Глава 22
Кухня давила своими стенами, как клетка. За окном уже давно стемнело, а я все еще сидела за столом, бесцельно листая ленту новостей. Время тянулось бесконечно, каждый тик часов отдавался гулким эхом в пустой квартире.
— Дима, ты хоть представляешь, как я тут схожу с ума одна? — не выдержала я, как только услышала звук поворачивающегося ключа в замке. — Тебя опять до полуночи где-то носило!
Дима вошел, устало скидывая куртку на стул. Он даже не взглянул на меня, направляясь сразу к холодильнику.
— Я же говорил, у нас аврал на работе, Насть. — пробурчал он, доставая бутылку воды. — Неужели так сложно понять?
— Аврал каждый день? — язвительно спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Или у тебя там новое хобби появилось - задерживаться после работы?
— Насть, ну что ты опять начинаешь? — Дима обернулся, его лицо было искажено усталостью. — Я тоже устал, знаешь ли! Работаю, как проклятый, чтобы у нас все было хорошо, а в ответ получаю только упреки!
— А мне что делать? — воскликнула я, вставая из-за стола. — Сидеть тут целыми днями и ждать тебя, как Хатико? Ты хоть раз подумал о том, что я тоже хочу чего-то большего, чем просто быть домохозяйкой?
— Так найди себе занятие! — резко ответил Дима, отпивая воду прямо из горла. — Кто тебе мешает? Курсы, работа, подруги... Да что угодно! Не надо делать из меня единственного виновника своей скуки!
— Легко сказать! — парировала я, чувствуя, как подступают слезы. — А кто будет убирать, готовить, стирать? Ты предлагаешь все это бросить и забить? А потом жить в свинарнике?
— Да наймем уборщицу! — отмахнулся Дима. — Я же говорю, я работаю, чтобы мы могли себе это позволить!
— Не все решается деньгами, Дима! — я повысила голос. — Мне нужно твое внимание, твое время! Я хочу проводить вечера с тобой, а не ждать тебя до полуночи в одиночестве!
— Ну, прости, что я не могу разорваться на части! — огрызнулся Дима. — Я работаю на износ, чтобы тебе жилось хорошо, а ты все равно недовольна! Что я должен сделать, чтобы ты была счастлива? Принести луну с неба?
— Мне не нужна луна! — крикнула я в ответ, чувствуя, как меня захлестывает обида. — Мне нужен ты! Мне нужно, чтобы ты просто побыл со мной! Чтобы ты выслушал меня! Чтобы ты просто заметил, что я существую!
— Я тебя замечаю! — возразил Дима, его лицо покраснело от гнева. — Но я не могу быть все время рядом! У меня есть работа, есть обязательства!
— Работа у тебя всегда на первом месте! — с горечью сказала я. — А я, получается, так... приложение к хорошей жизни?
Дима замолчал, сверля меня взглядом. Я видела, как напряглись его челюсти, как сжались кулаки.
— Ты неблагодарная, Насть! — наконец произнес он, с трудом сдерживая гнев. — Я делаю все для тебя, а ты только жалуешься и ноешь!
— Я просто хочу, чтобы ты меня любил! — выпалила я, чувствуя, как слезы градом катятся по щекам. — Чтобы ты не забывал обо мне, когда возвращаешься с работы!
— Да люблю я тебя! — рявкнул Дима. — Просто дай мне спокойно отдохнуть! Я тоже устал!
Не успела я ответить, как Дима с силой ударил кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, зазвенела, чай пролился на скатерть.
— Хватит! — закричал он, хватаясь за голову. — Я больше не могу это слушать!
Я замерла, как парализованная. Я никогда не видела Диму таким. Его лицо было искажено яростью, глаза метали молнии.
— Прости меня, Насть, — пробормотал он, отворачиваясь. — Я не хотел...
Но я уже ничего не слышала. Я просто смотрела на него, не в силах поверить, что мы дошли до такого. Что любовь и понимание, которые всегда были между нами, теперь разбились вдребезги, как посуда, упавшая со стола.
Тишина, повисшая после удара, резала слух острее любого крика. Я стояла, окаменев, глядя на Диму. В голове пульсировала только одна мысль: "Он ударил... Он ударил...". Не меня, конечно, но сам факт этой вспышки ярости пугал до дрожи. Всё, что мы строили годами, казалось, рассыпалось на мелкие осколки.
