Наследник и свидетельница

Когда ребята вошли в дом, то не нашли девочек. Они решили обойти весь дом, но, обойдя его полностью, так никого и не нашли. Тогда парни направились в комнату, где девушки обычно спали.

Зайдя внутрь, они обнаружили трёх девушек, которые мило обнимались. Лео удивился: перед ним стояла Мальи в необычном для неё наряде — точно не её одежда. Она выглядела такой милой, что на лице невольно появлялась улыбка. Но улыбка тут же сошла, когда он заметил её в коротких джинсовых шортах. Взгляд сам собой скользнул к её ногам, и он никак не мог оторваться. Смотрел и смотрел, даже не замечая, что ребята подшучивали над её видом и одеждой.

Он и сам не удержался, подколол её немного, но Мальи быстро заткнула его дерзким ответом. Лео лишь усмехнулся и продолжил молча любоваться ею, не в силах отвести взгляд. Настолько сильно она зацепила его. Он понял, что любит в ней всё: не только внешность, но и её саму.

Её невозможно было не заметить. Перед ним стояла она — и его взгляд утонул в её глубоких шоколадных глазах, сверкнувших так, словно в них прятался отдельный мир — полный тайн и несказанных обещаний. Прямые волосы до плеч небрежно обрамляли лицо, будто ветер специально оставил в них лёгкую растрёпанность. В очертаниях её лица не было ничего случайного: мягкая овальная форма, аккуратные брови, и та самая едва заметная родинка под левым глазом, которая делала её ещё более особенной. А её губы... они казались слишком выразительными, чтобы быть просто частью образа. В их изгибе чувствовалась свобода, лёгкость и вместе с тем — опасность.

И вот в тот момент, когда Лео всё это осознавал, Райдер произнёс последние слова своей шутки. Лео почувствовал, как в груди поднимается ярость. Ему хотелось ударить его со всей силы — настолько омерзительными прозвучали слова, обращённые к ней.

Он не сдержался и резко заткнул Райдера, глухо и ясно показав, что подобные слова больше не должны звучать.

Комната застыла в тишине. Ноа, до этого смеявшийся, теперь замолчал, нервно кашлянув. Мила с Скай переглянулись и чуть отодвинулись, чувствуя напряжение. Райдер, слегка растерянный, стоял молча, будто не веря, что Лео всерьёз пошёл так далеко.

А Мальи, глядя на Лео, вдруг поймала себя на мысли: она никогда раньше не видела его таким. В его взгляде не было шутки — только искреннее, жёсткое желание защитить её.

— Ты серьёзно сейчас? — тихо спросила она, прищурившись.

Лео повернулся к ней, и его голос прозвучал твёрдо:
— Более чем.

— Ты серьёзно сейчас? — прищурилась Мальи, а уголки её губ дерзко приподнялись. — Что, решил рыцаря из себя строить? я сама не справлюсь?

Лео уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент с улицы донёсся резкий и громкий голос. Кто-то говорил через микрофон, и было слышно даже сквозь закрытые окна.

— Ребята! Все на улицу, возле костра начинается конкурс! Просим всех принять участие! — бодро объявляла вожатая.

В комнате повисла неловкая пауза: напряжение между Лео и Райдером, дерзкий взгляд Мальи, недосказанные слова — всё это будто застыло в воздухе. Но голос за окном неумолимо звал их наружу.

— Ну что, идём? — первой нарушила молчание Скай, хлопнув Мальи по плечу.
— Конечно идём! — подхватила Мила, пытаясь разрядить атмосферу. — Я вот лично настроена всех обыграть.

Они вышли из домика, и возле костра уже собралась толпа. Смех, разговоры, потрескивание огня и яркие огни лампочек над площадкой создавали атмосферу праздника.

