Часть 31
Тусклый свет моргнул под потолком, лампа потрескивала, будто предупреждая о приближении чего-то по-настоящему ужасного. Т/и очнулась на холодном бетоне, скованная цепями за запястья и лодыжки. Головная боль пульсировала, как будто раскалённое железо проткнуло череп. Пахло сыростью, плесенью... и ещё чем-то. Старым. Знакомым.
Тяжёлые шаги.
Дверь в подвал открылась с ржавым скрипом. Т/и напряглась, выдох сбился, сердце заколотилось. И когда силуэт спустился по лестнице, всё внутри неё словно остановилось.
— ...Нет... — прошептала она, не веря.
На ступенях стоял он. Её отец.
Тот, кто всё детство вытирал свои ботинки о её веру в себя.
Тот, кто называл её "нечистью", бил, когда она рисовала знаки, сжигал её амулеты и книги.
Тот, кто однажды заорал: "Я изгоню это из тебя, если придётся до костей содрать кожу!"Он не изменился.
Всё тот же взгляд — холодный, фанатичный. Губы — перекошены в презрительной усмешке. Он спустился медленно, сдержанно, и остановился напротив неё, будто любуясь пойманным зверем.
— Сколько лет прошло, — процедил он. — А ты всё ещё... чертовски порочна.
Т/и замерла. Она могла уничтожить человека. Проклясть. Разорвать его волю в клочья. Но именно этот человек был её самой большой слабостью.
— Ты не понимаешь, — прошептала она, голос сорвался, — я... я ничего плохого не делаю...
— Ты ведьма, — прорычал он. — Всё, что ты делаешь — от лукавого.
Он подошёл ближе.
— Я бы сжёг тебя на костре, если бы был 17-й век. Но сейчас... — он достал нож с деревянной рукояткой. — Сейчас ты просто избавишься от этой скверны.
У Т/и затряслись пальцы. Всё внутри неё сжалось.
Все те удары. Все те слова. Все те ночи под кроватью.
И как тогда — она не могла закричать. Даже пошевелиться.
Где-то на границе сознания Гришка истошно вопил:
«ВЛАД, БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ! ЭТОТ УБЛЮДОК УЖЕ ЗДЕСЬ!»
— Опять нечисть в себе носишь? — голос тихий, почти ласковый.
Ты не отвечаешь. Знаешь, что это не спасёт.
Первый удар — резкий, точный. Кулак в живот. Воздух вырывается из лёгких со стоном. Ты сгибаешься, но цепь не даёт упасть.
— Говорила ведь — не колдуй.
Второй удар — в лицо. Голова дёргается назад, ударяясь о стену. В ушах звон. На языке — вкус меди.
— Ты ведь знаешь, за что это.
Он хватает тебя за волосы, заставляя поднять голову. Его лицо — сплошная маска ненависти.
— Я тебя рожал чистой. А ты...
Удар в бок. Ты хрипишь, тело сводит судорогой.
— ...всё равно...
Ещё удар.
— ...нечистая.
Кровь течёт из носа, капает на грудь. Ты пытаешься сглотнуть, но во рту слишком много крови — ты давишься, кашляешь, и алая пена оседает на губах.
Он смотрит на это с отвращением.
— Ну вот. Совсем как бешеная тварь.
Его рука снова сжимается в кулак.
И тут — взрыв.
Дверь подвала вылетает с петель. В проёме — Влад. Глаза горят, зубы сжаты. Он даже не кричит — просто несётся вперёд, как смерч.
Отец не успевает развернуться. Влад хватает его за шиворот и бьёт — один раз, так, что тот падает на колени. Второй удар — висок. Отец валится на бок, кровь тут же заливает половину лица.
Влад даже не смотрит на него. Он уже рядом с тобой, руки дрожат, когда он хватает цепь.
— Всё... Всё, держись... — его голос срывается.
Ты хочешь что-то сказать, но из горла вырывается только хрип.
Тьма накрывает тебя, но в последний момент ты чувствуешь — его руки подхватывают тебя, прежде чем ты рухнешь в пустоту.
Влад не терял ни секунды. Он осторожно нес тебя в своих крепких руках, словно ты была самым ценным, что у него есть. Его шаги были быстрыми и решительными, несмотря на всю боль, которую он сам пережил, видя тебя в таком состоянии. Он аккуратно усадил тебя в машину, при этом не переставая внимательно следить за каждым твоим движением.