Дима стоял, отвернувшись, тяжело дыша. Я видела, как подрагивают его плечи. Он поднял голову, попытался посмотреть мне в глаза, но тут же отвел взгляд, словно не в силах вынести моего молчаливого осуждения.
— Насть... — пробормотал он, делая шаг ко мне. — Прости. Я сорвался. Я... я не хотел тебя напугать.
Он протянул руку, словно пытаясь дотронуться до меня, утешить, попросить прощения. Но я инстинктивно отшатнулась назад, словно прикосновение к нему могло обжечь.
— Не трогай меня, — прошептала я, голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Не подходи ко мне.
Дима замер, его рука повисла в воздухе. В его глазах отразились растерянность и боль. Он попытался что-то сказать, объяснить, но я отвернулась, не желая его слушать. Сейчас я не могла. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, осознать произошедшее, переварить этот внезапно вырвавшийся наружу гнев.
Я молча прошла мимо него, вышла из кухни и закрылась в спальне. Упала на кровать, лицом в подушку, и дала волю слезам. Горькие, обжигающие слезы обиды, страха и разочарования. Как же так? Как мы могли дойти до такого?
Сквозь рыдания я слышала, как Дима ходит за дверью, не решаясь войти. Он несколько раз звал меня по имени, тихо, умоляюще, но я молчала, не отвечая. Я просто не могла. Любое его слово, любое прикосновение сейчас казались мне невыносимыми.
Тишина в квартире давила, словно бетонная плита. Дима стоял за дверью спальни и без конца повторял моё имя, но я не отвечала. Каждое его слово, каждое «прости», словно иголкой вонзалось в сердце. Я чувствовала себя преданной, испуганной и совершенно потерянной.
Собрав остатки сил, я встала с кровати, накинула куртку и бесцельно вышла на улицу. Хотелось глотнуть свежего воздуха, сбежать от этих стен, которые вдруг стали такими чужими и враждебными. Телефон разрывался от звонков и сообщений Димы, но я игнорировала их, просто выключила звук.
Бредя по улицам, я не видела ничего вокруг. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания о нашем прошлом, смешанные с горьким привкусом настоящего. В какой-то момент я поняла, что ноги сами привели меня к знакомой лавочке в парке, где мы любили гулять в юности.
Опустившись на скамейку, я наконец позволила слезам хлынуть потоком. Боль разрывала изнутри, не давая дышать. И тогда я поняла, что не могу справиться с этим в одиночку. Мне нужен был кто-то, кому я могла доверять безоговорочно.
Я достала телефон и набрала номер Вадима, моего старшего брата. Он всегда был моей опорой и поддержкой, моим лучшим другом. Он всегда умел найти нужные слова и успокоить в любой ситуации.
— Вадим? — прошептала я, стараясь сдержать рыдания.
— Настюш, что случилось? Ты чего плачешь? — его голос прозвучал обеспокоенно.
Я рассказала ему всё, не утаивая ни единой детали. О ссорах, о его усталости, о моих страхах и, конечно, о кулаке, ударившем по столу.
Вадим молчал, слушая меня. Я слышала, как он тяжело дышит, как сжимает челюсти от злости.
— Я понял, Настюш, — наконец произнес он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Ты сейчас где?
Я назвала ему место.
— Не двигайся оттуда, — сказал он. — Я сейчас буду.
Через полчаса, запыхавшийся, Вадим уже обнимал меня на лавочке. Его объятия были такими теплыми и надежными, словно я снова вернулась в детство.
— Расскажи все еще раз, — попросил он, усаживаясь рядом. — Медленно и спокойно.
Я рассказала снова, уже более сдержанно, но все так же честно. Вадим слушал, не перебивая, лишь иногда сжимая мою руку в знак поддержки.
— Я понимаю, Настюш, ты напугана, — сказал он, когда я закончила. — Но я уверен, что Дима не хотел тебя обидеть. Он просто сорвался. Он хороший парень, я его знаю, как облупленного. Мы с ним лучшие друзья с детства.
— Но он ударил! — воскликнула я. — Ударил по столу, но все же! Я боюсь, что это может повториться, что он когда-нибудь поднимет руку на меня.
— Этого не будет, — твердо заверил Вадим. — Я тебе обещаю. Я поговорю с ним. Я вправлю ему мозги. Он поймет, что натворил.
