Часть 7
Ха Ён перевел взгляд на Хонг Иль. На его запястье — тот самый Walkman.Walkman брата.
Дыхание Ха Ёна участилось. Что-то внутри сжалось от злости и боли.
Девушка молча поднялась по ступенькам, шаг за шагом, пока не оказалась прямо перед ним.Он чуть отпрянул, но Ха Ён спокойно, но уверенно протянула руку и сняла плеер с его руки.
— Это не твоё, — сказала она тихо, но с холодной решимостью.Он ничего не ответил.
Повернувшись, она опустила взгляд на брошенный на земле рюкзак Ый Гёма.Подняла его — он был пыльный, ремешок почти оторвался.Сжав его крепче, спустилась обратно вниз, туда, где сидел её брат.
Он всё ещё тяжело дышал, глаза были полны ярости и растерянности, губа разбита, а кулаки сжимались в судорогах.
Она встала перед ним на колени, и, мягко положив ему на колени сначала Walkman, потом рюкзак, сказала:
— Вот. Это снова твоё. Никто больше не отберёт.
Ый Гём не сразу посмотрел на вещи. Он смотрел на неё. Впервые за долгое время — просто смотрел.Словно пытался поверить, что всё это реально. Что кто-то действительно рядом.
— Кан Юн Ги? — подала голос Ха Ён, оглядываясь.
Он стоял немного в стороне, наблюдая за сценой с беззаботным видом, но тут же повернулся к ней.
— Да, красотка? — лениво усмехнулся он, закинув руки за голову.
— Сделай одолжение. — голос её звучал строго, но спокойно.
— Какое? Для тебя — что угодно, — подмигнул он, сделав шаг ближе.
Ха Ён указала подбородком в сторону Ый Гёма, который сидел, опустив голову, тяжело дыша. На его рубашке были пятна крови и грязи.
— Можешь одолжить свою одежду этому проблемному хулигану? — сказала она серьёзно. — И помоги ему дойти до уборной.
— Я постираю всё сама и верну тебе. Обещаю.
Кан Юн Ги приподнял бровь и рассмеялся:
— Эй, кто тут хулиган?! — возмутился Ый Гём, поднимая голову.
Ха Ён повернулась к нему и, не говоря ни слова, шлёпнула его по затылку.
— Конечно же ты. — сдержанно сказала она, глядя прямо в глаза. — Сиди молча.
Кан Юн Ги хмыкнул и уже начал снимать куртку:
— Ну раз так... Ладно, старик, пошли. Сегодня ты под моей заботой, не привыкай.
Пока Кан Юн Ги возился с одеждой, Ха Ён обернулась к подруге.
— Су Мин... — тихо сказала она, слегка виновато улыбнувшись.
Подруга уже ждала её чуть поодаль, с сумкой на плече.
— Прости, я сегодня не смогу никуда пойти... — Ха Ён отвела взгляд, будто ей было стыдно. — Мне нужно быть с братом.
Су Мин взглянула на Ый Гёма, который сидел, едва дыша, и только кивнула, с пониманием.
— Ладно... Береги его. — тихо сказала она и улыбнулась. — Ты ведь не просто так называешь его хулиганом.
Ха Ён слабо усмехнулась, а затем снова посмотрела на брата. Тот, хоть и хмурился, но, похоже, уже чувствовал себя немного спокойнее рядом с ней.
Когда Су Мин ушла, а Ый Гём с Кан Юн Ги направились в сторону уборной, Ха Ён осталась одна перед лестницей, где всё ещё лежал Сын Джун, тяжело дыша. Хонг Иль и его друг стояли чуть в стороне, будто не знали, что делать.
Ха Ён медленно подошла к ним, её голос был громким и резким:
— Эй, вы! — выкрикнула она, и оба парня вздрогнули.
— Забирайте своего дружка! — строго сказала она, указывая пальцем на Сын Джуна, лежащего на земле.
Хонг Иль открыл было рот, но увидев её взгляд, сразу опустил голову и быстро метнулся к другу. Второй парень последовал за ним.
— Сами начали — сами и разгребайте, — бросила Ха Ён, не сдерживая раздражения в голосе.
Парни молча подняли Сын Джуна, тот тяжело опирался на их плечи, его лицо было в крови, губы вздуты, а глаза полны злобы и унижения.
Прежде чем они скрылись за углом здания, Сын Джун бросил на Ха Ён мрачный, полупустой взгляд.
Она не отвела глаз. Ха Ён пошла по дорожке в ту сторону, куда ушёл её брат. Через пару минут она заметила их — Ый Гём уже переоделся в одежду Юн Ги, а тот держал его школьную сумку и бодро шёл рядом. Они спокойно беседовали, как будто ничего не произошло.
— Спасибо большое! — сказала Ха Ён, подойдя ближе и глядя на Юн Ги с искренней благодарностью.
— Брось, мы с ним друзья, — отмахнулся тот с лёгкой улыбкой, поправляя рюкзак на плече. — Я на ютубе смотрел, как выводить пятна крови, постираю и завтра в школу принесу. Не парься.
— Я бы и сама могла, — ответила она, приподняв бровь.
— Не принуждайся, принцесса, — сказал Юн Ги, подмигнув.
Ха Ён фыркнула, но сдержала улыбку. Она посмотрела на брата — тот молчал, опустив голову, но в его взгляде была тихая благодарность.
— Ты в порядке? — мягко спросила она, приблизившись к нему.
— Ага, — коротко ответил Ый Гём. — Спасибо, что остановила меня...
— За мою помощь нужно платить, — с усмешкой сказала Ха Ён и неожиданно прыгнула брату на спину.
— Эй! — Ый Гём резко отреагировал, поймав её за ногу, чтобы не уронить, и машинально подхватил её, как будто так и надо. — Ты с ума сошла?!
