Невольница (Драмиона часть 1)

Прошло, по меньшей мере, три дня, как Крам не навещал Гермиону. Она знала, что он собирался в Софию навестить своих родителей, но обычно на это уходило, максимум, два дня. И он возвращался. Он всегда возвращался. Гермионе было уже неважно, есть он в квартире или его нет. Она чувствовала себя живым трупом, который просто питался и дышал кислородом. Она не жила, а просто существовала. Конечно, Виктор, под угрозой расправы, приказывал ей быть веселой, страстной, ласковой... Гермиона, будто, была компьютером, в который записали определенные программы. И по щелчку, она должна была показывать то, что хочет пользователь. Ради чего она училась? Ради чего она воевала? Она чувствовала, что уже на грани...
На четвёртый день отсутствия, к Гермионе прилетел Орёл- Патронус Виктора. Она безразлично посмотрела на него и подошла ближе. Внезапно, Патронус заговорил голосом Виктора:
— Дорогая Гермиона! Прости меня за всю ту боль, что я причинил тебе! Я снимаю с тебя все обещания и забираю назад все свои просьбы и приказы, относительно тебя! Мне очень жаль, но я возвращаюсь в Болгарию. Я не смогу жениться на тебе, потому что моя семья заключила магический договор о браке с семейством Ганевых. Я должен жениться на Лее, а тебя - я отпускаю. Теперь ты свободна. Прощай!
Гермиона недоуменно уставилась на то место, где растворился Патронус Виктора. И зачем он говорил ей насчёт свадьбы? Она и так в курсе... А насчёт «свободы»... Гермиона горько усмехнулась. Он не в первый раз уже покидал ее. И, как только у неё налаживалась жизнь, он снова возвращался и медленно убивал ее... Это наверняка какая-то уловка! Как только Гермиона свяжется с кем-нибудь из своих друзей, Виктор вновь появится и изобьет ее! Гермиона была сломлена. Она просто сидела целыми днями и пыталась отвлечься городской библиотекой, готовкой, уборкой...
На шестой день отсутствия Виктора, к ней в дом ворвались Кингсли Бруствер и работники министерства Магии и забрали ее с собой. Гермиона, ничего не понимая, трансгрессировала вместе с ними в Министерство и ее отвели в комнату опроса. Кингсли спросил ее:
— Мисс Гермиона Грейнджер, 18 лет, временно проживаете по адресу Визард стрит 17 / 6?
— Э, да... А скажите пожалуйста, министр Кингсли, в чем дело?
— Когда вы в последний раз видели мистера Крама?
— Около недели назад...
— А если поточнее?
— Двадцать пятого июля. Он собирался навестить родителей.
— А где вы были вечером 28 июля?
— Дома... Мистер Кингсли, объясните мне, что происходит?!
Кингсли посмотрел на Гермиону:
— Виктор Крам мёртв.
— Что?! — Ахнула Гермиона.
— Самоубийство...
— Как... — Гермиона сидела, не понимая происходящее,— Но он же... он же уехал в Болгарию! Он должен был жениться!
— В записке он это указал.
— В какой записке?!
Кингсли вытащил кусочек непромокаемого пергамента.
— Мы нашли это в его мантии.
Гермиона схватила пергамент и прочитала вслух:
«Простите меня за всё. Я не хочу больше жить, и веселить всех трюками на метле, как цирковая обезьянка. Я не хочу больше обманывать любимую и жениться на нелюбимой... но я им обеим желаю счастья. Мама, папа... Я вас люблю! Прощайте!»
Гермиона сидела, в шоке, уставившись на записку. Почерк его! Министр, тем временем, продолжал:
— Я понимаю, мисс Грейнджер, вам тяжело, но я считаю, вы должны знать... Он утопился в реке.
— Утопился? — Недоверчиво посмотрела на него Гермиона.
— Да. Его нашли благодаря поисковым чарам. Первой забила тревогу его мать. Она напрягла все свои связи в магическом Лондоне. Говорила, что Он всегда приезжал, когда обещал.
