Часть 37
Утром Влад проснулся первым. Он приоткрыл глаза и увидел, как Т/и мирно спит рядом. Она была спокойна, её лицо выражало умиротворение, и это доставляло ему странное чувство покоя. Он лежал неподвижно, стараясь не потревожить её, но в голове было множество мыслей. Он переживал за её здоровье, за то, как она слишком много отдаёт своих сил, и в то же время не мог понять, почему он так сильно переживает за неё.
Потихоньку он встал, чтобы не разбудить её, и направился на кухню, где начал готовить что-то простое на завтрак. Он всё-таки не мог отказаться от мысли, что она нуждается в поддержке. Когда он готовил, его мысли не оставляли её. Почему она так упорно скрывает свои переживания? Почему ей так трудно попросить о помощи?
Через некоторое время, когда запах свежего кофе и яичницы заполнил комнату, он вернулся в спальню. Т/и всё ещё спала, и он на секунду задержался у двери, наблюдая за ней. Она выглядела такой беззащитной и нежной в этот момент, а мысли о том, как она всё выдерживает, охватили его с новой силой.
Он аккуратно присел рядом и коснулся её плеча.
— Т/и, — тихо сказал он, — просыпайся. Завтрак готов.
Т/и медленно открыла глаза и, увидев его, улыбнулась. Улыбка была слабой, но её присутствие давало ему ощущение того, что всё будет в порядке.
— Ты снова готовил, — слабо посмеиваясь, сказала она, чувствуя, как боль в теле постепенно уходит.
Влад кивнул, не скрывая лёгкой гордости за своё кулинарное мастерство, которое с каждым разом становилось всё более практичным.
Они сидели вместе, молча наслаждаясь моментом, когда утреннее солнце мягко освещало комнату, и мир казался таким спокойным.
Т/и молча потянулась, её тело было ещё немного тяжёлым от усталости, но она не могла удержаться от того, чтобы не поцеловать его. Легким движением она наклонилась к нему, её губы коснулись его, и этот поцелуй был наполнен благодарностью, нежностью и тем странным чувством, которое появилось между ними.
Влад слегка застыл, а затем ответил на её поцелуй, обняв её за талию. Это был не просто жест, а момент, который словно закрепил всё то, что они пережили. Он почувствовал, как его сердце наполнилось теплотой, и, когда они оторвались от поцелуя, он не мог не улыбнуться.
— С такой наградой, — сказал он с лёгким смехом, — я готов готовить тебе завтрак хоть каждый день.
Т/и засмеялась, её глаза заблестели, и она, приподнявшись на локтях, взглянула на него с лёгким флером игривости.
— Надеюсь, ты не забыл, что завтрак — это не единственная вещь, которую ты можешь для меня сделать, — ответила она, подмигнув ему.
Влад покачал головой, не скрывая улыбки. Он уже чувствовал, как отношения между ними начинают превращаться в нечто большее. У неё была своя сила, и его она как будто притягивала. А он... он был готов сражаться за неё, если это потребуется.
— Не забыл, — тихо сказал он, с наслаждением наблюдая за её реакцией. — Но давай начнем с завтрака.
Т/и зашла на кухню, и глаза её сразу осветились, когда она заметила огромную корзину с цветами, стоящую на столе, а рядом с ней — завтрак. Цветы были такими яркими, с различными оттенками розового, фиолетового, белого и зелёного, словно сами по себе были живым проявлением её настроения. Она почувствовала, как её сердце наполняется теплотой, как будто сама атмосфера комнаты просила её остановиться и насладиться моментом.
Завтрак выглядел не менее потрясающе. Тарелки, наполненные свежими фруктами, круассанами, яичницей, и ещё чем-то вкусным, но неприметным, что она не могла сразу определить. Аромат кофе, тянущийся от кофеварки, только усиливал общее ощущение уюта. Всё это, казалось, было для неё — для того, чтобы она почувствовала себя в безопасности, любимой и важной.
Она развернулась к Владу, его присутствие рядом ощущалось, как всегда, уютно и расслабленно. В его взгляде была забота, но ещё больше — что-то такое тёплое и глубокое, что заставляло её сердце биться быстрее.
Т/и шагнула к нему, их глаза встретились, и она, не произнося ни слова, подошла и встала совсем близко. Взяв его лицо в ладони, она наклонилась и поцеловала его. Это был поцелуй, который не просто передавал благодарность, но и всю ту любовь, которую она хранила для него. Его губы были мягкими и нежными, но в этом поцелуе чувствовалась сила её эмоций. В ответ на его прикосновения её сердце сжалось, как будто было готово расплавиться, а мир вокруг стал совсем неважным.