— Поздно, ты уже несёшь свою карму, — засмеялась она, удобно устроившись у него на спине и обняв его за шею. — Давай, герой, неси меня домой. Пока Кан Юн Ги.
— Тяжёлая ты, знаешь? — проворчал он, но на лице промелькнула лёгкая улыбка.
— Ну и неси молча. С тебя массаж спины потом.
— Да ты просто пользуешься моментом, Ха Ён.
— Ага. И мне нравится, что ты ничего не можешь с этим поделать.
Они шли дальше по улице — она на его спине, он с поцарапанным лицом и рюкзаком в одной руке, но впервые за весь день между ними повисло тёплое, почти домашнее молчание.
***
На следующий день Ха Ён не пошла в школу. Просто… не хотелось. День выдался тёплый, но почему-то в груди было тихо и немного пусто.
— Сегодня как-то даже тихо, — прошептала она сама себе, заходя в дом.
Сбросив обувь, она прошла по коридору и остановилась возле двери комнаты старшего брата.
Она не заходила туда давно. Как будто боялась. Или просто не была готова.
Ха Ён толкнула дверь — та тихо скрипнула. Внутри всё было так же, как тогда.
Те же аккуратно сложенные книги, стопка кассет на полке, фотографии на стене. Всё на своих местах. Только свет… Обычно здесь всегда было светло, будто само солнце заглядывало в окно. А сегодня — тускло, будто и день не хочет сюда заглядывать.
Девушка медленно подошла к кровати и села на край. Пробежалась взглядом по комнате. На тумбочке — его любимый плеер, чуть дальше — засохший браслет из ниток, который она когда-то ему сплела.
Она провела рукой по покрывалу и тихо выдохнула.
— Ты ведь не ушёл навсегда, да?.. — прошептала она, почти не слышно.
Ха Ён наклонилась, взяла со стола старую фоту и перевернула в пальцах. Пальцы дрожали чуть-чуть, почти незаметно.
Комната была полна тишины. Но это была не пугающая тишина… А скорее, воспоминания.
Прошло несколько минут. Ха Ён всё ещё сидела на кровати, глядя в окно, когда её телефон завибрировал.
Звонила мама.
Она быстро ответила:
— Да?
В трубке послышался сбивчивый, взволнованный голос.
— Ха Ён, быстро в больницу!
Девушка мгновенно напряглась.
— Мам, что случилось? С тобой всё хорошо?..
Короткая пауза. Потом голос матери дрогнул:
— Ый Гём... Он в больнице.
И — гудки. Связь оборвалась.
Ха Ён замерла на секунду. Казалось, земля ушла из-под ног. Она вскочила с кровати, чуть не уронив телефон, и, запинаясь, натянула кеды. Сердце колотилось, как бешеное.
— Ый Гём?.. В больнице?.. Почему?!
Она не помнила, как выбежала из дома.
Ха Ён добежала до больницы почти не чувствуя ног. Сердце стучало где-то в горле, дыхание сбивалось, в глазах — тревожная пелена. Подбегая ко входу, она вытерла слёзы рукавом и почти вбежала внутрь.
У входа, на скамейке в приёмной, сидела мама. Она тяжело дышала, держась за грудь. Рядом стоял Сын Джун — молчаливый, опущенный взгляд, сжатые кулаки. Он даже не посмотрел на Ха Ён, когда она вошла.
— Мам! С тобой всё хорошо?! — в панике бросилась она, подходя ближе.
— Всё нормально, не волнуйся… — прошептала женщина, но голос её дрожал. — Это… просто нервы.
Ха Ён порылась в кармане, быстро достала таблетку, и, увидев автомат с водой, подбежала к нему, бросила монеты, схватила бутылку и вернулась. Присев рядом, она вложила таблетку в ладонь матери:
— На… выпей. Тебе нужно, мама.
— Ты бежала? Сядь, отдышись… ты вся в поту… — попыталась улыбнуться мать, но лицо у неё оставалось бледным.
— Со мной всё хорошо, посмотри на себя! Выпей! — настаивала Ха Ён, протягивая воду. Женщина, поджав губы, кивнула и приняла таблетку.
Пока мама пила, Ха Ён скользнула взглядом на Сын Джуна. Тот по-прежнему стоял, словно камень, и наконец поднял на неё глаза.
Он хотел что-то сказать, но, кажется, не находил слов.
После принимание тоблетки мама медленно встала со скамейки и подошла к Сын Джуну. Он попытался скрыть лицо, будто стыдясь, но женщина мягко взяла его за руку, остановив жест.
— Что с твоим лицом? — спросила она, всматриваясь в рану у него на скуле.
Сын Джун хотел отвести взгляд, но она не дала ему отойти.
— Не трогай. Если будешь тереть — шрам останется. Надо намазать…
Она вздохнула.
— Мальчики... Всегда с синяками ходят. Всё на себе тащите, всё скрываете. А мамы потом с ума сходят от беспокойства.
Ха Ён, молча наблюдавшая за ними, подошла к стойке регистратора, где среди бинтов и антисептиков лежали аптечки. Она взяла пластырь, вернулась и аккуратно приклеила его на рану Сын Джуна.
Он вздрогнул, удивлённо посмотрел на неё.
Впервые за всё время между ними повисла тишина, не такая враждебная, как обычно.
— Ха Ён, — сказала мама, обернувшись, — это друг Ый Гёма. Побудь с ним, хорошо?
— Что я?.. Зачем?.. — начала было девушка, но не успела договорить:
мама уже развернулась и пошла по коридору, скрывшись за дверью.
Сын Джун продолжал смотреть на Ха Ён. И на этот раз в его взгляде не было ни бравады, ни колкости — только усталость.