Когда вы прибыли к его дому, он осторожно вынул тебя из машины, бережно держа в руках. Он все время шептал тебе слова успокоения, будто пытался передать свою силу через эти слова. В его доме все было спокойно, несмотря на бушующие внутри него эмоции. Он уложил тебя в свою кровать, и не раздумывая, оставался рядом, чтобы быть уверен, что с тобой все в порядке.
Влад аккуратно достал аптечку и начал обрабатывать твои раны. Его руки были уверены, но бережны, когда он аккуратно протирал твоё лицо, убирая следы крови и грязи. Ты чувствовала его внимание, заботу, и несмотря на боль, это немного успокаивало. Он был рядом, и это давало тебе ощущение безопасности.
Он осторожно приподнял твои руки, чтобы обработать раны на теле, и твое дыхание стало ровнее, пока он шептал тебе, чтобы ты не переживала. Его пальцы касались твоей кожи, и несмотря на тревогу, ты могла почувствовать, как его теплые прикосновения действуют успокаивающе. Он бережно промывал каждый порез, каждый синяк, словно не мог допустить, чтобы ты страдала. В его глазах было видно, как сильно ему небезразлично твое состояние.
Когда он закончил, он аккуратно положил все предметы обратно в аптечку и сел рядом с тобой, протянув руку, чтобы погладить тебя по голове.
— Ты в порядке? — спросил он тихо, внимательно глядя в твои глаза.
— Ты не представляешь, как я переживал... — его голос был низким, с искренней тревогой, он почесал затылок и продолжил, в его глазах была видна боль: — Когда узнал, что ты поехала туда, я думал, что всё, что угодно может с тобой случиться, и я не был рядом. Ты не должна была быть одна в такой ситуации. Прости, что не приехал раньше. Я не думал, что будет так... так страшно.
Ты затаила дыхание, чувствуя, как всё, что произошло, навалилось на тебя. Отец, подвал, его жестокость... Это было слишком.
— Я сама всё разрушила, Влад. Я сама пошла туда... хотела все выяснить, но всё пошло не так. — твой голос сорвался, ты на мгновение закрыла глаза, сжимая губы, чтобы не заплакать. — Я думала, что я смогу. Но когда я там оказалась... — ты остановилась, тяжело вдохнув. — Я просто не думала. Не готова была к этому.
Он снова вздохнул, поникнув головой. С его губ сорвался тяжёлый, почти испуганный звук.
— Ты не виновата, — сказал он тихо, но уверенно. — Ты не должна была одна сталкиваться с этим. Я должен был быть рядом. Ты что, забыла, что я здесь? Я тебе обещал, что буду твоей защитой.
Ты отвернулась, почувствовав, как ком в горле не даёт тебе говорить. Но всё, что ты хотела, было знать, что он рядом, даже если ты была в этом виновата.
— Я не хочу быть грузом, Влад, — прошептала ты, сдерживая слёзы. — Я сама могу всё. Но... ты был там, ты пришёл, ты спас меня. За это я тебе благодарна.
Он положил свою руку тебе на плечо, пальцы крепко сжались, как будто давая тебе уверенность.
— Ты не груз. Ты моя ответственность, — его голос стал мягче, но решительнее. — И я тебе не позволю быть одинокой, не позволю тебе сталкиваться с этим, когда я могу помочь. И если что-то случится, я буду там. Я буду рядом, ты слышишь? Ты не одна, Т/и.
Ты потянулась, обняла его, чувствуя, как его слова проникают в твоё сердце. Ты знала, что не можешь дать себе слабину, но когда он рядом, это не так страшно.
— Обещаю, я буду рядом. — он прошептал, не отрывая взгляда от тебя. — Никто больше не сделает тебе больно, я не дам.
Т/и не могла сдержать себя. Всё, что случилось, навалилось на неё, как тяжёлый груз, и она не могла больше держать это внутри. Слёзы хлынули, и её тело затряслось от рыданий. Она закрыла глаза, чувствуя, как боль в её груди становилась почти невыносимой.
Влад, увидев, как она разрушена, осторожно наклонился к ней. Его губы коснулись её лба, а потом плавно скользнули вниз, аккуратно целуя её израненное лицо, убирая слёзы. Он как бы пытался стереть их своим прикосновением, в его глазах читалась не только забота, но и глубокая тревога.
— Т/и... Прости меня, — прошептал он, его голос был мягким, едва различимым от боли. — Ты не должна была это переживать одна. Я так не хотел, чтобы ты снова почувствовала себя так...
Т/и вытирала слёзы и, всё ещё всхлипывая, начала говорить, не скрывая своих чувств.
