Эпилог. Поезд навстречу
Пять лет.
Пять лет с тех пор, как они последний раз сидели на том ржавом гараже, глядя, как закат красит город в золотые тона.
Саша провел пальцами по краю белого конверта, стоя посреди своей московской квартиры. После вечеринки в клубе голова гудела, а в ушах еще стоял гул басов, но этот конверт, найденный среди пачки рекламных листовок и счетов, моментально вернул его в реальность.
Он узнал этот почерк сразу — неровные, угловатые буквы, которые Никита всегда выводил с каким-то особым упрямством. Конверт был чистым, без обратного адреса, только его имя — "Сашка" — написанное так, как называл его только один человек в мире.
Сердце забилось чаще, когда он разорвал конверт. Листок был обычным, из дешевой блокнотной бумаги, но слова...
-------------------------------------------------
"Рыжий,
Я уезжаю. На этот раз — навсегда. Собирай вещи — наш поезд отправляется завтра в полдень. Перрон три, вагон семь. Возьми с собой те самые наушники, помнишь? И да, я все еще помню твой дурацкий крик, когда подбросил тебе в рюкзак лягушку. Прости за тогда. И за все, что было после.
Жду.
— Н.К."
-------------------------------------------------
Саша медленно опустился на диван, чувствуя, как дрожат его руки. Он перечитал письмо трижды, затем еще раз, будто боясь, что слова исчезнут со страницы.
Пять лет.
Пять лет с тех пор, как Никита исчез из его жизни без объяснений. Пять лет вопросов без ответов, злости, попыток забыть. Пять лет, в течение которых он строил карьеру диджея, обрастал знакомствами, притворялся, что все в порядке.
И вот это.
Саша поднял глаза на часы — 6:23 утра. До поезда оставалось меньше шести часов.
Он вскочил, внезапно осознав, что уже принял решение. Чемодан вылетел из шкафа, падая на пол с грохотом. Наушники — те самые, из детства — лежали на полке, пыльные, но целые.
Пока он судорожно складывал вещи, в голове проносились обрывки воспоминаний: их первая драка, смех на крыше гаража, дождь, под которым Никита впервые сказал, что любит его.
И боль.
Боль расставания, которое он так и не понял.
Саша остановился, сжимая в руках свитер. Что, если это ошибка? Что, если Никита снова исчезнет?
Но затем он посмотрел на письмо, лежащее на столе, и понял — у него нет выбора. Даже после всех этих лет, после всей боли, он знал: если есть хотя бы один шанс снова увидеть эти карие глаза, он должен его использовать.
На перрон Саша пришел за сорок минут до отправления. Вагон семь оказался почти пустым — всего несколько пассажиров в дальних купе.
И там, у окна, спиной к нему...
Никита обернулся, как будто почувствовал его взгляд. На его лице не было улыбки — только глубокая, выстраданная серьезность.
— Опоздал бы — уехал бы без тебя, — произнес он, но в голосе не было прежней бравады, только усталость и что-то еще... надежда?
Саша сделал шаг вперед. Поезд тронулся.
Где-то за окном промелькнула табличка "Москва", но он уже не смотрел по сторонам. Впереди были только они, этот вагон и дорога, ведущая в новую жизнь. Вместе.
Конец.