Глава 8
Я нетерпеливо барабанила пальцами по перилам и ждала, когда гудки в трубке сменятся знакомым голосом.
- Теа, рад тебя слышать! - наконец раздался как всегда веселый и беззаботный голос Эдварда.
- Привет, Эдди, - я невольно улыбнулась, а внутри все замерло от звука его голоса. - У меня все хорошо. А ты как?
- Как всегда прекрасно, - по тону, которым были произнесены эти слова, я поняла, что он улыбался. - Элис на тебя чертовски зла. Может, расскажешь, что случилось?
Я слабо улыбнулась. Похоже, Эдвард воспринимает нашу с Хейли ссору как типичную женскую размолвку и ничего более. Его можно понять: мы с Элис и раньше часто спорили, порой не разговаривали по нескольку дней, а потом все равно мирились.
- Может, потом? - я уклонилась от ответа. - Лучше расскажи, что у тебя нового.
- Моя жизнь очень скучная, - отозвался Эдди, а потом добавил (я уверена, что эти слова сопровождались хитрым прищуром): - Конечно, пока в ней снова не появляешься ты.
Я покраснела и не сумела сдержать глупую улыбку. Общение с Эдвардом всегда поднимало мне настроение, я могла наконец-то забыть о проблемах и просто смеяться вместе с ним.
- Я соскучился по тебе, Теа, - после короткой паузы сказал Эдди. Я затаила дыхание, а потом, все же успокоив бешеный ритм сердца, тихо ответила:
- Я тоже, Эдди.
- Ужасно сопливо.
Сиплый баритон заставил меня буквально подпрыгнуть на месте и едва не выронить телефон из рук. Андерсон стоял в дверях, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди, а на его губах играла насмешливая и ужасно едкая ухмылка. Легкий ветерок, словно играя, перебирал его спутанные волосы, в сумерках лицо мужчины казалось еще более красивым, а расстегнутые верхние пуговицы на рубашке только добавляли образу привлекательности и шарма. Мое сердце, до этого бьющееся слишком быстро, пропустило удар, а потом снова заметалось в груди раненой птицей.
- Теа, ты тут? Что случилось? Кто там с тобой?
Я дрожащей рукой убрала волосы со лба и поднесла телефон к уху, не отводя широко раскрытых глаз от Андерсона.
- Я перезвоню тебе, Эдди. Прости... - я дрожащими пальцами сбросила вызов и спрятала телефон в карман. Первое удивление уже прошло, на смену ему пришла злость на стоящего передо мной мужчину. Сколько он тут уже стоит? Как я могла его не заметить?
- Я пришел предупредить, - Андерсон оттолкнулся от косяка двери и стал ровно. Теперь его лицо выражало некую смесь угрозы, безразличия и тревоги, что в целом создавало пугающую картину. - Не стоит совать свой нос туда, куда не следует. Если будешь чересчур любопытной, мне придется принять меры, - он бросил на меня долгий, внушительный взгляд и уже развернулся, чтобы уйти.
- Хочешь, чтобы я не лезла, куда не надо? - воскликнула я. - Тогда отпусти меня! - я перенесла вес на одну ногу и постаралась держаться как можно увереннее.
- Условия тут ставлю я, - Андерсон сделал шаг вперед, угрожающе нависая надо мной и глядя сверху вниз. - А ты их выполняешь, - мужчина поднял руку и ткнул меня пальцем в грудь, заставив отойти на шаг. Здравый смысл подсказывал, что на этой ноте и следует завершить нашу беседу, но внутри меня все еще кипели злость и обида за подслушанный разговор и брошенную так внезапно фразу. "Ужасно сопливо!" Да что он вообще знает о романтике?!
- Я ничего и никому не должна, - спокойно ответила я, исподлобья глядя на мужчину. То, что он был выше меня на целую голову как минимум, конечно, не добавляло желания спорить, но для меня рост значит не много.
- Ошибаешься, - протянул Джеймс и ухмыльнулся. - Ты подписала контракт, согласно которому делаешь то, что говорю тебе я.
- Я не собираюсь выполнять условия такого подонка, как ты! - незамедлительно выплюнула я. Глаза Андерсона, казалось, стали ещё темнее, жилка на шее вновь натянулась, а брови сдвинулись к переносице. Я невольно сделала еще один шаг назад, испугавшись такой перемены в его настроении. Похоже, я невольно сболтнула лишнего: всё-таки переходить на взаимные оскорбления - низко.