— Мой отец... — её голос был срывающимся, и она тяжело выдохнула, пытаясь собраться. — Он стал меня избивать после того, как сестра сказала ему, что я ведьма. Она... она была такой, как всегда, как всегда против меня. Она рассказала о моей способности, а он... он... не мог понять этого. Он начал меня ненавидеть. Он говорил, что это всё от дьявола, и что я должна быть избавлена от этого, что я — проклята.
Она остановилась, чтобы собраться с силами, но Влад, заметив, как её лицо и тело напрягаются, осторожно провёл рукой по её волосам, поддерживая её. Он знал, что ей трудно, но он хотел, чтобы она рассказывала, чтобы он мог понять, что её так мучает.
— Он... он просто избивал меня. И это продолжалось годами. Каждый раз, когда я пыталась что-то сделать, что-то, что выходило за его пределы понимания, он бил меня. Я всегда была виновата, и мне не было куда пойти. В 18 лет я сбежала. Просто взяла свои вещи и ушла из дома, не сказав ни слова. Это было тяжело, но я не могла больше... не могла жить под этим. Я была просто девочкой, которую с самого начала не принимали.
Её голос стал тише, как будто она снова оказалась в том страшном месте, где был её дом, и где не было любви.
— Ты не должна была это проходить одна, — сказал Влад, обнимая её и прижимая к себе. Его слова не были полны жалости — скорее, в них была решимость, твердая уверенность в том, что её не бросят. — Ты не виновата, Т/и. Это всё не твоя вина. И ты заслуживаешь счастья.
Т/и закрыла глаза, чувствуя, как его тёплые руки обвивают её, как его слова проникают в неё. Она верила ему. И впервые за долгое время она могла почувствовать, что рядом с ней есть человек, который готов её защитить, как никто до этого.
Они сидели так, в тишине, словно время замедлилось, и только звуки их дыхания наполняли комнату. Влад продолжал держать её в своих объятиях, его взгляд был нежным и сосредоточенным. Он аккуратно провёл большим пальцем по её щеке, вытирая остатки слёз, и когда она подняла глаза, они встретились с его взглядом — глубоким, полным боли и заботы.
Он медленно наклонил голову вперёд, и их лбы соприкоснулись. Это было что-то близкое и тёплое — почти как обещание. Он стоял так, не отводя взгляда, и она чувствовала, как его присутствие наполняет её светом, как его внимание стало её опорой.
— Я здесь, Т/и, — его голос был мягким, с чуть заметной трещинкой. — Ты не одна, я с тобой.Она закрыла глаза, позволяя его словам проникнуть в самую душу, и в тот момент, когда она открыла их снова, она почувствовала, как его губы коснулись её лба. Он поцеловал её нежно, с такой легкостью, как если бы боялся разрушить всё, что было между ними.
Но его губы продолжали двигаться, чуть ниже, и на этот раз его поцелуй был более страстным, глубоким. Т/и ответила на его поцелуй, её губы двинулись навстречу его, и их поцелуй стал ещё более ярким, словно обжигающий огонь, который разгорается между ними.
С каждым прикосновением, с каждым дыханием они как будто растворялись друг в друге, забывая обо всём, что было до этого. В мире, где они были только вдвоём, не существовало боли, не было прошлого — только настоящие моменты, которые они переживали вместе.
Влад тихо снял футболку и лег рядом с Т/и. Его тело было горячим, ощущение этого тепла рядом с ней успокаивало. Он крепко прижался к ней, обвивая её руками, будто не мог позволить ей уйти. Т/и, почувствовав его силу и защиту, развернулась и, без слов, обняла его в ответ, прижимая его ещё сильнее.
Их тела слились в едином движении, будто они были частью друг друга. Т/и почувствовала, как её дыхание синхронизируется с его, а сердце успокаивается от его близости. Всё, что было до этого, все тревоги и переживания, казались такими далекими, когда она была с ним.
— Не отпускай... — прошептала она, ещё не осознавая, как ей хочется просто быть с ним в этом моменте.
Влад ответил ей тёплым, тихим "не отпущу", и оба расслабились, поглощённые этим тёплым и спокойным состоянием. Он лег на спину, а Т/и прижалась к нему, её голова уютно легла на его грудь. Так они и остались, в тишине, на грани сна, чувствуя, как их дыхания сливаются.
Время теряло значение, и вот, под покровом ночи, они уснули, растворяясь в этом тихом, но крепком уюте, который они создали друг для друга.