Тихий уголок у костра.

1991 год — последняя ночь у озера

Они сидели на берегу, держась за руки. Лёгкий ветерок поднимал рябь на воде, и небо уже начинало темнеть. Юра смотрел на Володю боковым зрением — тот был расслаблен, но в глазах читалось ожидание.

— Ты правда можешь выбрать любой город? — спросил Юра, наконец прервав тишину.

— Да, — кивнул Володя. — Мне не принципиально, лишь бы это было моё решение.

Юра обдумывал это. Он хотел сказать что-то важное, но слова застряли где-то в горле.

— А если... — он вздохнул, — а если я скажу, что хочу, чтобы ты был рядом?

Володя развернулся к нему и улыбнулся.

— Значит, я останусь.

Юра посмотрел на него с лёгким недоверием.

— Так просто?

— А почему бы нет?

Юра почувствовал, как внутри всё сжалось — но это было не тревожное чувство, а, наоборот, что-то тёплое, настоящее.

— Тогда давай вместе, — сказал он, и его голос был твёрдым.

Володя улыбнулся ещё шире.

— Вместе, Юрка.

Он наклонился ближе и поцеловал его — мягко, бережно, но в этом поцелуе было всё: их воспоминания, их годы разлуки и их будущее, которое теперь становилось общим.

Юра крепче сжал его руку.

И ночь стала самой тёплой в их жизни.

1992 год — начало новой жизни

Они сняли небольшую квартиру на окраине города. Денег было в обрез, зато было своё пространство — пусть даже с облезлыми обоями и мебелью, доставшейся от прошлых жильцов.

— Это не просто квартира, — с серьёзным видом сказал Володя, ставя на стол две кружки чая. — Это начало нашей великой эпохи.

— Эпохи чего? — усмехнулся Юра, разворачивая газету с объявлениями о работе.

— Эпохи нас.

Юра хмыкнул, но внутри у него всё сжалось от счастья.

Они устраивали ночные разговоры на кухне, обсуждая свои планы. Володя мечтал открыть свою мастерскую по дереву, а Юра пытался понять, чего хочет от жизни. Они работали на случайных подработках, смеялись, ссорились из-за немытой посуды, мирились под тихий треск пластинок, которые купили на блошином рынке.

Но главное — они были вместе.

1994 год — Герда

— Нам нужна собака, — заявил Володя, стоя посреди комнаты с серьёзным видом.

— Нам нужна зарплата, — возразил Юра, не отрываясь от книги.

— Юр, ну правда. Я видел щенков у соседей. Белая, пушистая, похожа на медвежонка.

— И что?

— Она ждёт нас.

Юра вздохнул, закрывая книгу.

— Ты уже решил, да?

— Конечно.

Так в их жизни появилась Герда — маленький белоснежный комочек, который сначала боялся каждого звука, но быстро освоился и превратился в настоящего хулигана.

Они гуляли с ней по паркам, катали её в тележке из магазина, кормили из рук.

— Это не собака, а лиса, — сказал Юра, когда Герда в третий раз за день утащила его носки.

— Это наше чудо, — поправил его Володя, а потом подмигнул. — Как и ты.

Юра покраснел, но не стал спорить.

1995 год — счастье в мелочах

Счастье оказалось не чем-то грандиозным. Оно было в утреннем запахе кофе, в смешных записях на холодильнике, в вечерах, когда они лежали на полу и спорили, чей ход в шахматах.

Было в том, как Володя засыпал на Юриных коленях под старый фильм, а Юра не решался пошевелиться, лишь бы не разбудить его.

Было в том, как они гуляли по первому снегу с Гердой, смеялись, когда она пыталась ловить снежинки пастью.

— Ты счастлив? — однажды спросил Володя, когда они сидели на балконе, кутаясь в пледы.

Юра посмотрел на него, на эти родные глаза, на улыбку, которая вот уже несколько лет была для него самой тёплой.

— Да, — ответил он. — А ты?

Володя потянулся и мягко поцеловал его в висок.

— Абсолютно.

И в этот момент Юра понял: то лето в лагере действительно осталось с ними.

Навсегда.