Мимолётный альянс

Обдумав всё случившееся, слова Дерика и свои ощущения, я просто отпускаю ситуацию. Я не могу на неё повлиять, так? Так. Думаю, уже было объявление о том, что «американская шпионка» прибудет сегодня на ужин к королевской семье. Поэтому всё, что я могу сделать — сохранять спокойствие и молчать. Главное, чтобы с последним не было проблем. Увы, порой мне не удаётся это сделать. Уже смеркается, и я нервно закусываю губу. Никаких распоряжений от Дерика не поступало, и он сам не появлялся. Да и ночь пугает меня... мой Хайд развлекается в это время на полную катушку.

Дверь за спиной открывается, и я оборачиваюсь.

В спальню входит женщина с тёмными волосами, собранными в тугую ракушку. Она высокая, стройная и в элегантном костюме. Следом за ней двигаются две девушки в форме... в передниках, упаси боже. Они горничные, как я понимаю. Всё происходит быстро. Девушки ввозят столики, накрытые белыми скатертями. Женщина резко и чётко отдаёт им приказы на французском. Ни черта не понимаю.

Дверь закрывается, и женщина поворачивается ко мне. Она скептически осматривает мои спортивные штаны и футболку. Да, я снова позаимствовала одежду в шкафу. Увы, им придётся с этим смириться.

Незнакомка быстро подходит ко мне и хватает мой подбородок, поворачивая голову.

— Я сейчас тебе врежу, — угрожаю, отбивая её руку. Но она, словно не понимает меня. Подхватывает прядь моих волос. Она её нюхает! Боже, больная какая-то! Затем её руки проходят по моему телу, и я уже не в силах вынести это.

— Хватит! Я требую объяснений! — возмущаюсь я.

Женщина закатывает глаза и шумно вздыхает, словно я её утомила.

— Мадемуазель, моё имя Полин. Я придворный модельер, стилист и визажист. Сюда меня прислали для того, чтобы я вас подготовила к королевскому ужину. Мне нужно ознакомиться с материалом, — произносит она с сильным акцентом и снова делает шаг ко мне, а я — от неё.

— Я не материал, а человек. Это раз. Два, вежливость и этикет никто не отменял. Три. Сама справлюсь. И абсолютный верх наглости — щупать меня! Ясно? — Складываю руки на груди и зло смотрю на неё.

— Американка, — отворачиваясь, с нескрываемым отвращением цедит Полин. Хотя женщина сказала это на французском, но здесь и понимать нечего. Кстати, она мне тоже не нравится. Выскочка.

— Если вам так не нравится моя страна, как и я, то дверь вон там, — цежу я.

— Дерик меня убьёт. Так что предлагаю скорее со всем разобраться. Вы помыли волосы. Это хорошо. Начнём с наряда, чтобы определиться с причёской и макияжем...

— Но... я умею сама, — произношу я. Врушка. Не умею. Эта Полин странная, и веет от неё враждебностью. Чувствую, разрисует меня, как клоуна.

— Без моей профессиональной помощи, мадемуазель, вы будете выглядеть хуже, чем уже есть. Обычно я получаю идеальный материал, а здесь... — Она снова окидывает меня пренебрежительным взглядом и кривится. — Много работы. Не знаю, как я успею вылепить из этого что-то сносное...

Задыхаюсь от грубости и оскорблений. Так позволено, вообще, разговаривать с людьми? Ладно, я. У меня с головой проблемы, а эта дамочка? Да пошла она.

— Я не нуждаюсь в помощи не квалифицированного обслуживающего персонала. Поэтому освободите мою спальню, и прошу, сходите к логопеду, у вас ужасная дикция. Не знаю, как люди могут разговаривать с этим, — фыркая, передразниваю её манеру. На щеках Полин проступают красные пятна.

— Дерик. Я отказываюсь, — шипит она. Да неужели и у неё есть этот чёртов наушник? Агенты долбанные.

— Нет. Я не буду. Почему ты заставляешь говорить меня на варварском языке при ней? Я не хочу! — Полин переходит на французский, стоя в дверях.

Женщина поворачивается ко мне и снимает наушник.