Он посмотрел на меня с сочувствием.
— Ты пока не возвращайся домой, — предложил он. — Останься у меня сегодня. Отдохни, приди в себя. А я поеду к Диме. Поговорю с ним по-мужски.
Я кивнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Зная, что Вадим вмешается, я чувствовала себя немного спокойнее.
Вадим обнял меня еще раз и направился к машине. Он пообещал, что позвонит мне позже. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду, и почувствовала, как в сердце затеплилась надежда.
Вадим приехал к нам в квартиру ближе к вечеру. Дима открыл дверь, выглядел измученным и виноватым.
— Вадим... что ты здесь делаешь? — спросил он, растерянно глядя на друга.
— Я приехал поговорить с тобой, — ответил Вадим, входя в квартиру. — И разговор будет серьезный.
Он прошел в гостиную, уселся на диван ижестом предложил Диме сесть рядом. Дима, не сопротивляясь, опустился рядом, опустив голову. Он знал, что натворил, и понимал, что разговор будет непростым.
— Настя мне все рассказала, — начал Вадим, глядя на Диму в упор. — Про ссоры, про усталость, про твою вспышку гнева.
Дима молчал, опустив голову еще ниже.
— Я всегда считал тебя своим лучшим другом, Дима, — продолжал Вадим. — И я всегда думал, что ты по-настоящему любишь Настю. Но то, что ты натворил... это просто неприемлемо.
— Я знаю, — пробормотал Дима. — Я виноват. Я сорвался. Я не хотел ее напугать.
— Дело не в том, что ты хотел или не хотел, — возразил Вадим. — Дело в том, что ты это сделал. Ты ударил кулаком по столу, в доме, где живет твоя девушка, которую ты клялся защищать. Ты понимаешь, как она сейчас напугана? Она боится тебя, Дима! Боится, что ты можешь поднять на нее руку.
Дима вздрогнул, как от удара.
— Я никогда бы не поднял на нее руку, Вадим! — воскликнул он. — Ты же знаешь меня! Я люблю ее больше жизни!
— Тогда почему ты так поступаешь? — спросил Вадим. — Почему ты не слушаешь ее? Почему не уделяешь ей время? Почему позволяешь себе срываться на нее?
Дима замолчал, не находя ответа.
— Ты должен измениться, Дима, —сказал Вадим, смягчив тон. — Ради Насти, ради ваших отношений. Ты должен понять, что ей нужно твое внимание, твоя поддержка, твоя любовь. А не просто деньги и хорошая жизнь. Она же у тебя замечательная, ты сам это знаешь. Не потеряй ее.
Вадим встал с дивана и подошел к Диме.
— Я верю в тебя, Дима, — сказал он, положив руку ему на плечо. — Я знаю, что ты можешь быть лучше. Но ты должен этого захотеть. И ты должен доказать Насте, что ты действительно изменился.
Он посмотрел на Диму долгим, серьезным взглядом и направился к выходу.
— Подумай над моими словами, - бросил он на прощание. — И сделай все возможное, чтобы вернуть Настю.
Вадим ушел, оставив Диму одного в пустой квартире, наедине со своими мыслями и чувством вины. Он знал, что Вадим прав. Он должен измениться. Он должен доказать Насте, что он достоин ее любви. И он сделает все возможное, чтобы это доказать. Все, что в его силах.
***
Ночью, когда Вадим заснул на диване, я тихонько встала. В голове созрел план. Я не могла оставаться здесь, зная, что Вадим пойдет к Диме и будет его защищать. Я не могла оставаться, зная, что Дима ждет меня дома, думая, что все можно исправить. Я не верила в это. Не сейчас.
Я оставила Вадиму короткую записку: «Прости, Вадим. Мне нужно время. Я позвоню». И тихо вышла из квартиры.
Я не знала, куда иду. Просто шла, пока ноги не привели меня на вокзал. Купила билет на первый попавшийся поезд и уехала, оставив свою прошлую жизнь позади.
В телефоне не было сим-карты. Я не хотела, чтобы меня нашли. Ни Вадим, ни Дима не знали, где я. И я хотела, чтобы так было. Мне нужно было время. Время подумать, время разобраться в себе, время понять, что делать дальше. Мне нужно было сбежать. Сбежать от всего.
