Глава 8
Аника
Мы приезжаем в то же самое кафе, что и вчера, и заказываем немного поесть. Честно говоря, еда не лезет мне в рот, чего нельзя сказать об Елисее. Он уплетает за обе щеки, ещё и доедает моё.
— Фух, — с облегчением вздыхает парень, доев всё до последней крошки, и откидывается на спинку кожаного диванчика. — Нужно передохнуть.
— Ты действительно был так голоден? — спрашиваю я, помешивая колу соломинкой.
— Угу, — отвечает он, не отрывая глаз от того, как я обхватываю губами соломинку и делаю глоток колы. — Ох, не делай так, а то у меня встанет.
Я чуть не давлюсь колой и с возмущением смотрю на этого наглеца. Неужели его действительно возбуждает всё, что я делаю?
— Тебя возбуждает, как я пью колу?
— Ну не совсем. Я представил, как ты сосёшь мой член вместо соломинки. Вот это возбуждает.
— У тебя пубертат?
— Нет, просто ты очаровательная. И у меня встанет, даже если ты будешь мыть пол на четвереньках.
— Аргх. Ты неисправим, Елисей, — закатываю глаза и складываю руки на груди.
— Сегодня устроим ночную вылазку, — говорит серьёзным тоном, заставляя меня сесть прямо. — Осмотримся внутри, может, найдём тайные комнаты или подвал. Нужно поскорее раскрыть это дельце и свалить домой.
— Согласна.
Наступает тишина, как будто каждый из нас погружён в свои мысли.
— Елисей?
— Да?
— Как ты думаешь, они уже знают, что мы наёмники?
— Вероятно, да. То, что мы русские, уже заставило их насторожиться. Возможно, они считают нас обычными шпионами. А почему ты спрашиваешь? Боишься?
— Нет, конечно.
— Правильно, не бойся, ведь я рядом. Отец Елисей защитит свою прелестную послушницу Анику.
— Господи, — показушно закрываю уши, чтобы не слушать его бред.
После посещения кафе мы направляемся в магазин. Там мы приобретаем жевательные резинки, мятные леденцы, а также крекеры и несколько банок колы для Елисея, который, как известно, постоянно голоден. Он оплачивает покупки наличными, и мы получаем бумажный пакет с нашим покупками.
Затем мы вызываем такси и возвращаемся в монастырь. Мы стараемся незаметно пронести пакет в нашу комнату, и когда нам это удаётся, решаем прогуляться по территории монастыря.
Обшаривать сейчас здание глупо и опасно. Мы лишь привлечём к себе ненужное внимание монахинь. Лучше будем вести себя как настоящие отец и послушница, дружелюбно улыбаться и разговаривать с другими монахинями.
Время пролетело почти незаметно, и вот наступила ночь. Я, как и Елисей, облачаюсь в бронежилетный костюм, поверх которого оставляю свою повседневную одежду. Также я проверяю оружие. Когда всё в порядке, мы тихо выходим из комнаты. Наша цель на сегодняшнюю ночь — найти подвал или оружейное хранилище. Конечно, лучше сразу найти второе, но я сомневаюсь, что оно будет где-то рядом с нами в монастыре. Оно точно находится внизу, под нами.
Мы с Елисеем, словно русские мыши, тихо и незаметно пробираемся через весь монастырь. Осматривая здание, мы находим на кухне дверь в кладовую. Открыв её, мы обнаруживаем деревянную лестницу, ведущую вниз. Мы с Елисеем обмениваемся взглядами, и в наших головах проносится мысль, что мы сорвали джекпот. Елисей первым спускается вниз, и я следую за ним. Перед нами каменный коридор с деревянными дверьми в стенах. На потолке тускло мерцают старые лампы, а пол устлан булыжником. В углах паутина, грязь и запах сырости. Это место наводит жуть.
Пока Елисей топчется позади, я осторожно продвигаюсь вперёд и замечаю приоткрытую дверь. Подойдя ближе, я пытаюсь заглянуть в щель. Взору предстают женские силуэты, я слышу их голоса и смех, а затем внезапно раздаются стоны. Я в ужасе смотрю на двух женщин, которые занимаются любовью, и, судя по звукам, ещё несколько человек заняты тем же самым.
Шок и отвращение — эти два чувства я испытываю, наблюдая за ними. Мне хочется продырявить им головы, потому что мало того, что они крадут оружие, так ещё и оскверняют веру. Я, конечно, не святая, но для меня это неприемлемо.
— На что ты там уставилась? — раздается голос Елисея у меня над головой, и я вздрагиваю от неожиданности, удивляясь, как могла не услышать и не почувствовать его.
— Господи, Елисей...
Внезапно парень прижимает ладонь к моему рту, и мы оба поворачиваем головы в сторону лестницы. Мы ясно слышим шаги, и моё сердце начинает биться быстрее от страха, что нас могут застать здесь. Елисей начинает дергать за дверные ручки, и одна из них поддается. Мы быстро заходим внутрь и прячемся за шкафом. Моё тело словно сливается с телом Елисея, и я даже не пытаюсь убрать его руку с моих губ. Я поднимаю голову, и Елисей, коснувшись указательным пальцем своих губ, показывает мне, что нужно молчать. В этот момент дверь резко открывается, заставляя меня вздрогнуть, а Елисея — обнять меня за талию и крепко прижать к себе. Проходят секунды, и дверь захлопывается, но на этот раз на ключ. Ещё одна причина для паники. Мне даже всё равно на член Елисея, который прижимается к моей спине. Вот только какого чёрта он возбудился?
Я отстраняюсь от него и с неприязнью смотрю ему в глаза.
— У тебя встал на этих извращенок?
— Чего? У меня встаёт только на тебя, Аника. Какие ещё, блять, извращенки?
— Я видела, как они трахались до того, как ты подошёл.
— Фу, даже не говори мне об этом.
Походу, нам обоим от этого тошно.
Я осматриваюсь и понимаю, что мы находимся в самом сердце монастыря. Комната, в которой нас заперли, оказывается оружейным складом. Здесь невероятное количество разного оружия: от гранат до пулемётов. Возникает вопрос: зачем монастырю так много оружия и для чего оно нужно?
— Ну вот, с одним делом мы справились, — говорит Елисей. — Теперь мы знаем, где находится склад. Осталось только избавиться от монашек.
— Ты говоришь так, будто это будет легко.
— Так и есть. Ну, или почти так.
— Хорошо, — говорю я. — Нам нужно поскорее уйти отсюда, я хочу спать.
— Не терпится оказаться в моих объятиях? — спрашивает он с лукавой улыбкой, приближаясь ко мне.
Я вытягиваю руки вперёд, упираясь ему в грудь.
— Давай просто вернёмся в комнату и ляжем спать.
— Хорошо.
— Как думаешь, мы пролезем через окно?
— Думаю, да.
Мы подходим к стене, в верхней части которой расположены прямоугольные окна. Елисей поднимает меня, и я, открыв окно, наполовину высовываюсь наружу, чтобы оценить обстановку. Убедившись, что путь свободен и нас никто не поджидает, я полностью выбираюсь на землю, а вслед за мной Елисей. Он тяжело наваливается на меня.
— Елисей, — шиплю, оглядываясь через плечо и наблюдая за его невозмутимым лицом.
Он отпускает меня, закрывает окно, и мы возвращаемся в монастырь через главный вход, который оказывается открытым. Мы крадёмся, словно призраки, до нашей комнаты, переодеваемся и засыпаем, как обычные люди, а не как наёмные убийцы.