— Вас, мадемуазель, — произносит и, поджимая губы, протягивает мне наушник.

— А кнопка где?

— Джина!

Из динамика раздаётся громкий голос Дерика.

— Он не понадобится. Микрофон включён всегда.

Вставляю в ухо маленькую пластиковую таблетку.

— Не ори! Полин первая начала. Она меня оскорбляет. Ладно, ты. Я не собираюсь тебя соблазнять, но то, как эта дамочка высказывалась так о моей внешности, просто неприемлемо.

— Хватит ныть, Джина. Здесь условия ставлю только я...

— Я тебя пошлю к чёрту сейчас, если будешь продолжать в той же манере. Я веду себя нормально, и не ною. Я готова пойти туда с тобой, но соберусь сама. Ясно?

— Ты не сможешь соответствовать...

— Да пошёл ты! Я смогу всё, если захочу! И даже... даже смогу завалить тебя, понял? Я сделаю это! Это уже угроза! Встретимся вечером!

Срываю с себя наушник и бросаю его в Полин.

— Вы свободны. Я отказываюсь от ваших услуг окончательно. И раз он нас слышит, то я в данный момент Хайд, и психически нестабильная американка! А у нас принято, лупить, ясно? Так что...

Подскакиваю к одному из столиков и срываю с него скатерть. Там лежит столько косметики, что на секунду я озадаченно приподнимаю брови. Но вспомнив о своей злости, хватаю палетку с тенями и замахиваюсь.

Полин с криком исчезает за дверью. Отлично.

Кладу палетку обратно и сажусь на пол, угрюмо смотря на дверь.

— Плевать. Инга сотню раз учила меня всему этому. И я не проиграю Дерику. Не сдамся.

Уверенно поднимаюсь на ноги и беру со столика всё, чем пользуется Инга. Обычно я не запоминаю такую ерунду, но сейчас, в критическое время, мой мозг просыпается и включает доктора Джекилла.

До вечера ко мне больше никто не приходит, и это меня немного успокаивает. Думаю, не стоит говорить, что косметика это не моё. Сейчас мне бы так помогла Инга. Сестра быстро сообразила бы, что к чему, и сделала бы невозможное. Я скучаю. Надо же, за много лет я никогда не чувствовала подобного. Инга была неугомонной сестрой. Она всегда попадала в какие-то жуткие ситуации и смеялась в лицо даже полицейским. Она порой меня раздражала и бесила из-за своего лёгкого восприятия проблем. Но сейчас... одна в этой стране я крайне одинока. И мне хочется позвонить Инге, а не могу. Как будто... мёртвому. Ты вроде ненавидел его, презирал, пытался сбежать от этого человека, но когда его не стало, начинаешь испытывать настоящие чувства к нему. Наверное, это хороший опыт. Вернусь домой и обниму сестру.

Выбрав только светло-бежевые тени, тушь, немного тональной основы и румян, осматриваю себя в зеркало и отмахиваюсь. Чур меня. Лучше, не смотреть.

Возвращаю все вещи по местам и открываю второй столик. Там много плоек, расчёсок, лаков, гелей для волос, всяких других средств, о которых я не имею никакого понятия. Останусь с распущенными. Да, лучше всё равно не будет. Ни один лак для волос не сделает из меня потрясающую красотку.

За окном уже очень темно, я включаю бра и не знаю, когда придёт Дерик, но нужно быть готовой. Полностью готовой ко всему. На кровати лежит только один наряд в чехле.

Расстёгиваю замок, и в глаза бросается цвет ткани.

— Нет! — Отскакиваю от кровати и мотаю головой.

Нет. Нет. Нет.

Пусть меня лучше убьют. Нет.

Панически залетаю в гардеробную и задвигаю двери. Ищу защёлку и задвигаю её. Отползая назад, продолжаю мотать головой, не веря, что в жизни может быть так много совпадений. Это чушь какая-то... невероятно, странно, ненормально... нет.

— Джина!

Вздрагиваю от громкого голоса Дерика.

— Так, сейчас не время играть в прятки. Я и так позволяю тебе слишком много...