***
Вадим ушёл, оставив меня в опустошенной квартире. Его слова эхом отдавались в голове, словно назойливый зуммер. «Ты должен измениться, Дима... Ты должен доказать Насте, что ты достоин её любви...»
Достоин ли? Этот вопрос терзал менябольше всего. Я любил Настю, искренне и преданно. Но любовь ли это, если я причиняю ей боль? Если моя усталость и раздражение выливаются в гнев, который её пугает?
Весь следующий день я провел, как в тумане. Пытался работать, но мысли постоянно возвращались к Насте. Где она сейчас? Что с ней? Знала ли она, как сильно я сожалею о случившемся?
Вечером вернулся в пустую квартиру. Мрачные стены давили на меня, напоминая о моей вине. Приготовил ужин, её любимую пасту с морепродуктами, как она любила. Накрыл на стол, зажёг свечи, включил её любимую музыку. Хотелось создать хоть какое-то подобие домашнего уюта, надеялся, что она вернется.
Но она не пришла.
Просидел за столом до поздней ночи, вглядываясь в пустую тарелку напротив. Чувство вины переплеталось с тревогой. Я знал, что она ушла, но не мог поверить, что она оставит меня навсегда.
Утром, проснувшись, первым делом проверил телефон. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Холод пронзил меня с головы до ног. Позвонил Вадиму, но он не ответил.
Поехал к нему домой. Дверь была открыта, в квартире царил беспорядок. На диване валялась скомканная записка.
«Прости, Вадим. Мне нужно время. Я позвоню».
Сердце пропустило удар. Настя оставила записку и ушла. Куда? Зачем?
— Вадим, что случилось? — спросил я, входя в комнату.
Он сидел на диване, опустив голову в руки. Выглядел потерянным и разбитым.
— Она ушла, Дима, — пробормотал он. — Оставила записку и ушла. Я не знаю, куда она пошла.
В голове словно что-то оборвалось. Всё вокруг поплыло.
— Что ты сказал? Куда она ушла? — переспросил я, не веря своим ушам.
— Не знаю, Дима, — повторил Вадим. — Не знаю. Она просто ушла.
Мир рухнул. Я потерял её. Потерял из-за своей глупости и эгоизма.
Следующие дни превратились в кошмар. Мы с Вадимом обзвонили всех её друзей знакомых, но никто не знал, где она. Подали заявление в полицию, но они не могли начать поиски, пока не пройдет три дня.
Я не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чем, кроме Насти. Где она? В безопасности ли? Что с ней?
Чувство вины разрывало меня изнутри. Я винил себя во всем, что произошло. Если бы я был более внимательным, более чутким, более любящим, она бы не ушла.
Я пытался хоть как-то исправить ситуацию, но все мои попытки были тщетны. Я чувствовал себя беспомощным и отчаявшимся.
Вадим был подавлен не меньше меня. Он винил себя за то, что не уследил за ней, за то, что не смог её удержать.
Мы оба были в отчаянии, не зная, что делать дальше. Единственное, что у нас оставалось - это надежда. Надежда на то, что она жива и здорова, надежда на то, что она позвонит, надежда на то, что однажды она вернется.
Я бродил по квартире, как потерянный. Каждая вещь напоминала о ней. Её фотографии, её любимые книги, её аромат, витающий в воздухе. Всё говорило о том, что она была здесь, совсем недавно. А теперь её нет. И я не знаю, вернется ли она когда-нибудь.
Я поклялся себе, что, если она вернется, я сделаю всё, чтобы заслужить её прощение. Я стану другим человеком. Я стану тем, кем она всегда хотела, чтобы я был. Я стану тем, кто достоин её любви.
Но пока она не вернется, я буду жить в этом кошмаре, терзаясь чувством вины и надеждой. И буду ждать. Ждать её возвращения.
Бессонные ночи сливались в один бесконечный серый день. Я слонялся по квартире, перебирая Настины вещи, вдыхая её запах, словно он мог вернуть её обратно. Телефон стал продолжением моей руки, я проверял его каждые пять минут, надеясь увидеть пропущенный звонок или сообщение. Ничего. Тишина. Пустота.
Вадим пытался меня подбадривать, но я видел, как он сам с трудом держится. Мы стали как две тени, блуждающие по городу, в поисках хоть какой-то зацепки. Расклеивали объявления с её фотографией, опрашивали людей, но всё безрезультатно.