— И когда не обещал— тоже! — Пробормотала Гермиона.
— Что, простите?
— Министр, зачем я вам нужна?
— Мы подумали, что вам это будет важно...
— Погодите, но он недавно присылал мне своего Патронуса с сообщением!
— А что было в сообщении? — Поинтересовался Кингсли.
— Он сказал, что просит за все прощения... Что не может жениться на мне... Что у родителей — магический договор о браке с его невестой... Говорил, что я свободна...
— Возможно, он не хотел делать вам больно, мисс Грейнджер. Или чтобы вы брали вину на себя. Он всегда любил вас. Даже по словам стольких очевидцев, можно с уверенностью сказать, что он хотел жениться только на вас. Но его родители, как я понимаю, были против. Или, Возможно, всему виной его ранняя слава. Очень много молодых знаменитостей кончают жизнь самоубийством из-за внезапно настигнувшей их депрессии.
Гермиона судорожно вздохнула. Она до сих пор не верила в происходящее.
— Министр, я могу увидеть его тело?
— Если вам так угодно — конечно, мисс Грейнджер!

Они перенеслись в магический морг, где покойники были окутаны светло-синей пеленой и ждали своего погребения. Кингсли взмахнул своей волшебной палочкой и к ним, окружённый светло сиреневой дымкой, подплыл труп Виктора Крама. Гермиона вглядывалась в это самое ненавистное ей лицо. Он немного разбух в воде, сомнений не осталось- это был он! И, тем более, в магическом мире все определяется намного точнее, чем в маггловском. Ошибки быть не может! Гермиона отвернулась. На ее глаза навернулись слёзы. Предательские слёзы счастья. Эмоции переполняли ее, но она с усилием воли боролась с ними, чтобы не выдать своей радости.
Она посмотрела на Кингсли:
— Скажите, меня допрашивали, потому что подозревают в чем-то?
Министр замахал руками:
— Нет, что вы, мисс Грейнджер! Я бы никогда не подумал о вас так плохо! Как и о Поттере, Уизли и, даже, о мистере Малфое! Я же был с вами в Ордене Феникса! — Гордо произнёс Кингсли. — Вы — наши герои! Вы спасли нас от Волан-де-Морта! Благодаря вам никто сейчас не боится произносить его имя вслух!
— О, министр, — сквозь слёзы улыбнулась Гермиона, — Поверьте, вы тоже сыграли в этом сражении далеко не последнюю роль!
— Я благодарен вам! Просто так принято- допрашивать близких погибшего.
— По-моему, этим должны заниматься авроры или мракоборцы, не находите?
— Он— иностранный гражданин, Гермиона. А умер он на нашей земле. Попахивает международным скандалом.
— О, Боже! Сколько нюансов! Мне ещё многое предстоит выучить!
— Если вы закончите в школу— милости просим к нам в Министерство, мисс Грейнджер! Уверен, у вас есть все задатки для будущего министра Магии! — Подмигнул Кингсли.
Гермиона просияла, но, тут же пригасила себя, вспомнив, что она «потеряла любимого»

Виктора похоронили в Софии в фамильном склепе Крамов. Множество поклонниц проливали над ним свои слёзы, оставляя цветы, венки и свечи на его могиле. Гермиона же, стояла неподвижно, как статуя. Она не подходила к его родителям, не отвечала на вопросы репортеров... Гарри и Рон пришли «поддержать» ее. Когда возле могилы никого не осталось, Гермиона подошла к его огромному памятнику и, сквозь слёзы, промолвила:
— Если ты меня сейчас слышишь, знай: мне тебя не жаль ни чуточки! Спасибо за то, что освободил от своих последних приказов перед смертью... Я надеюсь, что вскоре забуду тебя!
Она с лёгким сердцем подошла к Гарри и Рону и они трансгрессировали на Софийский вокзал. Друзья сели в свободное купе — дорога предстояла долгая. Внезапно, дверь открылась и вошёл тот, кого она желала увидеть больше всех на свете! Гарри с Роном переглянулись и с улыбкой вышли. Гермиона с счастливым смехом бросилась к нему и, без малейшего колебания, поцеловала в губы.