— Я одеваюсь! — отвечаю, выбирая взглядом, какое платье арендовать сегодня.

— Джина, чёрт! Здесь довольно хлипкий замок, и я его сломаю. Твоя одежда на постели. Если ты что-то придумала, то...

— Я не могу это надеть, Дерик. Я не могу... я выберу что-нибудь отсюда, ладно?

Он что-то бормочет себе под нос на французском, а затем раздаётся треск. Двери разъезжаются в разные стороны. Вот это сила!

— Ты рехну...

Замолкаю на полуслове и замираю с приоткрытым ртом. Дерик, тот самый любитель тёмных и чёрных расцветок, стоит передо мной в алом костюме. В алом! АЛОМ! Четвёрка ему безумно идёт, как и чёрная рубашка, как и уложенные волосы, как и злой оскал. Боже мой...

— Ты потрясающий. Выглядишь просто великолепно, Дерик. Тебе очень идёт этот цвет, — шепчу я.

На лице Дерика на несколько мгновений проскальзывает удивление, а затем он кривится и поправляет платок у себя на шее. Это так... импозантно для него.

— Ты почему ещё не одета? Мы должны уже ехать! Давай, Джина, нам нельзя опаздывать.

Дерик приближается ко мне, но я вжимаюсь спиной в полки с одеждой и мотаю головой.

— Нет. Не надену. Пойду голая. Но это не надену.

— Чёрт, да что не так?!

— Цвет. Он... он... плохой.

— Джина, у меня полно дел, и нет времени на твои капризы, ясно? Давай, — Дерик хватает меня за локоть.

Обиженно поджимаю губы.

— Я не могу, — шепчу, когда он выводит меня в спальню.

— Мне неинтересно...

— Хорошо, раз ты такой любопытный, то я скажу. Этот цвет, — указываю на чехол, — недопустим для моей внешности.

— Для тебя все цвета недопустимы, но ты как-то справлялась с этим раньше. Давай, — Дерик грубо толкает меня к кровати, и я падаю на неё.

— Пошёл ты...

— Джина, — рычит, приближаясь ко мне.

— Он дарил мне этот цвет... Дин! Понимаешь? На одно свидание притащил мне серьги с бриллиантами, а я просто послала его к чёрту! На второе — букет чёртовых цветов, я ненавижу их! На третье он принёс мне палантин... идентичного цвета. Цвет индиго, как Дин его зазывал. И я любила этот цвет, пока меня не кинули, использовав мою глупость. Не надену это, — категорично мотаю головой.

Дерик тяжело вздыхает и качает головой.

— Ты так сильно любила этого парня, раз до сих пор всё, что с ним связано не даёт покоя?

— Да, наверное, да. Он был первым и последним. Пусть Дин и не всегда был тем, кто точно угадывал мои странные предпочтения, но узнавая меня, часто попадал в цель. Я... ты не понимаешь. Он говорил красивые слова, набрасывая на меня этот палантин. Обещал, что его подарок будет согревать меня так же, как его руки. Он был мечтой... Ненавижу этот цвет. Это цвет предательства и боли, — прочищаю горло и бросаю печальный взгляд на платье.

— Что ж, значит, мне сейчас срочно нужен мистер Хайд. Вызывай его и начинай бороться с парнем, который ни черта не знал о тебе.

— Но...

— Чёрт, Джина, неужели ты, действительно, считала, что была важна ему? Нет. Он играл с тобой, пользовался твоей юностью, охотился на тебя. Ему нужно было только одно. Пять лет прошло. Ты подросла, но не умом, разумеется. Он подставил тебя сейчас, подарив украденный кулон. И теперь не вынуждай меня говорить то, что тебе не понравится. Ладно, уговорила. Дело не в цвете, не в кулоне, не в разбитых коленках, не в твоих колкостях, не в твоём Хайде, дело в тебе.

— Но разве не в парне? Обычно именно так утешают, — замечаю я.