Вожатая снова заговорила в микрофон, уже гораздо радостнее:
— Сейчас у нас будет весёлый конкурс! Команды по пять человек! Будем перетягивать канат, прыгать в мешках, бегать эстафету и проверим, кто самый быстрый и ловкий! А победители получат приз — сладости и привилегии на ужин!

Толпа загудела от восторга. Все начали делиться на команды, подшучивая друг над другом. Райдер сразу загорелся идеей:
— О, вот это я люблю! Лео, идёшь со мной в команду?

Ноа усмехнулся и добавил:
— А я хочу быть с девочками. С ними, как минимум, веселее.

Мальи скрестила руки на груди, прищурилась и громко сказала:
— Ну что, мальчики, посмотрим, кто кого уделает.

Её слова вызвали волну смеха и азартных выкриков. Напряжение между Лео и Райдером словно растворилось в общем шуме — теперь все готовились к весёлому соревнованию.

Толпа у костра зашумела, все оживлённо переговаривались, делясь на команды. Вожатая подняла руку вверх, держа микрофон:

— Напоминаю! По пять человек в каждой команде. Делитесь сами, без подсказок. Кто не успеет — попадёт в команду по жребию!

— Ну что, девчонки, мы вместе? — тут же заявила Мила, обняв меня и Скай за плечи.
— Естественно, — с улыбкой ответила Скай.
— А я что, против? — я пожала плечами.

Мы переглянулись, но тут же столкнулись с проблемой: нам не хватало ещё двух человек.

И именно в этот момент к нам подошла Ливия — та самая, с которой у меня была вечная вражда. Высокая, светловолосая, с надменно приподнятым подбородком и вечно холодным взглядом, она остановилась рядом и скрестила руки на груди. Рядом с ней — её подруга, невысокая шатенка по имени Эмма: с мягкими чертами лица, большими зелёными глазами и лёгкой улыбкой, которая словно сглаживала остроту Ливии.

— Мы с Эммой к вам, — уверенно заявила Ливия, будто не оставляя места для возражений.

Я едва не подавилась воздухом.
Серьёзно? Своими ногами пришла? — пронеслось в голове.
Я прищурилась, уже открывая рот, чтобы возразить, но Мила опередила:
— Отлично! Теперь у нас полный состав!

— Подождите... — попыталась вставить я. — Мы что, добровольно берём их в команду?

Скай тихо хмыкнула и шепнула мне:
— Если мы не возьмём, их кинут к парням. Хочешь потом видеть Ливию, которая будет орать, что обыграла тебя?

Я закатила глаза и тяжело выдохнула.
Я никогда бы не подумала, что окажусь в одной команде с ней по своей воле. Но, видимо, судьба решила надо мной подшутить.

Тем временем мальчики тоже собрались в команду. Райдер, как обычно, взял инициативу в свои руки:
— Так, со мной Лео, Ноа... и вот вы двое, вставайте! — он кивнул на двух ребят, стоявших чуть поодаль.

Первый — высокий шатен с растрёпанными волосами и лёгкой щетиной. Его звали Крис. Вечно с прищуром, с ухмылкой на губах, он производил впечатление парня, который всегда готов подколоть и подраться, если потребуется.

Второй — почти его противоположность: худощавый брюнет по имени Эдгар, с чётко очерченными скулами и спокойным, внимательным взглядом. На нём была чёрная футболка, а волосы аккуратно собраны в небольшой хвостик. Он держался в стороне, но согласился без споров.

— Вот и отлично, — довольно протянул Райдер, хлопнув Криса по плечу. — Сейчас мы этих девчонок уделаем.

— Мечтай, — бросила ему Мила, поправляя волосы.

Команды были собраны. Вожатая радостно зазвенела микрофоном:
— Итак, первая часть конкурса — перетягивание каната!

Толпа загудела от азарта.

Мы с девчонками выстроились напротив парней. Вожатая показала канат — толстый, жёлтоватый, с узлами на концах. Земля под ногами была уже немного вытоптана от предыдущих игр, и я вжалась в неё кроссовками, готовясь упереться изо всех сил.