Они сидели долго, не разжимая объятий. Ей так много хотелось ему рассказать, но она до сих пор не могла. Внезапно, Гарри с Роном вошли в купе, и одарили Драко и Гермиону ехидной улыбкой. Затем, посерьезнев, Гарри спросил:
— Ещё не показал ей?
— Что? Вы о чем? — Поинтересовалась Гермиона.
Драко внимательно посмотрел на неё и ответил:
— Послушай меня, Гермиона. То, что ты сейчас увидишь- ужасно! Но все это делалось только ради тебя! Запомни, ты не должна обсуждать то, что увидишь никогда и ни с кем! Даже с нами! Иначе, это грозит тебе смертью. Поняла?
Гермиона нерешительно кивнула.
Рон и Гарри заперли купе заклинанием, а Драко, направив свою палочку на Гермиону, произнёс:
— Легиллеменс!

Если раньше Гарри с Роном и сомневались в том, что пойдут ради Гермионы на всё, то после увиденного воспоминания поняли — даже всего, на что они способны, будет недостаточно чтобы, как минимум отдать ей долг за постоянную и бескорыстную помощь... Нужно сделать даже больше, чем они могут, чтобы доказать ей, и себе самим, их верность и преданность. А если учитывать, что она с четырнадцати лет находилась в плену у этого страшного человека, и ни разу, никак  и ничем не показала своё отчаяние, что ей нужна помощь — они были просто обязаны избавить ее от источника бед. Даже если на кону стояла их собственная жизнь... Даже если эта дорога вела прямиком в Азкабан!
Но, как говорил Малфой, можно попытаться избежать тюрьмы и сохранить своё доброе имя и безупречный статус перед обществом, если делать все с умом...
Первым делом, им нужно было алиби. Конечно, героев войны будут подозревать в самую последнюю очередь, но ведь, Гермиона связана отношениями с Виктором Крамом и ее, вероятнее всего,  будут допрашивать.
Драко был рад, что в прошлом они с отцом часто бывали в Лютом переулке и он знал, где и у кого можно приобрести нужное зелье. Пусть даже самое  редкое и дорогое.
Изучили расписание Крама: где и когда он должен быть.
Назначили день.
Все трое были полны решимости и ничто не могло остановить их.
Парни трансгрессировали на улицу, рядом с домом Гермионы и Крама. Гарри, надев мантию-невидимку, подлетел на метле к их окну. Гермиона сидела в кресле, уставившись в одну точку. Гарри впервые видел ее в таком ужасном состоянии. Даже во время поисков крестражей или во время сражения в Хогвартсе, она не была такой отрешенной! Она видела много смертей, возможно, убивала сама, но никогда не позволяла себе замыкаться внутри себя! А этот ублюдок ее сломал!
Он увидел, как Крам поцеловал ее в щеку и вышел из дома с метлой и большим чемоданом. Едва он сел на метлу, как Малфой, скрывающийся под мантией-невидимкой, подошёл к нему со спины и произнёс:
— Петрификус Тоталус !
Затем, схватив его за руку, он трансгрессировал с ним в Малфой-менор. Гарри и Рон прибыли следом.
Люциус и Нарцисса уже привыкли к подобным появлениям сына в их дом, поэтому, особо не ворчали.
Заперев комнату на множество запечатывающих, заглушающих и защитных заклинаний, Гарри и Рон связали Виктора магическими узлами. Драко опустил палочку и взгляд Виктора прояснился.
— Вы что творите?! Поттер, Уизли!
— Заткни пасть, Виктор! — Выплюнул Гарри. — После всего, что ты сделал— тебе прямая дорога в Азкабан!
— О чем ты говоришь?! — Побледнел Крам. И, внезапно, повернув голову, увидел Драко. — А ты что здесь делаешь?!