— А кто сказал, что я буду тебя утешать? Нет. Я преследую свои цели и не люблю врать. Так что именно ты была виновата во всём. Если бы ты немного включила свои мозги, то увидела бы, что он всего лишь обычный охотник. Для него было важно сорвать цветок, ясно? Европейцы это любят. Они пользуются доверчивостью глупых девчонок и затем смеются у них за спиной. Думаешь, он не рассказывал о тебе своим друзьям, и они вместе не обсуждали это? Обсуждали и осмеивали тебя. К тому же ты ему была не пара. Раз у него были деньги на бриллианты, то точно ты не могла ему соответствовать. Теперь ясно, что не наряд виноват в твоих страхах, а ты сама? Поэтому одевайся и не тяни время.

— Какой же ты козёл, — фыркая, хватаю чехол и направляюсь в гардеробную.

— Ты заслужила такого парня, как Дин. Ничему не научилась, Джина. Поумней...

— Пошёл ты, — кричу, захлопывая дверь, и зло смотрю на сломанную защёлку.

Не научилась? Да из-за него вся моя жизнь пошла наперекосяк! Я встречалась с другим парнем пять лет, и он тоже меня кинул! Урод!

Достаю платье и кручу его в руках. Ненавижу этот цвет. Обещаю, что этот наряд засуну в задницу Дерику, ну или в рот, ну или порву. Из принципа.

Натягивая его на себя, понимаю, что это вовсе не платье. Это комбинезон из плотного шёлка с корсетом внутри.

У меня в жизни не было подобных вещей. Стоит ли говорить о том, что я не знаю, как его носить?

— Ладно. Мне нужна твоя помощь. Я не могу застегнуть это уродство, — недовольно говорю.

Двери открываются, и Дерик входит в гардеробную. Он грубо хватает ткань и стягивает её.

— Полегче.

— Втяни живот. Тебе бы следовало немного...

— Закрой рот и застегни этот чёртов замок. У меня нет живота! Это рёбра. Я не модель, и всё с моим телом нормально... ты специально? — вскрикиваю, когда Дерик царапает мою кожу замком, застёгивая его.

— Да, — выдыхает мне в ухо, немного наклонившись.

— Законченный...

— Обувайся и пошли. Ты выглядишь сносно. Для американки сойдёт.

Обиженная его невниманием и отсутствием комплимента даже в этой ситуации, достаю из чехла босоножки и обуваюсь. Бросив взгляд на своё отражение, даже не хочу отмечать выгодные стороны своей внешности.

Дерик выходит из спальни, и я — за ним. Он что-то говорит в свою таблетку, и мы спускаемся. Я направляюсь к большим дверям, а Дерик — в сторону гостиной.

— Эм, мы не пойдём так? — удивляюсь я.

— Нет, мы поедем на машине.

— Зачем? Ведь мы в замке, не так ли? Или королевский ужин состоится где-то в другом месте?

— Нет. Он состоится в замке. Но никто не должен знать, что ты находишься здесь под моим присмотром.

— Ясно.

Цокая, иду за Дериком, и мы выходим из гостиной в небольшой холл, а оттуда на улицу. Слева высокая стена, ограждающая это крыло от остального замка, впереди лес и подъездная дорожка. Рядом с машиной стоит один человек из охраны. Он кивает Дерику и предлагает мне руку, чтобы я села в автомобиль.

— Американские женщины независимые. И мы сами справляемся с этим, — бросаю я, юркая в салон.

— Американские женщины слишком глупы в своём феминизме. Они ничего не знают об этикете, — говорит Дерик.

— Значит, им будет прощён хук прямо тебе в челюсть, так что лучше закрой рот и поехали, — фыркая, пристёгиваюсь и отворачиваюсь к окну.

Мы едем по дороге и останавливаемся перед воротами. Здесь тоже есть пост охраны. Так. Бежать, думаю, точно не получится. Пора забыть об этом варианте спасения. Спускаясь по извилистой дорожке, мы останавливаемся перед ещё более массивными серыми воротами, через которые машину пропускают, и мы попадаем в город. Проехав ещё немного, мы оказываемся на центральной дороге, по которой куда-то едут обычные люди.

— Даже не думай, Джина. Двери заблокированы, и я буду стрелять на поражение, — предостерегает Дерик.

