4.ПЭЙТОН ТОЖЕ?..
Слезы жгли глаза, но Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
-Не плакать. Ни за что.
За дверями подъезда бушевала буря – грохот, приглушенные крики, хриплый голос Брайса: «...ТЫ ПОСМЕЛ ЕЙ НАПИСАТЬ?! ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ОНА ПЕРЕЖИЛА?!», резкая отповедь Пэйтона, которую я не могла разобрать. Потом – оглушительный удар, звук падающего тела и... тишина.
Сердце упало. "Барсик..." – вырвалось шепотом. Я бешено дернула ручку запертой двери внедорожника. Бесполезно. Идиот!– мысленно кричала я Брайсу, но еще больше – себе. Зачем я ему рассказала? Зачем втянула его в это?
Дверь подъезда распахнулась. Первым вышел... Пэйтон. Он шел чуть сгорбившись, прижимая платок к разбитой губе. Глаза, темные и нечитаемые, на мгновение встретились с моими. В них не было триумфа, только усталость и какая-то странная опустошенность. За ним, тяжело дыша, появился Брайс. Его костяшка была содрана, на щеке краснела ссадина, но взгляд горел холодной яростью. Он шел прямо к машине, не оглядываясь.
Пэйтон остановился на тротуаре, глядя ему вслед.
Пэй-Холл! – его голос, хриплый от напряжения, прозвучал резко в вечерней тишине. Брайс обернулся.
Пэй-Предупреждаю один раз. Не лезь больше. И то, что я нашел... это не оружие против нее. Понял?
Брайс не ответил. Он лишь бросил на него взгляд, полный немого обещания, и сел за руль. Дверь захлопнулась, замки щелкнули. Он завел мотор, резко выжал сцепление.
-Барсик, он... что он тебе сказал? Что он нашел? Он знает про... них? – слова вылетали пулеметной очередью.
Брайс тронулся с места так резко, что меня прижало к сиденью.
Бра-Он знает. – сквозь зубы процедил он. Лицо было каменным. -Знает, что ты приемная. Знает, что приемные – отбросы. Знает их фамилии. И да, он нашел рычаг. Но не на тебя. -Он резко свернул за угол. -Он нашел моих биологических родителей, Т.И Тех, кто сдал меня в приют в три года. И тех, кто сдал его.
Я замерла, не в силах переварить услышанное.
-Его? Пэйтона? Он тоже...?
Бра-Да. – Брайс сжал руль так, что пластик затрещал. -И его история... не слаще нашей. Он переводился из-за них. Из-за того, что они объявились и начали клянчить деньги, угрожая скандалом. Он нашел способ их... нейтрализовать. Собрал компромат. И когда он искал инфу про тебя, наткнулся на ниточку, ведущую к моим корням. Он подумал...Брайс с горечью усмехнулся. -...что я знаю про них и скрываю. Что мы с тобой – одна большая ложь. Вот почему он полез в твое прошлое. Не чтобы тебя задеть. Чтобы понять, что я за тип, который взял его в свою банду.
В голове все перевернулось. Его колкие взгляды, навязчивое внимание, этот странный вопрос в коридоре... Это не была просто злоба или желание задеть. Это был страх? Недоверие? Попытка разобраться в человеке, который внезапно стал частью его нового круга?
Бра-Он сказал, что сообщение... это была глупость. Попытка спровоцировать, чтобы ты сама пришла и объяснила, кто я на самом деле. Он не ожидал, что я ворвусь к нему как ураган. -Брайс вздохнул, и напряжение в его плечах немного спало.
Бра-Когда я ему вломил... он не сопротивлялся по-настоящему. Просто сказал: Теперь мы квиты. Я ткнул в ее больное место, ты – в мое. Больше не лезь. И я не лезу. И дал слово.
Я молча смотрела на мелькающие за окном огни. Гнев уступал место странному смятению. Он... такой же? Тоже сломанный? Тоже прячущий боль за стеной высокомерия и злости? Эта мысль была одновременно пугающей и... притягательной.
-Ты веришь ему?– тихо спросила я.
Брайс долго молчал.
Бра- Не знаю, Т. И. Он парень сложный. Опасный. Но слово... он держит. Как я тебе говорил. И то, что он рассказал... оно объясняет многое. Но это не оправдание того, как он с тобой поступил.- Он посмотрел на меня. -Ты в порядке?
Я кивнула, хотя внутри все еще бушевало.
-Прости, что из-за меня ты...
Бра-Никогда не извиняйся за то, что я защищаю тебя. – он перебил мягко, но твердо.
Бра-Всегда. Без вопросов. Но теперь... теперь выбор за тобой. Хочешь – я сделаю так, что он исчезнет из твоей жизни. Из института. Навсегда. Хочешь... можешь попробовать понять. Но будь осторожна. Очень осторожна.
Дома было тихо. Горничная ушла, оставив ужин в духовке (иногда, когда мы задерживались, она готовила нам) Но есть не хотелось. Я сидела на огромном диване в гостиной, укутавшись в плед, и смотрела в одну точку. Мысли крутились вокруг одного имени. Пэйтон Мурмайер. Враг. Тот, кто ткнул в самую страшную рану. Но теперь... еще и тот, кто носит такую же рану под броней.
Мой телефон завибрировал. Неизвестный номер. Опять? Сердце бешено заколотилось. Я открыла сообщение, ожидая новой угрозы, нового укола.
Неизвестный (Пэйтон):Камендио. Твое молчание – лучший ответ. Но скажи Холлу: я предупредил. Его корни– не моя тема. И твои – тоже. Квиты. Больше не трону. Ни тебя. Ни его.
Я перечитала сообщение несколько раз. Сухо. По делу. Никаких извинений. Но... обещание. Границы. Я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Острая паника отступала. Он не будет использовать то, что нашел. Он отступает. По-своему.
Но квиты? Разве можно стать квитами после такого?
На следующий день в институте атмосфера была наэлектризована. Все в банде Брайса знали о вчерашней драке. Дилан смотрел на меня с необычной серьезностью, Джейден нервно улыбался, Ник и Чейз перешептывались. Сам Брайс держался с подчеркнутым спокойствием, но синяк под глазом и содранная костяшка говорили сами за себя.
Пэйтон появился ближе к большой перемене. Он шел один, в темных очках, скрывающих синяк под глазом, губа была слегка распухшей. Он не смотрел в мою сторону. Вообще ни на кого не смотрел. Прошел мимо, как призрак, исчезнув в аудитории. Его отчужденность была ледяной. Даже более полной, чем мой вчерашний игнор.
Ра-Ну что, перемирие?– тихо спросила Райли, наблюдая за его исчезновением.
-Не перемирие. – ответила я, следя за дверью, в которую он вошел.
-Перемирие – это когда обе стороны согласны. Это... нейтралитет. Окопы.
Ава-Выглядит надежно, Как бетонная стена.
Но я не была уверена. В его сообщении не было извинений. В его поведении – ни капли раскаяния. Только холодное соблюдение условий перемирия, навязанного силой Брайса. И тайна, которую он раскопал, висела между нами незримой, грозной тенью. Он знал. Он всегда будет знать мою самую страшную тайну. И я знала его.