— Девчонки, мы должны хотя бы показать, что не слабые! — бодро крикнула Мила, берясь за канат первой.
— Ага, только без истерик, когда я потащу всех, — ехидно добавила Ливия и скосила на меня взгляд.

Я стиснула зубы. Вот уж кто умеет испортить момент...

Мы схватились за канат в линию: первой встала Мила, за ней Скай, потом Ливия, Эмма, и замыкающей — я. Парни стояли напротив, уверенные и расслабленные: впереди Райдер, за ним Лео, потом Ноа, Крис и Эдгар.

— На старт!.. — вожатая подняла руку. — Внимание!.. Марш!

Канат дёрнулся так резко, что я едва не упала вперёд. Парни тянули так сильно, будто и не напрягались. Мы с девчонками закричали почти одновременно, пытаясь удержаться. Я упёрлась ногами в землю, чувствуя, как ладони жжёт от натяжения.

— Тянем! Тянем, ну! — кричала Мила, краснея от усилий.
— Да я тяну! — заорала Ливия, и, кажется, половина злости у неё была направлена именно на меня.

Канат дрожал, то немного отклоняясь к нам, то снова уходя в сторону мальчишек. Я стиснула зубы и напрягла все силы, плечи горели, руки сводило.

Чёрт, ну почему они такие сильные?!

Парни же, похоже, только начинали. Райдер ржал во всё горло, подбадривая команду:
— Давайте, мужики, покажем класс!
— Вы даже сопротивляться не умеете, — ухмыльнулся Лео, но в голосе его было столько уверенности, что меня это разозлило ещё сильнее.

— Я тебе ещё докажу! — выкрикнула я в его сторону, но едва выговорила, как нас снова дёрнуло вперёд.

Мы почти упали — только Мила удержала равновесие, закричав:
— Девочки, давайте! Ещё чуть-чуть!

Но это «чуть-чуть» оказалось последним. Канат резко рванулся, и мы все пятеро дружно полетели вперёд, рухнув прямо в пыльную землю. Я приложилась коленом и зашипела от боли, а Ливия, как назло, грохнулась прямо на меня.

— Ай! Да слезь же ты! — возмутилась я, отпихивая её.
— А ты что, специально под ноги лезешь? — огрызнулась она, вставая.

Парни в это время праздновали победу: Райдер с Крисом хлопали друг друга по ладоням, Ноа с Эдгаром довольно улыбались, а Лео стоял, скрестив руки, и смотрел прямо на меня.

— Милые, вы старались, — с издёвкой бросил он. — Но против нас у вас шансов не было.

Я вытерла ладонью грязь со щеки и, тяжело дыша, посмотрела ему прямо в глаза:
— Подожди, Лео. Это только первый конкурс. Посмотрим, кто будет смеяться в конце.

Толпа взревела, поддерживая интригу, а вожатая уже объявляла следующий этап.

Несмотря на то, что сейчас была зима, буквально все были в футболках, лёгких кофтах, шортах, спортивных штанах и кроссовках. Странно, но погода неожиданно успокоилась — холод уже не так кусал, как раньше. Думаю, это было даже к лучшему. Правда, всюду была грязь, но чему тут удивляться? При таком количестве игр и беготни это было неизбежно.

Вожатая, улыбаясь, снова взяла микрофон:

— А теперь, ребята, эстафета! Но не простая — будет несколько испытаний. Команда, которая пройдёт все этапы быстрее и чище, победит.

Мы с девчонками переглянулись. Я уже ощущала азарт: проиграли перетягивание каната? Ничего, сейчас покажем!

Первое испытание: нужно было пробежать «змейкой» между расставленными яркими конусами, при этом не задеть их. Но twist был в том, что каждому выдавали по большому пластиковому подносу с пластиковыми стаканами, наполненными водой. Уронить или расплескать — минус время.