Когда она оторвалась от его губ, её глаза все ещё были закрыты, и она, чуть отдышавшись, прошептала:
— Спасибо, — её голос был тихим, но в нём было так много всего: благодарности, нежности, и... любви. — Я... я тебя люблю, Влад.
Слова вырвались сами собой, как громкий и чистый отклик души, в которую он так органично вписался. Она чувствовала, что эти слова — не просто фраза, а целое признание, которое она даровала ему от всего сердца.
Влад не сказал ни слова, но его взгляд был настолько наполнен эмоциями, что не было нужды в дополнительном объяснении. Он просто обнял её крепче, чувствуя, как её слова коснулись его самой глубокой части. В этом поцелуе, в её признании, он чувствовал свою значимость для неё, и это было самым ценным на свете.
Влад стоял у кухни, когда его телефон, лежащий на столешнице, коротко завибрировал. Он, не особо обращая внимания, машинально потянулся к нему, чтобы посмотреть, что там. А Т/и в этот момент как раз проходила мимо и, бросив небрежный взгляд на экран, вдруг остановилась.
На заставке высветилась её фотография.
Она была сделана совсем недавно — когда он в прошлый раз принес ей цветы рано утром.
Тогда она ещё была заспанная, волосы спутались в милом беспорядке, а на лице играла тёплая, ленивая улыбка. Сама она тогда не заметила, как Влад успел достать телефон, поймать этот момент и сохранить его. А теперь этот кадр — её такая живая, настоящая, любимая — оказался у него на экране, и Т/и почувствовала, как в груди защемило от чего-то невероятно тёплого.
Она остановилась и, не сдерживая улыбки, посмотрела на него.
— Это... — она коснулась экрана, где всё ещё мигало уведомление поверх её фотографии. — Ты поставил это фото? — в голосе было и удивление, и лёгкая растерянность, и капля тронутой нежности.
Влад, немного смущённый, усмехнулся и, будто оправдываясь:
— Ты даже не заметила, как я её тогда сделал. А мне она показалась... идеальной. Живой. Настоящей. Такой, какой ты бываешь, когда рядом только я.
Т/и прикусила губу, глядя на него, а потом тихо рассмеялась.
— Я там, вообще-то, с лохматой башкой и футболкой до колен, — фыркнула она, но при этом её голос дрогнул.
— И именно поэтому ты там самая красивая, — спокойно ответил Влад, глядя прямо ей в глаза.
Она подошла ближе, обняла его, уткнувшись носом в его шею, и прошептала:
— Я тебя обожаю, понял?
Он провёл рукой по её спине, улыбаясь:
— Я давно подозревал. Но теперь уже точно понял.
И в этот момент было совершенно ясно — что бы ни происходило снаружи, здесь, между ними, было что-то тёплое, настоящее и уже совсем не хрупкое.
Т/и хихикнула себе под нос, отстранилась от Влада, потянулась к столу и схватила свой телефон.
— Чего это ты? — с ленивой улыбкой спросил он, наблюдая за тем, как она щёлкнула замком и открыла камеру.
— Несправедливость надо устранять, — ответила она с деланно серьёзным видом, уже вставая рядом с ним. — У тебя на заставке я, а у меня ты не торжествуешь. Не порядок!
Влад усмехнулся, покачав головой, но послушно подался ближе, обнял её за плечи, и она, стоя в его широкой футболке, а он — с обнажённым торсом, сделала пару снимков. На одном она смотрела в камеру с дьявольской ухмылкой, а он чуть улыбался, на другом — она поцеловала его в щёку, а он, прикрыв глаза, выглядел абсолютно счастливым.
— Вот это пойдёт, — довольно сказала Т/и, выбирая именно этот снимок. В несколько касаний она поставила его на заставку экрана и оглянулась на Влада. — Теперь по-честному.
Она показала ему экран, где теперь была она сама — прижавшаяся к нему, целующая, и он, с этой удивительно спокойной, тёплой улыбкой.
Он взял её за подбородок, мягко поднял лицо вверх и, прежде чем она успела что-то ещё добавить, поцеловал её — долго, глубоко, с таким ощущением, будто времени вокруг просто больше не существует.
— Всё равно придётся каждый день делать новую заставку, — пробормотал он, когда они отстранились. — Потому что ты с каждым утром становишься ещё красивее.
— Льстец, — проворчала она, но уже заливаясь румянцем и прижимаясь к нему снова, как будто именно тут, рядом с ним, и было её самое надёжное место.