— О, поверь, все что ты сейчас видишь и ощущаешь на себе— полностью моя инициатива!
— А мы ее поддерживаем! — Подал голос Рон.
— Мы не будем ходить вокруг да около, Крам! Мы хотим, чтобы ты оставил Гермиону в покое! — Сказал Гарри.
— Ты с ума сошёл?! — Злобно прошипел Виктор. — Она моя!
— Ошибаешься! — Усмехнулся Драко. — Она - МОЯ!
У Крама расширились глаза:
— Что?!
Драко так хотел улыбнуться ему в лицо, но направляемый гневом и бесконечной ненавистью — не смог. Он подошёл к болгарскому ловцу и, со всей силы ударил его в челюсть. Гарри с Роном, также, пылая от ярости стояли и ждали своей очереди...
Они били Крама отчаянно. За то, что посмел тронуть самую бесценную, хрупкую, добрую... но, в то же время, самую мужественную  и справедливую девушку на свете. За то, что постоянно мешал ей быть счастливой. За то, что украл у неё детство и юность. Все эти годы...
В конце концов, когда его лицо стало похоже на месиво, ребята остановились. Рон вытащил бадьян и плеснул его на лицо Краму. Его шрамы тут же сошлись. Гарри, промолвив: «Эпискей!» - стёр следы побоев. Ребята его умыли и, оценивающе, посмотрев на труды своей работы, остались довольны. Крам выглядел свежо, будто и не был битым. Затем, приоткрыв глаза, он прошипел:
— Вы что, идиоты, думаете, я испугаюсь ваших подобий ударов?! Я, Виктор Крам, чемпион Дурмстранга и лучший ловец в мире?! Я на тренировках получаю травмы куда серьезней, чем вы нанесли мне! Вы думаете, что вы сможете чего-то от меня добиться?!
— Так мы не пытаемся ничего добиться избиением! - Насмешливо процитировал Рон Малфоя. — Мы просто отводим душу!
— Что ты мелешь, рыжий?! Поверь, когда я освобожусь, вы дорого заплатите!
— Ты никогда не освободишься, Крам! — Равнодушно произнёс Гарри. — Честно говоря, мы могли бы наложить на тебя заклятие Забвения, но, увы, Малфой нашёл способ возвращать память от этих чар, с помощью Легиллименции. Мы применим их к родителям Гермионы и всем остальным, кто был подвергнут этому заклятию... И, боюсь, тебя смогут быстро вытащить оттуда: всё-таки, ты — непоследний человек! ... Мы могли бы наложить на тебя Империус и заставить дать Непреложный Обет, чтобы ты оставил Гермиону в покое навсегда... Да-да! Ты не ослышался! Но, позволить тебе жить спокойно в твоей излюбленной Болгарии, жениться и наделать кучу подобий тебя, боюсь, будет слишком милосердно с нашей стороны. Как ты думаешь, Драко?
Драко кивнул.
— Вы уже спасли достаточно жизней, Поттер! Но, как оказалось, среди них были и те, кто недостоин жить!
Все это время, Крам сидел неподвижно и слушал бывших учеников Хогвартса. Он не мог поверить своим ушам.
— Вы... как вы узнали?!
— О, твой дружок Дмитрий нам многое поведал перед смертью! — С иронией произнёс Драко.
— Что?! Он проболтался?
— Ну, не сказать, что специально. По крайней мере, после того, как мы обо всем узнали.— Усмехнулся Драко.
— Смотри-ка, он переживает, не из-за того, что он умер, а из-за того, что проболтался! — Презрительно выплюнул Рон. — Плохой из тебя друг, Крам!

— О чем вы говорите?!
Драко подошёл к Краму и, направив на него палочку, произнёс:
— Легиллименс!
У Крама расширились глаза. Драко показал ему свою последнюю встречу с Гермионой, и то, как их обнаружил Дмитрий. Затем, то, как Дмитрий сидел в этой самой комнате, на том самом месте, где сидел сам Виктор, и, подвергался Круциатусу снова и снова. И, в конце, он увидел его страшную смерть. Крам закрыл глаза.