— Отлично, — вздохнула я, беря в руки поднос. — Только мне этого не хватало.

— Ты справишься, — подмигнула Мила, бодро вырываясь вперёд первой.

Мы следили, как она, смеясь, пролетела змейкой почти без ошибок. Скай тоже справилась ловко. Но Ливия, конечно, задела два конуса, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Когда дошла моя очередь, я бежала, стараясь удержать воду ровно. Плечи сводило, руки дрожали, но я справилась! Пусть и потеряла пару капель.

Парни тоже прошли, но их движения были уверенными, а Лео вообще балансировал с подносом так, будто тренировался в этом всю жизнь.

Второе испытание: над головами натянули сетку, а под ней — куча грязных мешков. Нужно было проползти весь участок, не вставая на ноги.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь мы все будем «грязевые монстры».

Скай прыснула от смеха и первой нырнула под сетку. Мы ползли, чувствуя, как холодная грязь липнет к одежде, волосы выбиваются из-под капюшона, а колени жгло от сырой земли. Но именно здесь девчонки оказались быстрее: мы проскочили сетку чуть раньше мальчишек, и толпа радостно загудела.

Третье испытание: деревянные балки, расположенные в ряд над лужами. Нужно было перебраться, не упав. Балки были скользкими, но устойчивыми.

— Ну вот, тут мы точно выиграем, — уверенно сказала Мила и, как кошка, быстро пересекла всю «дорожку».

Я шла осторожно, шаг за шагом. Сердце колотилось, руки я раскинула в стороны для равновесия. Один неверный шаг — и прямо в грязь. Но я прошла, и даже с улыбкой.

Мальчишки, конечно, тоже справились, но Райдер с громким «уууух!» поскользнулся на середине, и все дружно разразились смехом, пока он плескался в грязной луже.

После этого у каждой команды оставался последний этап — финальный рывок, где нужно было всем вместе протащить огромную покрышку от трактора до финиша.

Мы вцепились в края покрышки, наваливаясь всем телом. Она была тяжёлая, грязная, и руки скользили, но мы, кряхтя, толкали её вперёд. Парни, конечно, были быстрее и мощнее, но девчонки подбадривали друг друга громкими криками.

Толпа кричала и поддерживала обе команды, а я чувствовала, как в груди разгорался азарт: пусть мы и отставали, но бежали до конца, и это было важнее.

окатилась сама — всё быстрее и быстрее, пока не пересекла финишную линию и даже не откатилась дальше, за её пределы.

Толпа взревела от удивления и смеха.

— Вот это да! — кто-то свистнул. — Девчонки дали жару!

Мы тяжело дышали, падая на землю прямо в грязь, но я смеялась так, что щеки сводило. Пусть мы и пришли чуть позже мальчишек, зато сделали это эффектно, и весь лагерь теперь обсуждал именно наш финальный рывок.

Вожатая, смеясь, снова взяла микрофон:

— Ну что, вот это было настоящее шоу! Победу в эстафете всё же забирают мальчишки, но девчонкам аплодисменты вдвойне — за смекалку и командный дух!

Мы с девочками, обливаясь потом и в грязи по колено, с трудом поднялись. Я вытерла со лба пряди, прилипшие к лицу, и, глядя на довольные улыбки своих подруг, подумала, что это того стоило.

А потом мой взгляд невольно упал на Лео: он стоял рядом с парнями, ухмылялся, и его глаза явно смеялись надо мной.

— А теперь идите приведите себя в порядок, ведь через два часа начнётся концерт. И готовьтесь, те, кто будут выступать! — сказала вожатая.

Лео подошёл ко мне и протянул руку. Я сначала не подняла голову и лишь уставилась на него. Он улыбнулся.

— Ну, протянул же. Вставай давай, — сказал он.

Я хмыкнула, но всё же приняла его руку.