Однажды, вернувшись домой, я обнаружил на пороге коробку. Обычная картонная коробка, без каких-либо опознавательных знаков. Внутри лежали её вещи. Её любимая книга стихов, шарф, который я подарил ей на годовщину, и несколько фотографий. Внизу коробки лежал листок бумаги. На нём было написано одно слово: «Прощай».
Мир снова перевернулся. «Прощай»? Неужели она решила навсегда уйти из моей жизни? Неужели она больше не хочет меня видеть? Неужели она сдалась?
В отчаянии я позвонил Вадиму. Он приехал сразу же. Мы вместе смотрели на вещи, не понимая, что это значит.
— Может быть, она хочет, чтобы ты её оставил в покое? — предположил Вадим, стараясь подобрать слова.
— Нет, — твердо ответил я. — Я не верю в это. Она просто напугана. Ей нужно время. Я не сдамся. Я буду её искать.
Решил, что нужно сменить тактику. Пошел в её любимую кофейню, где она часто работала за ноутбуком. Разговорился с бариста, показал её фотографию.
— Она приходила сюда несколько дней назад, — сказал бариста. — Работала как обычно. А потом вдруг расплакалась и ушла.
— Она говорила, куда собирается поехать? — спросил я, затаив дыхание.
— Нет, — ответил бариста. — Но она оставила здесь свою флешку. Я пытался ей позвонить, но она не отвечала.
Я схватил флешку и побежал домой. Подключил её к ноутбуку. На флешке было несколько файлов. Фотографии, документы, музыка. И один текстовый файл с названием «План».
Открыл файл. В нём было описание её планов. Она собиралась поехать в маленький городок, где прошло её детство. Там жила её бабушка, с которой она была очень близка.
Сердце забилось с бешеной скоростью. Настя поехала к бабушке! Это была первая зацепка за долгое время.
Я немедленно позвонил Вадиму.
— Я знаю, где она, — сказал я. — Она поехала к бабушке.
Вадим приехал ко мне через час. Мы вместе сели в машину и помчались в сторону маленького городка.
Всю дорогу я молчал, погруженный в свои мысли. Представлял, как встречу её, как обниму её, как скажу, что люблю её.
Приехав в город, сразу же поехали к дому бабушки. Дверь открыла пожилая женщина с добрыми глазами.
— Здравствуйте, — сказал я. — Мы ищем Настю.
Женщина посмотрела на нас с недоумением.
— Настя? Она у нас не появлялась, — ответила она.
Мир снова рухнул. Настя не у бабушки. Куда же она поехала?
— Вы уверены? — спросил я, не веря своим ушам. — Может быть, она просто не хотела, чтобы вы знали, что она здесь?"ю
— Я уверена, — ответила бабушка. — Она бы позвонила мне. Мы всегда были очень близки.
Ушли от бабушки в полном отчаянии. Куда же она могла поехать? Что ей нужно? Почему она так упорно избегает меня?
Решил, что нужно прогуляться по городу. Может быть, кто-нибудь видел её. Идя по улице, увидел знакомую фигуру. Девушка сидела на скамейке в парке и рисовала. Я узнал её сразу. Это была Настя.
Остановился, не смея пошевелиться. Боялся, что она снова убежит.
Набрался смелости и подошел к ней.
— Настя, — тихо произнес я.
Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах я увидел боль, страх и... надежду.
— Дима, — прошептала она.
Я подошел к ней ближе и опустился на колени.
— Прости меня, Настя, — сказал я, глядя ей в глаза. — Прости меня за всё. Я был дураком. Я причинил тебе боль. Я люблю тебя больше всего на свете. Дай мне шанс всё исправить.
Она молчала, глядя на меня. Слезы текли по её щекам.
— Я не знаю, Дима, — сказала она. — Я боюсь. Боюсь, что это снова повторится. Боюсь, что ты снова причинишь мне боль.
— Этого не будет, — ответил я. — Я обещаю тебе. Я изменюсь. Я стану лучше. Я сделаю всё, чтобы ты снова доверяла мне.
Взял её руку в свою.
— Пожалуйста, любимая, — сказал я. — Дай мне шанс.
Она посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом. И наконец кивнула.
— Хорошо, Дима, — сказала она. — Я дам тебе шанс.
