу, как сильно он сжимает челюсть, выражение его лица стало грубым, а сам он каким-то чересчур напряженным. Понимаю, что спросила то, о чем он не хочет говорить, возможно, затронула тяжелую тему и спешу исправить. – Прости. Если не хочешь отвечать, можем поговорить о чем-либо другом.
Улыбаюсь ему, желая увидеть ответную улыбку, и я ее вижу. Он заметно расслабляется.
– Я не считаю ее хорошей матерью, но она дала мне жизнь и я благодарен ей за это. С самого детства меня воспитывал отец. Я стал таким, какой есть, благодарю ему, – после этих слов он замолчал, похоже, не желая продолжать.
– Рэй хороший, достойный мужчина и он воспитал похожего на себя сына.
– А твой отец? – спросил Колин.
– Аналогичная ситуация, – я засмеялась. – Вот уже эти предки. Как там говорят? Любовь зла, да? – спрашиваю.
Он ухмыляется и качает головой.
– Я не согласен с этим выражением.
– Ты когда-нибудь любил, Колин?
– Нет, – отвечает он, не раздумывая. После вглядывается мне в глаза. – А ты?
– Думала, что любила, – говорю и снова отвожу глаза, потому что мне стыдно и боюсь. Я боюсь его реакции. Не хочу, чтобы он знал о моем прошлом, возможно, когда-нибудь мне придется открыться ему. Но не сейчас. А может быть и никогда. Я надеюсь, что никогда. – Я была очень наивна и глупа. Те отношения были моей ошибкой.
– Мы все совершаем ошибки. Не кори себя за прошлое. Ведь жизнь продолжается. И даже черные полосы не вечны. Когда-нибудь все наладится.
Смотрю на Колина и вижу искренность. Это мне нравится в нем больше всего. Он никогда не врет. Я верю ему. Думаю, в моей жизни теперь все будет хорошо.
Колин поднимается и протягивает мне руку.
– Я тут видел магазин. Хочешь мороженого?
Встаю и беру его под руку.
– Конечно, хочу.
* * *
Я стояла у витрины с огромнейшим ассортиментом мороженого, от которого у меня просто разбегались глаза. Колин заказал фисташковое и теперь вместе с продавцом, милой женщиной в униформе, ждал пока я определюсь с выбором.
– Я не могу выбрать, – обреченно вздыхаю и оборачиваюсь к нему. – Это сложно.
– Тогда я предлагаю взять всего понемногу, – говорит он с улыбкой.
– Нет-нет. Это будет через чур… – начинаю я.
– Не думаю, Мэг, – говорит он, после обращается к продавщице. – Нам пожалуйста всего и понемногу.
– Будет сделано, – улыбнувшись, сказала женщина и принялась выполнять заказ.
Уже через несколько минут, я держала в руках большой рожок с пятью шариками мороженного, так как все виды все равно не поместились бы в один конус, а несколько я бы не осилила. Мы с Колином шли рука об руку и ели свои вкусные десерты. Он предложил обойти вокруг озера, и мы уже почти это сделали, но я потянула его на лавку.
Когда мы сели, он, ухмыльнувшись, спросил:
– Устала?
– Нет, просто вспомнила, что говорила моя мама.
– И что же?
– Что идти и есть одновременно – вредно. Так что давай присядем и доедим мороженое, а потом пойдем.
Колин закинул в рот последний кусочек вафельного стаканчика, что остался от его мороженого, а я лизнула свое, которое уже изрядно подтаяло.
– Хорошо, только с одним условием, – сказал он и уставился на мои губы.
– Каким? – спросила я и медленно отстранилась от мороженого, облизывая губы. Колин сглотнул.
– Хочу попробовать, – указал взглядом на вафельный стаканчик в моих руках. Я не колеблясь протянула его ему, но он покачал головой.
– С твоих губ, – вымолвил он хрипло и стал наклоняться ко мне.
Кажется, я перестала дышать, ожидая пока его губы, коснутся моих. Только когда его лицо было в миллиметрах от моего, я поняла что и правда затаила дыхание. Я испустила тихий стон и еле успела сделать вдох, перед тем, как Колин облизал мои губы, проследив своим языком путь, что только что проделал мой. Его язык был горячим и настойчивым, когда он с жадностью целовал меня. Так, как целовал только он, безумно нежно и чувственно, и в тоже время страстно и властно.
Он зарылся руками в мои волосы и притянул меня ближе. И в этот момент меня не волновало ничего, было лишь огромное желание коснутся его. Я обвила его тело своими руками и притянула ближе. Колин прошипел мне в рот и разорвал поцелуй. Полными желания глазами он смотрел на меня и ухмылялся.
– Было очень вкусно, но зачем было меня пачкать? – спросил он.
Я в замешательстве посмотрела на него, а потом до меня дошло. Я посмотрела на свою руку, в которой только недавно было мороженое, она была пуста и испачкана.
– Прости. Я даже не заметила… я забыла о нем.
– Приятно знать, что наш поцелуй заставил тебя забыть обо всем. – Он встал и начал расстегивать свою рубашку. – А ее можно и снять.
С каждой расстегнутой пуговицей предо мною открывалось все больше его красивого, накачанного тела. Шесть кубиков на прессе так и манили прикоснутся к ним, как и татуировка на руке. Я хотела исследовать его тело. Покрыть поцелуями каждый его сантиметр, каждую веснушку, что была на его коже. Он мой идеал мужественности и сексуальности.
Колин снял рубашку и подошел ко мне вплотную, вытер ею мою руку, свернул ее.
– Я ее отстираю, – виновато сказала я.
– Давай просто выбросим ее? – предложил он.
– Не нужно. Поверь, это не сложно. Я постираю.
– Раз ты так настаиваешь на том, чтобы ее сберечь, то, думаю, машинка справится сама. – Он накинул себе на плечи толстовку, рукава которой теперь свисали спереди по сторонам его груди. – Пойдем. Еще немного и мы его обойдем.