— Я, вообще, об этом не думала, кстати. Я просто... забыла уже, как выглядит эта площадь и ресторан Ромье. Как улыбаются люди, и как, вообще, всё могло быть. Я нервничаю, — тихо признаюсь.

Бросаю взгляд на колесо обозрения, светящееся разноцветными огоньками.

— Ненавижу высоту.

— Как насчёт мороженого?

Удивлённо поворачиваюсь к Дерику.

— Я только за. Желательно где-то в Америке, — издаю нервный смешок, а на лице Дерика не дёргается ни один мускул.

— Мы сделаем круг и подъедем к основным воротам. Там будут репортёры.

— И там же будет король, да?

— Да. Но тебе необязательно с ним видеться. Ты пройдёшь мимо репортёров, ответишь на пару вопросов, покажешь товар лицом, и всё. Через пять минут я проведу тебя обратно. Следи за языком, Джина.

— Ненавижу репортёров, — кривлюсь я.

— Их никто не любит...

— Мой отец... я же тебе говорила, что он был журналистом из жёлтой прессы. Он писал всякие гадости о людях, лез в их жизни и судьбы, ломая их. Я бы тоже на месте мамы с ним ругалась и, вообще, сама бы его выгнала. Ненавижу ложь. Ненавижу, когда люди, ради наживы, заставляют кого-то страдать. Ненавижу это, поэтому я выбрала редакторство и новые открытия, чтобы помогать людям, а не топить их. Хотя... думаю, мне достался гадкий характер отца, и я это тоже ненавижу. Мистер Хайд во мне от него. — Горечь подбирается к горлу, и я обнимаю себя руками.

— Пожалуйста, ничего не говори, Дерик. Не хочу сейчас слышать твои язвительные и унизительные комментарии. Мне и своих хватает в голове.

Дерик молчит. Слава Богу.

Мы выезжаем, как я понимаю, на дорогу ведущую к центральным воротам замка. Моё сердце стучит, и эти удары отдаются по всему телу. Воздуха не хватает. Так ярко вокруг. Всё светится. Ворота открываются, и я вижу величественный замок... дворец, который стал для меня адом. Неторопливо двигаясь по извилистой подъездной дорожке, мы вливаемся в круговое движение перед огромной лестницей, на которой стоит охрана. Её очень много. Вижу людей... репортёров, которые фотографируют гостей, прибывающих сюда, и я тоже их различаю. Они все блистают, как на ковровой дорожке. Боже мой...

— Джина. — Ладонь Дерика ложится на моё обнажённое плечо, и я вздрагиваю, поворачивая к нему голову.

— Ты справишься. Твой мистер Хайд тебе поможет. — Убирает свою руку и поправляет наушник в ухе.

— Мне бы твою уверенность. И мы уйдём, да? Сразу после этого уйдём? — нервно уточняю.

Он прочищает горло, и наши взгляды встречаются.

— Я должен тебя кое о чём предупредить. Я не рассчитывал, что до этого дойдёт...

— Лучше не надо. Хватит того, что мне предстоит сделать. Для меня это огромный стресс. Я не любитель внимания. Это меня жутко пугает. И в данный момент я нахожусь в собственном пекле, поэтому давай без твоих страшилок, ладно? Прояви немного человечности и жалости ко мне. Помолись там своим Богам, чтобы я не грохнулась ненароком. — Провожу ладонями по волосам, поправляя их.

— Тебе откроют дверь, и только после этого ты выйдешь из машины. Никакой самодеятельности, Джина. Для твоего же блага... убеди этих людей, что не представляешь угрозы...

— Я поняла. Давай уже сделаем это. Иначе упаду в обморок.

— Улыбайся. Это всё, что от тебя нужно.

Дерик выходит из машины, и я вижу мужчину, отделяющегося из толпы. Он в чёрном костюме и направляется к нашей машине. Чёрт, можно исчезнуть прямо сейчас? Пожалуйста.

Нет, исчезнуть не получилось.

Дверь открывается, и мужчина протягивает мне руку в белой перчатке. Сколько у них белых перчаток? Даже Полье был в белых перчатках...

— Леди Реджина.