— Ну вот, теперь испачкалась, — протянула Мила, грустно улыбнувшись. — А ведь тебе так шло... но теперь придётся переодеваться.

— Ну и слава Богу, что переодеваться нужно, — буркнула я.

Как и сказала вожатая, через два часа начался концерт.

Зал был украшен так, будто праздник уже наступил: гирлянды сверкали мягким разноцветным светом, потолок украшали снежинки из бумаги и блестящей мишуры. По углам стояли большие искусственные ёлки, каждая с игрушками, будто их украшали сами дети: где-то шарики висели кучкой, где-то сбоку торчали конфеты на ленточках, а кое-где — даже самодельные игрушки.

На сцене висел огромный светящийся баннер с надписью: «Добро пожаловать на зимний концерт!». Сверху спускались серебристые шторы из дождя, и всё переливалось в свете софитов. На полу у сцены стояли аккуратно расставленные подарочные коробки — реквизит, но выглядели они как настоящие.

Атмосфера была... новогодней до мурашек. Хоть до праздника оставалось ещё много времени, казалось, что Новый год вот-вот постучится в двери. Все вокруг улыбались, перекидывались шутками, кто-то репетировал последние движения танца или проверял костюмы. Зал наполнялся лёгким гулом голосов, смехом и запахом мандаринов — кто-то явно принёс их с ужина.

Я поймала себя на мысли, что усталость от эстафеты будто растворилась. В груди появилось приятное волнение: скоро сцена, свет, музыка... и я.

Толпа успокоилась и расселась на стульях. На сцену вышли ведущие, а тех, кто должен был выступать, отправили за кулисы. Мы с девочками выступали третьими, так что у нас ещё было время подготовиться, надеть подходящую одежду и посмотреть два первых выступления, пока наша очередь не дойдёт.

Первое выступление было музыкальным. На сцену вышли трое мальчишек из младшей группы. У каждого в руках был инструмент: у одного — скрипка, у второго — гитара, а третий сел за маленький переносной синтезатор. Казалось, что они немного нервничали, но как только зазвучала музыка, зал будто замер. Скрипка выводила нежную, чуть грустную мелодию, а гитара подыгрывала ритм, создавая лёгкую основу. Синтезатор добавлял атмосферности, и всё вместе это звучало удивительно гармонично. Я даже не ожидала, что такие маленькие ребята могут так красиво играть. В конце один из них слегка поклонился, и все трое синхронно сделали поклон. Зал взорвался аплодисментами.

Второе выступление было танцевальным. На сцену выбежали пять девочек в одинаковых костюмах — белые футболки с блёстками, чёрные брюки и ярко-красные повязки на руках. Музыка включилась резко, с громким битом, и девчонки начали синхронно двигаться. Их танец был энергичным, с прыжками, быстрыми движениями рук и даже акробатическими элементами. Они крутились, делали мостики и колеса прямо на сцене. Зрители ахнули, когда одна из девочек сделала почти сальто назад и встала на ноги без единой ошибки. В конце они выстроились в линию и завершили танец эффектным позой — все опустились на колени и подняли руки вверх.

Я поймала себя на том, что тоже хлопаю, и улыбнулась. Сердце билось быстрее: после таких ярких номеров наша очередь казалась ещё более волнительной

Я даже не заметила, как пролетели предыдущие выступления. Моё тело было здесь, но мысли витали где-то далеко, в облаках. И вдруг я осознала, что настала наша очередь. Сердце ухнуло вниз, ноги задрожали, руки никак не находили себе места — я теребила край рукава, будто это могло спасти от ужаса. Чёрт, да я так не дрожала даже тогда, когда убегала от людей Энцо.

Мы уже стояли за кулисами.
Боже... как я здесь оказалась? Зачем я на это согласилась? Серьёзно, ну что это вообще?