- Ты считаешь меня подонком... - процедил Джеймс. Его взгляд на секунду метнулся в сторону, а потом вновь остановился на мне, став ещё более злым и угрожающим. - Тогда кто же ты? Устроилась в мой дом, украла папку с документами... Разве мамочка не учила, что воровать - плохо? Или, может, она тоже не могла похвастаться своей честностью?
- Не смей впутывать ее!
Не отдавая себе отчета в своих действиях, я замахнулась и ударила его по щеке. Если при первых словах Андерсона мне и стало немного стыдно, то теперь все другие эмоции затмила жгучая ненависть к стоящему передо мной монстру. Он не имел права так говорить о ней, вообще упоминать её! Как можно быть настолько гнилым человеком?!
Слёзы непроизвольно брызнули из глаз, дыхание сорвалось, я еле удержалась на ногах и попыталась отогнать навязчивые воспоминания. Поглощенная внутренними эмоциями, я на секунду забыла об Андерсоне, но он сам напомнил о себе, мертвой хваткой вцепившись в мои запястья.
- Отпусти! - крикнула я, когда его руки встряхнули меня с ужасной силой. Я отчаянно моргала, чтобы избавиться от пелены слез на глазах, и наконец сфокусировала взгляд на мужчине, но легче от этого не стало: я сразу поняла, что он в бешенстве. На правой щеке Джеймса виднелся красноватый след от удара: я не рассчитала силу и замахнулась слишком сильно.
- Ах ты маленькая дрянь! - прорычал Андерсон, продолжая сжимать мои руки. - Я предупреждал тебя! Предупреждал?! - я отчаянно пыталась вырваться и уже ощущала приближение истерики. Широко открытые глаза Андерсона смотрели на меня с нескрываемой ненавистью, казалось, будто в них нет ничего, кроме темноты, всепоглощающей и бесконечной, уничтожающей всё на своём пути. - Предупреждал?! - рявкнул он, и мне на мгновение показалось, что мои барабанные перепонки не выдержат. - Отвечай, бл*ть!
Я отчаянно закивала. Сил сдерживать слёзы уже не было; они текли по щекам, оставляя неприятные мокрые дорожки, застилали происходящее мутной пеленой. Мощный рывок сбил меня с ног, а упасть не дала хватка Андерсона: он куда-то тащил меня. Я отчаянно брыкалась и пыталась притормозить хоть как-то, но всё тщетно: мужчина оказался сильнее. Он выволок меня с террасы в комнату, потом в коридор, держа теперь уже за одну руку и не ослабляя хватки.
Когда он потащил меня вниз по лестнице, я споткнулась на одной из ступенек и упала, больно ударившись спиной о перила, но Андерсон даже не подумал остановиться: он стремительно спускался вниз, и мне пришлось подняться на ноги, несмотря на сильную боль в позвоночнике. Мы миновали коридор и остановились у чулана под лестницей. Тут мне стало по-настоящему страшно. О Боже, надеюсь, он не читал моё досье до конца!
Расширив глаза от ужаса, я принялась вырываться с удвоенной силой. Вот оно, то, что может быть хуже смерти. Если он знает о моём страхе, то непременно воспользуется этим! Андерсон рывком открыл дверь, а потом оглянулся на меня. Его губы тронула коварная усмешка, а у меня уже не было ни сил, ни воли на то, чтобы снова ударить его. Остался только страх.
Мужчина втолкнул меня внутрь и захлопнул дверь так быстро, что я даже не успела сориентироваться. Не помня себя от страха, я отчаянно забарабанила ладонями по дереву. Волна ледяного ужаса накрыла с головой, а осознание того, что я одна здесь, в кромешной темноте, сводило с ума.
- Открой! Джеймс! - взвыла я, обезумев от ледяного ужаса, нахлынувшего вместе с щелчком замка. - Открой! Не надо! Андерсон! - на глазах выступили слезы, а кожу на руках неприятно саднило, но я не прекращала отчаянно колотить в дверь и кричать. Голос сорвался, в горле запершило, и я закашлялась. Страшно. Мне очень страшно. Я задохнусь здесь, я умру в мучениях... - Ненавижу! Чтоб ты сдох! Чтоб ты сдох... - я прислонилась лбом к двери и беспомощно зарыдала.
Клаустрофобия. Если с маленьким ростом, внутренней скованностью и депрессией можно было смириться, то эта фобия преследовала меня всегда. Андерсон знал о том, что я страдаю этой болезнью, значит, точно читал заключение психолога о моем текущем состоянии. Он знал, что меня нельзя запирать в маленьком пространстве, знал, чем это чревато. Чем это закончилось в прошлый раз...