Кто? Я? Да нет, я просто...

Боже, мне надо выйти. Ноги словно приросли к полу машины. Я не хочу... не могу... я... сделаю это. Давай, это твой страх? Так борись с ним. Плевать на всех, ты никогда не обращала внимания на то, что о тебе говорят! Ты шла дальше! Так иди...

— Благодарю, — произношу, а внутри словно что-то переключается, и я улыбаюсь мужчине. Облокачиваясь на его руку, вспоминаю все просмотренные фильмы. Сначала опустить на землю одновременно две ноги, а потом подняться. Эти чёртовы каблуки. Нельзя было кеды мне дать?

Вспышки слепят, отчего я на пару секунд замираю и жмурюсь.

— Не закрывайте глаза, смотрите вниз или вбок, — шепчет мужчина.

Моргая, смотрю на него, и он ведёт меня на дорожку. Я вижу Дерика, стоящего позади. Он кивает мне. Что дальше? Бежать? Танцевать? Помереть?

— Мисс!

— Американка!

— Та самая американка!

— Шпионка!

— Мисс, можно вопрос?

Нет, только не к этим людям. Они толкаются, чтобы протиснуться ближе ко мне. И меня ведут именно туда. Оборачиваюсь, и Дерик мне снова кивает. Козёл. Почему он не рядом?

Охранник отпускает мою руку, и я делаю один вдох.

— Мисс, вам понравилось в Альоре?

— Благодарю за вопрос. Да, страна удивительная, особенно великолепна природа. Но я пока ещё многое не успела увидеть, чтобы восхититься всеми плюсами Альоры. Надеюсь, что у меня ещё будет время, — отвечаю, сдержанно улыбаясь девушке, и она что-то быстро говорит в диктофон.

— Мисс, вы высказались о нашей стране, как о диктаторской тюрьме! Это ваши слова?

Поворачиваюсь к парню, тычущему мне в лицо диктофон.

— Думаю, из-за моего американского сленга ваш информатор не до конца понял сказанное.

— Вы не говорили о диктатуре? У нас есть свидетель...

— Говорила, вы правы. Я говорила о том, что мне так жаль людей, живших в ужасных условиях диктатуры. Я искренне сопереживаю вашей прошлой истории, пока нынешний глава государства не взял всё в свои руки. И я рада, что благодаря туризму сейчас у многих есть возможность узнать Альору ближе.

— Достаточно, — резко произносит Дерик и берёт меня за руку.

— Это был глава службы безопасности. Он держит американку и слишком близок с ней. Это новый ход американских шпионов? — Доносится из толпы.

— Вот именно об этом я и говорила. Теперь нам с тобой приписали роман, — кривлюсь я, поднимаясь по лестнице.

— Не обращай внимания. Мне приписывают романы даже с мужчинами.

Удивлённо приподнимаю брови, поворачивая голову к Дерику.

— Ты знаменитость?

— Нет, я всего лишь мужчина, как бы прискорбно это ни звучало. Репортёры любят раздувать из этого проблему. Вот твоя мечта и сбылась, Джина. Замок перед тобой. — Дерик указывает головой вперёд, и мы останавливаемся.

Если сказать, что я поражена, то это будет ложью. Я в ужасе от роскоши, красоты и размеров. Снизу замок казался меньше, а сейчас...

— Боже мой, он великолепен. Его реставрировали?

— Да. Тридцать лет назад.

— Здесь сады, фонтаны и скульптуры. Слишком пафосно, не находишь?

— Королевский замок и должен быть таким. Это лицо страны. И любой шпион должен понимать, что у нас достаточно средств, чтобы его устранить.

— Это угроза?

— Это факт. Пошли. — Дерик ведёт меня в сторону каких-то зелёных площадок. Мы проходим мимо пар, кивающих нам, а затем я слышу: «та самая американка».

Дерик уводит меня от всей этой роскоши, и я ему благодарна. Останавливаемся за высокими кустами роз. Мимо проходит официант.

— Хочешь выпить?

— А это законно? Как бы... я здесь не на милой девчачьей вечеринке, — шепчу я.