— Теперь ты понимаешь, Вики, мы тебя никогда не отпустим живым?— Мрачно усмехнувшись, сказал Рон.
Крам обреченно склонил голову и произнёс:
— Вы не понимаете, я действительно люблю ее!
— Да к чертям такую любовь! Ты ее мучил! — Разъяренно крикнул Драко.
Крам посмотрел на Драко совершенно другими глазами:
— Как же вы смогли одурачить меня! Всё это время я был уверен, что вы ненавидите друг друга!
— Поверь, одурачить тебя не так трудно! — Махнул рукой Драко. — Но ты вечно появлялся, когда у нас все налаживалось... Когда было все хорошо! Ты, как бельмо на глазу, мешал нам быть вместе! Мешал ей быть счастливой! Но, теперь, все кончено для тебя, Крам! Теперь мы с ней будем счастливы вместе и ты никогда не сможешь помешать нам!
Крам сжал кулаки. Его глаза наполнились яростью.
— Она не будет твоей! Я ей запретил быть с кем-то ещё! Я ей сказал, что она МОЯ! И она не ослушается меня! Она знает, что умрет, если ослушается! — Крам безумно улыбнулся. — И ты не сможешь этого отменить!
— Ещё как смогу! — Засмеялся Драко. — Но сначала — Круцио!
Крам пронзительно и протяжно закричал глубоким басом. Его крики наполнили комнату и, казалось, вот-вот заставят треснуть стёкла на окнах. Наконец, Драко опустил палочку. Крам заплакал. Уголки его губ опустились вниз, как у обиженного ребёнка. Гарри с Роном впервые в жизни улыбались, видя мучения и пытку под Круциатусом... Затем, Драко произнёс:
— Империо!
Гарри с Роном развязали Крама. Тот сидел, не двигаясь. Драко мысленно приказал ему вызвать Патронуса и отправить через него сообщение Гермионе. Крам приложил палочку к горлу и заговорил:
« Дорогая Гермиона! Прости меня за всю ту боль, что я причинил тебе! Я снимаю с тебя все обещания и забираю назад все свои просьбы и приказы, относительно тебя! Мне очень жаль, но я возвращаюсь в Болгарию. Я не смогу жениться на тебе, потому что моя семья заключила магический договор о браке с семейством Ганевых. Я должен жениться на Лее, а тебя - я отпускаю. Теперь ты свободна. Прощай!»
Затем, от своей руки, Крам написал предсмертную записку и прикрепил ко внутреннему карману мантии.
Под покровом ночи, Драко, накрывшись мантией-невидимкой, направил Виктора к самой глубокой реке. Надев на шею тяжелые гири, Виктор послушно зашагал на самую глубину.

Драко опустил волшебную палочку. Гермиона молча смотрела на ребят, с трудом осознавая реальность произошедшего. Она могла ожидать, что Драко способен пойти на убийство ради неё... Возможно, даже Рон. Но, Гарри... Она посмотрела на Поттера, который напряжённо, выжидающе следил за ней. Затем, тщательно подбирая слова, еле промолвила:
— Гарри... ты ведь... ты ведь даже пощадил Петтигрю, хотя он предал твоих родителей!
Гарри облегченно вздохнул.
— Знаешь, Гермиона, — не долго раздумывая, ответил он, — Петтигрю всего лишь предал их. Он один раз сказал - и всё! Всю грязную работу сделал Волан-де-Морт. А Крам мучил тебя на протяжении четырёх лет... И, тем более, моих родителей уже не вернуть. Возможно, будь они живы, я бы пошел на убийство ради них! Ведь семья — это наше всё! А моя семья— это ты... и Рон, конечно же...
Гермиона расплакалась. Друзья обняли ее, немного подвинув Драко. Долгое время она молча рыдала. Затем, обессилев, положила голову на плечо Драко и прошептала:
— Как же я люблю вас... идиоты...