Тогда моя болезнь впервые проявила себя в таком жутком свете. Я застряла в лифте на несколько часов, каждая секунда из которых казалась адом. Мой телефон разрядился, диспетчерская служба где-то задерживалась, а на крики и просьбы о помощи никто не отзывался. Я не помню, о чем думала тогда, из ощущений в голове остался только дикий животных страх. Мама рассказывала, что меня нашли с канцелярским ножом в руке и свежим слабым надрезом на запястье. Не знаю, что случилось бы, если бы мастера приехали на полчаса позже... Может быть, тогда я не сидела бы здесь и не ощущала этот панический ужас снова.
Меня передернуло от неприятных воспоминаний. Гнетущее чувство чего-то ужасного с каждой секундой только усиливалось, на лбу выступили крохотные капельки пота. Глядя в темноту широко раскрытыми глазами, я медленно попятилась назад, в надежде, что этот чулан не такой маленький, каким кажется, а спустя секунду уперлась спиной в холодную стену. Призвав на помощь всю силу воли, я медленно обшарила пространство справа от себя, затем слева: помещение было действительно маленьким, катастрофически маленьким - не больше метра в ширину и двух в длину. По углам стояли щетки, швабры, ведра и прочие нужные для уборки вещи.
Я сползла вниз по стене, тревожно вслушиваясь в гробовую тишину вокруг. Любой случайный шорох заставлял вздрогнуть, я сидела как на иголках и боялась пошевелиться.
Пожалуйста, пусть эта пытка закончится...
Минуты превратились в часы, время казалось бесконечной тягучей рекой, по которой я плыла ужасно медленно. Сколько я уже здесь? Час? Два? Может, сутки?
За дверью иногда слышались шаги. Они то казались вестниками спасительной надежды, то несли леденящий душу страх, то вызывали лишь равнодушие. Капельки пота стекали по лицу, повторяя путь уже высохших слез, глаза болели: я держала их широко раскрытыми и смотрела прямо перед собой в одну точку. Сплошная темнота вокруг только усиливала ужасное душевное состояние, казалось, ещё чуть-чуть - и я точно свихнусь.
Кислорода становилось всё меньше и меньше, и, хотя я знала, что это лишь иллюзия, страх задохнуться никак не отпускал. Когда я попыталась подползти к двери и позвать кого-нибудь, головокружение и тошнота резко усилились - и я безвольно, всё так же медленно упала на пол. Странно, но было совсем не больно, или я просто не ощущала боли. В глазах потемнело: я поняла это по редким светлым бликам, вспыхивающим посреди сплошной черноты.
Меня клонило в сон. Может, потому что прошло уже слишком много времени, а, может, потому что я находилась в предобморочном состоянии. Все чувства померкли, даже безграничная ненависть к тому, кто запер меня здесь, казалась не такой уж и сильной. Хотелось только одного: прекратить эти мучения. Мозг уже давно потерял власть над моим телом, оно действовало, направляемое только больным сознанием.
Я приподнялась на локтях и отползла в угол, судорожно хватая ртом воздух. Мне вдруг почудился какой-то шорох, и я в одно мгновение отпрыгнула в сторону, дернув ногами так, будто их вот-вот схватит невидимое чудовище. Сердце в груди бешено колотилось, голова кружилась, а перед глазами мелькали странные тени и образы.
Боже, я схожу с ума...
Очень тихо. Ни звука, только мое хриплое дыхание разрывает тишину вокруг. Так, словно весь мир вымер, только я осталась.
Руки шарили в углу в поисках неизвестно чего. Что я ищу? Не знаю. Происходящее уже не воспринималось, я чувствовала себя бестелесным духом, который действует по чьей-то злой воле.
Кто я? Как я ни старалась, не получилось вспомнить даже имени. Моя голова - как чистый лист, там уже не осталось ничего...
Резкий щелчок - и я подпрыгнула от неожиданности, вжалась в стену и подогнула колени к себе. Хотелось закричать, но в горле застрял ком, мешающий даже застонать. Что со мной происходит?
Полоса яркого света ослепила меня, от чего я свернулась в комочек и закрыла лицо руками. Слёзы текли по щекам, в ушах шумело, так что воспринимать происходящее стало просто невозможно.
"Вот и всё, можешь выхо... Эй, ты чего? Ребята, у неё нож!"
- Вставай.
Я дернулась и рывком оглянулась по сторонам. Кто это говорит? Голоса звучали в моей голове, как что-то смутно знакомое, но давно забытое. Уже невозможно было понять, что из этого реальность, а что - иллюзия больного сознания...