— Нам придётся побыть здесь дольше, чем я планировал, и ты можешь немного расслабиться...

— Стой. Как дольше? Ты сказал ранее, что мы только пройдём мимо репортёров, покажем «товар лицом», и всё. Как это теперь побыть дольше? — шиплю, бросая взгляд на официанта, ожидающего ответ на вопрос о напитках.

Дерик дёргает головой, и парень быстро ретируется.

— Я говорил тебе, что преследую свои цели. Меня не волнуют твои чувства. Ты играешь по моим правилам. И если я говорю, что мы задерживаемся, значит, ты молча ждёшь дальнейших указаний.

— Ты лжец. Я по доброй воле решила тебе помочь и опровергнуть слухи, а ты меня подставил. Ты...

— По доброй воле? У тебя не было выбора, Джина. Ты американская шпионка...

— Но ты сказал, что веришь мне. Ты сказал, что согласен с тем, что произошло недоразумение.

— На войне все средства хороши, Джина. Неужели, тебя этому не учили? Ты должна была оказаться здесь, и ты оказалась здесь.

Внутри всё сжимается от паники и ярости. Как он мог так со мной поступить? Это бесчеловечно. Это просто возмутительно.

— Сейчас же спущусь обратно и расскажу этим репортёрам, что я заложница, понял? Я тебе поверила...

Дерик останавливает меня, хватая за локоть.

— Сколько раз можно повторять: никогда не доверяй мужчинам. Или тебя прошлое ничему не учит? Нам нужна женская глупость, а вы и рады позволять нам пользоваться ей. — Его губы искривляются в подобии усмешки, которая больше походит, на издевательскую гримасу.

— Знаешь, ты прав. Я дура, раз решила, что ты можешь отличаться от них. От этих мужчин, которые только и хотят узнать все слабости, ударить по ним и наслаждаться победой. Пусть ты презираешь меня из-за того, что я американка. Но я живая, слышал? И сейчас мне противно, что порой я вижу в тебе человека, а не фанатика, который не хочет воспринимать людей, как себе подобных...

— Эти сопли...

— Да, сопли, которые ты тоже презираешь, верно? Ты всё и всех презираешь. А знаешь почему? Потому что ты мёртвый. Внутри ты камень, который недостоин понимания. У него есть история, есть место пребывания, но нет души и сердца. Пусть это наивно, но какой бы некоммуникабельной, асоциальной, грубой или бестактной я ни была, моё сердце билось влюблённо. И я рада тому, что билось оно не с таким мужчиной, как ты. Ты бы его убил и превратил в самого себя. Жизнь меня всё же научила забывать о таких чёрствых, циничных и беспринципных людях, как ты. И я жду минуту, когда ты исчезнешь из моей жизни навсегда. Пожалуйста, сейчас можешь воспользоваться своим оружием и угрозами, потому что я отказываюсь дальше вести с тобой диалоги и помогать тебе. — Выдёргиваю руку из его хватки. В глазах Дерика мелькает что-то непонятное, но даже задумываться не буду, что именно. Я устала от того, что он себе позволяет. Устала от этой Альоры и этих мужчин, от загадок, тайн и подозрений. Я хочу забыть. Хочу...

За спиной раздаются быстрые шаги, и я немного отодвигаюсь от Дерика, но смотрю прямо ему в глаза. Он меня услышал и точно понял. Он отомстит мне.

— Наконец-то, ты здесь. Я думал, что меня разорвут. Можно, я спрячусь с тобой? Дерик, ты говорил про американку... — кажется, что моё сердце перестаёт биться. Дерик резко вскидывает голову.

— Ох, простите, я не знал, что ты не один.

Нет... не может быть...

Медленно поворачиваюсь, и меня словно ударяют по груди. Дыхание сбивается.

Улыбка на мужских губах быстро гаснет. Карие глаза, сверкающие любопытством, наполняются чем-то, напоминающим шок.

— Реджи?

— Дин?

https://authorlinamoore.ecwid.com/Мимолётный-Альянс-Книга-1-p190004229 

Купить книгу. 

В шапке профиля ссылка на сайт, если не получается перейти по той, что выше