шёпот дождя

Агата не отстранилась. Она замерла, чувствуя его тепло, слушая его размеренное дыхание. Сердце бешено стучало, но ей не хотелось делать ни шага назад.

Роман медленно провёл пальцами по её щеке, замирая на линии скулы, потом чуть ниже, у уголка губ. Её дыхание сбилось.

— Ты всё ещё молчишь, — тихо заметил он, не отводя взгляда.

— А что ты хочешь услышать? — прошептала она, голос её дрогнул.

Роман усмехнулся, но на этот раз в его улыбке не было привычного лукавства — только едва заметное напряжение.

— Например… — он чуть наклонил голову, прижимаясь к ней лбом крепче, — что я тебе не безразличен.

Агата невольно сжала ткань его рубашки, не осознавая, что делает.

— Это… — она сглотнула, — очевидно.

— Очевидно? — его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

Она кивнула, но он не отстранился. Вместо этого его пальцы легли ей на подбородок, едва заметно приподнимая его.

— Тогда скажи это.

— Что? — её голос был почти беззвучным.

— Что я тебе нравлюсь.

Агата почувствовала, как в груди всё сжалось.

Она не привыкла к таким разговорам. Не привыкла говорить о чувствах. А он… он всегда был для неё кем-то сложным, раздражающим, непредсказуемым. Но в этот момент, когда между ними не осталось и сантиметра, она поняла — отступать уже поздно.

Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. А затем, едва слышно, произнесла:

— Ты мне нравишься.

Тишина.

Она почувствовала, как Роман выдохнул, а затем мягко коснулся её щеки губами. Не поцеловал — просто замер, будто давая ей возможность привыкнуть к этому.

— Скажи ещё раз, — его голос был чуть хриплым.

Агата приоткрыла глаза, встретившись с его взглядом, и впервые за всё это время не отвела его.

— Ты мне нравишься, Роман.

Роман смотрел на неё, и его взгляд потемнел. Не от злости, не от раздражения — от чего-то, что Агата не могла сразу понять.

— Ещё раз, — прошептал он, будто проверяя, не передумала ли она.

Агата вздрогнула, но не отвела глаз. Он всё ещё держал её лицо в своих ладонях, его тепло будто окутывало её, не позволяя скрыться или сбежать.

— Ты мне нравишься, — повторила она, и в этот раз её голос был увереннее.

Роман усмехнулся, но на этот раз в этой усмешке не было насмешки — только какое-то внутреннее удовлетворение.

— Ну наконец-то, — пробормотал он, и прежде чем она успела ответить, провёл пальцами по её губам, заставляя замереть.

— Ты же понимаешь, что теперь от меня не отвертишься? — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём звучало нечто большее.

Агата почувствовала, как её сердце снова сорвалось в бешеный ритм.

— А я и не собиралась, — ответила она, и едва её слова сорвались с губ, Роман наклонился ближе, позволяя их дыханию смешаться.

Он не торопился, не настаивал. Но его взгляд говорил больше, чем слова.

Агата знала, что сейчас — тот момент, когда она может либо окончательно утонуть в этом чувстве, либо сделать шаг назад.

Но она не хотела отступать.

Поэтому, чуть приподнявшись на носках, она сама стерла расстояние между ними.

Роман не ожидал, что она сама сделает этот шаг, но и не отстранился. Наоборот — его руки крепче сомкнулись на её талии, словно давая понять, что он не собирается её отпустить.

Поцелуй был осторожным, но в нём чувствовалось что-то неизбежное, будто они давно шли к этому моменту. В его прикосновениях не было спешки, только уверенность, которая заставляла Агату поддаваться ему всё больше.

Она чувствовала, как горячие ладони мягко скользят по её спине, как пальцы зарываются в её волосы, притягивая ближе.

Когда они наконец оторвались друг от друга, в комнате стояла тишина, нарушаемая только их неровным дыханием.

Агата опустила взгляд, не зная, что сказать. Всё произошло так естественно, что она даже не успела задуматься о последствиях.

Роман медленно провёл большим пальцем по её щеке, заставляя снова взглянуть на него.

— Не убегай, — сказал он тихо, но в его голосе прозвучала твёрдость.

Агата вздрогнула, но не отстранилась.

— Я… — она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле.

Роман усмехнулся, снова по-доброму дразня её:

— Что, слов нет? Странно, обычно ты не теряешься.

Она закатила глаза, но всё равно осталась в его объятиях.

— Просто… не знаю, что теперь, — призналась она, неожиданно для себя.

Он наклонился ближе, их лбы почти соприкасались.

— Теперь? — повторил он, и в его тоне было что-то обещающее. — Теперь ты моя, Агата.