- Хватит ломать комедию, Грин.
"С ума сошла, дура?! Скорее, вызовите скорую! У неё кровь!"
Смысл слов оставался где-то за гранью восприятия. Я не одна? Здесь кто-то есть? Свет слепил, не давая возможности разглядеть хоть что-то, а потом я вдруг почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо. Ужас и страх овладели всем моим существом, я неистово закричала, вскочила с места и, почувствовав внезапный прилив сил, бросилась сама не зная куда.
Удар, руки упираются во что-то холодное и жесткое, лоб пронзает неприятная боль. Ещё секунда - и я чувствую, как лечу вниз, цепляясь за всё, что попадается под руку - и снова удар, а за ним темнота...
...
Я попыталась открыть глаза, но сил не хватило даже на это. Сквозь приоткрытые веки я смутно различала очертания какого-то помещения, залитого ярким светом электрической лампы. Рядом со мной стояли двое мужчин, их лиц я не видела, однако могла слышать тихие голоса.
- Вы поступили очень, очень глупо, - твердил первый голос - встревоженный и сердитый. Человек злился на своего собеседника и явно был очень рассержен.
- Сам знаю, - огрызнулся второй, смутно знакомый и довольно грубый, а потом, словно поколебавшись, спросил отрывисто: - Когда она очнется?
- Не знаю, - немного смягчившись, ответил первый. - Она сильно ударилась головой, к тому же, заработала сильное нервное потрясение, - в последних словах явно проступил укор.
- В любом случае, об этом происшествии следует умолчать, - сухо отозвался второй голос. Где я могла его слышать? И вообще, что происходит? Почему я так слаба?
- Как скажете...
Окончания фразы я не услышала: силы словно разом покинули тело - и я опять погрузилась в темноту.
...
Второе пробуждение оказалось удачнее первого: я смогла полностью открыть глаза и даже повернуть голову, чтобы определить свое местоположение. Вокруг было темно: похоже, сейчас ночь. Мне удалось различить очертания мебели и окон, за которыми царил всё тот же полумрак. Я лежала в своей комнате в полном одиночестве. Рядом стоял стул с резной спинкой, на нем я заметила миску, наполненную водой, и марлевую повязку. Только сейчас я поняла, что на лбу у меня лежит точно такая же, липкая и холодная.
Подняв руку, я ощупала голову. Широкий бинт, обмотанный вокруг неё, держался крепко, так что понять, что под ним, мне не удалось. Тогда я попыталась вспомнить все предшествующие события и разложить их "по полочкам" в голове.
После ужина я заперлась в своей комнате, говорила с Эдди, а потом пришел Андерсон... Мы поругались, и я ударила его... Точно! Я разом вспомнила все, что произошло в тот вечер. Он запер меня в кладовке, значит, из-за произошедшего там я и лежу сейчас с перебинтованной головой. Сколько времени прошло с момента нашего разговора с Андерсоном? Как долго я сидела в чулане? И что произошло, пока я там находилась?
Последнее, что я помнила - захлопывающаяся прямо перед носом дверь и кромешная темнота, бешеный стук сердца в груди и леденящий душу ужас... Похоже, всё остальное мой мозг решил благоразумно "пропустить". Оно и к лучшему: мне до сих пор страшно даже вспоминать свои ощущения в первые минуты нахождения там.
А потом была короткая сцена, которую я помню совсем смутно: только то, что рядом с моей кроватью стояли двое мужчин и о чем-то говорили. Предположим, что одним их них был Андерсон. Тогда кто другой? Может, кто-то из прислуги?
Мои размышления были прерваны щелчком открывающейся двери. Я прикрыла глаза и сделала вид, что сплю, и в тоже время напряженно следила за выходом, глядя из-под опущенных ресниц. В темноте можно было различить до боли знакомую мужскую фигуру. Я еле сдержалась, чтобы не дернуться и не забиться в угол, подальше от него. Теперь я точно знала: этот человек - чудовище, настоящий монстр.
Андерсон подошел ближе, остановился буквально в метре от меня и сложил руки за спиной. Я не видела его лица, но не удивилась бы, если бы на губах мужчины играла насмешливая ухмылка. Мне вдруг страшно захотелось влепить ему ещё одну пощечину - и плевать, что потом он опять может запереть меня в чулане!
- Пришел полюбоваться плодами своих трудов? - тихо спросила я. Джеймс вздрогнул, но промолчал: похоже, не ожидал, что я так быстро очнусь.
Конечно, тогда ему было бы гораздо проще!