Я обнял её крепко-крепко, боясь отпустить. Я нашел её. Я вернул её. И я сделаю всё, чтобы больше никогда её не потерять. Наша история еще не закончилась. У нас есть шанс начать всё сначала. И я не намерен его упускать.
Солнце мягко грело наши лица, пока мы сидели на скамейке, держась за руки. Тишина между нами не была гнетущей, а скорее наполненной пониманием и надеждой. Я видел в её глазах отражение своей собственной боли и страха, но также и проблеск веры в то, что всё может быть иначе.
— Что ты здесь делаешь, Насть? — спросил я, нарушив молчание. — Рисуешь?
Она слабо улыбнулась, кивнув в сторону альбома с набросками.
— Пытаюсь. Хотела хоть как-то занять себя, найти хоть какой-то смысл в этом хаосе.
Я взял альбом и стал перелистывать страницы. Наброски были мрачными и тревожными: сломанные деревья, бушующее море, одинокие фигуры, блуждающие в тумане.
— Мне жаль, что ты пережила всё это, Насть, — прошептал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я не хотел, чтобы ты страдала.
— Я знаю, Дима, — ответила она, прижавшись ко мне ближе. — Я знаю, что ты не хотел. Но это произошло. И мы должны что-то с этим делать.
Я обнял её крепче, чувствуя, как она дрожит.
— Мы справимся, Насть. Я обещаю. Мы справимся вместе.
Несколько дней мы провели в маленьком городке, гуляя по тихим улочкам, разговаривая, делясь своими страхами и надеждами. Я старался быть внимательным и чутким, слушал каждое её слово, старался понять, что она чувствует.
Она рассказала мне о своих страхах, о том, как её пугает мой гнев, о том, как она боится, что я снова сорвусь. Я выслушал её, не перебивая, и признал свою вину. Я признал, что был не прав, что моя усталость и раздражение не дают мне права причинять ей боль.
Я пообещал ей, что буду работать над собой, что буду контролировать свои эмоции, что буду всегда ставить её чувства на первое место. Я пообещал, что никогда больше не допущу, чтобы она боялась меня.
Мы договорились пойти к семейному психологу, чтобы вместе разобраться в наших проблемах и научиться лучше понимать друг друга. Мы договорились, что будем честными друг с другом, что будем говорить о своих чувствах, не скрывая их. Мы договорились, что будем работать над нашими отношениями каждый день, не давая им зайти в тупик.
Через несколько дней мы вернулись домой. Квартира встретила нас тишиной и пустотой, но на этот раз это была не гнетущая тишина, а тишина, наполненная ожиданием.
Первые дни были трудными. Нам обоим было страшно, мы боялись повторить прошлые ошибки. Но мы старались, каждый день делали маленький шаг навстречу друг другу.
Мы ходили к психологу, разговаривали, гуляли, проводили время вместе. Я старался быть внимательным к её потребностям, поддерживал её во всём.
Со временем страх стал отступать, уступая место доверию и любви. Мы научились понимать друг друга с полуслова, чувствовать настроение друг друга. Мы стали ближе, чем когда-либо прежде.
Стал больше времени проводить с Настей, делая то, что ей нравится: готовить, гулять, смотреть фильмы. Стал больше говорить ей о своих чувствах, о том, как сильно я её люблю.
Жизнь постепенно налаживалась. Мы снова стали счастливыми.
Однажды вечером, когда мы сидели на диване, обнявшись, Настя вдруг сказала:
— Знаешь, Дима, я думаю, что мы стали сильнее после всего этого.
Я посмотрел на неё и улыбнулся.
— Я тоже так думаю, Насть. Мы прошли через многое, но мы выстояли. И это сделало нас только крепче.
Я обнял её крепче, чувствуя, как сильно я её люблю. Я знал, что нас ждет ещё много испытаний впереди, но я был уверен, что мы справимся со всем вместе. Потому что теперь у нас есть самое главное: любовь, доверие и готовность работать над нашими отношениями.
Иногда я вспоминаю тот день, когда Настя ушла. Вспоминаю ту боль, тот страх, то отчаяние. И понимаю, что этот день был самым важным в моей жизни. Потому что он заставил меня измениться, заставил меня стать лучше, заставил меня понять, что самое важное в жизни - это любовь и отношения с близкими людьми. И я готов сделать всё, чтобы сохранить это. Всегда.