— С тобой всё хорошо? — Мила наклонилась ко мне, её глаза светились спокойствием. Казалось, она из нас троих самая невозмутимая. Ну конечно, она обожала сцену. Для неё это — жизнь. А я... я люблю танцевать, да. Но не перед толпой глаз, прожигающих насквозь.

— Нет, что ты... — пробормотала я, стараясь спрятать дрожь в голосе. — Я просто хочу провалиться сквозь землю...

Но, конечно же, Мила услышала. Как можно не услышать, если я почти выплюнула эти слова?

— Не всё так плохо, — возмутилась она. И я не поняла: почему это она возмущается, а не я?

— Да, верно, не всё так плохо, — подхватила Скай. — Ну, она просто хочет повесится под землю , чтобы не выйти на сцену. Или... может, тебя не устраивает наша одежда?

Я скривилась.
— Нет, ну с одеждой всё в порядке. Хотя... — я осмотрела на себе наряд и чуть не застонала.

Наши костюмы были слишком откровенными для меня. Мы все трое были в коротких, обтягивающих тёмных шортах, которые подчёркивали каждое движение бёдер. На верх — короткие топы: у меня чёрный с тонкими лямками и серебристым блеском по краю, у Скай — красный с вырезом в форме сердца, а у Милы — белый с открытой спиной и блёстками, которые ловили свет. На ногах — чёрные высокие кеды и тонкие сетчатые колготки. На нас было минимум ткани и максимум дерзости.

— Боже, при чём тут одежда, Скай... — пробормотала я, чувствуя, как по коже пробежала дрожь.

— Или, может, ты стесняешься Лео? — прищурилась Мила.

В точку. Она попала прямо в сердце. Но я сжала кулаки.
Я не собираюсь из-за него стесняться. Я выйду на сцену и покажу я ему какая я тигрица. Пусть рот откроет и больше не сможет закрыть.

— Он тут ни при чём, — коротко бросила я, поднимая голову.

И тут музыка смолкла, ведущие объявили:
— А сейчас, дорогие гости, на сцене — Мила, Скай и Мальи с песней Favorite!

Я втянула в лёгкие воздух. Это был момент истины.

Мы вышли на сцену. Свет софитов ударил прямо в глаза, и толпа передо мной превратилась в одно огромное пятно. Но вот заиграла музыка — горячая, страстная, ритмичная — и моё тело само вспомнило каждое движение.

Мы начали медленно, плавно, с мягких, будто кошачьих шагов. Бёдра покачивались в такт, руки скользили по телу, словно подчеркивая каждую линию. Мила — впереди, она вела нас с уверенностью, будто рождена для сцены. Скай добавляла дерзости: резкие повороты головы, быстрые акценты бёдрами. А я... я сначала сжималась, но потом почувствовала, как страх растворяется. Осталась только музыка и бешеный ритм.

Мы двигались синхронно: то резко, то плавно, то изгибаясь так, что публика ахала. В одном моменте мы втроём сделали волнующее движение корпусом вниз, а затем резкий разворот — и толпа загудела. Музыка становилась всё горячее, и мы подстраивались под неё: шаги, повороты, почти провокационные изгибы, смелые движения руками, скользящими по телу.

Я чувствовала, как внутри всё горит. Я уже не просто танцевала — я проживала этот танец. Сцена принадлежала нам.

* * * *

— Эй, зайчик, смотри, сейчас твоя будет выступать, — усмехнулся Райдер, толкнув друга локтем.

Лео не сразу ответил. Он просто уставился на сцену, где за кулисами уже мелькнула она — та, чья тень могла выбить у него землю из-под ног.
Он будто замер, даже дыхание сбилось.

Музыка заиграла, и она вышла. Свет упал на неё, и мир вокруг, казалось, исчез. Толпа, гул, даже раздражающий голос Райдера — всё растворилось. Осталась только она, в коротком топе, с блеском на коже, с этим огнём в движениях.

Он не мог понять, что сильнее сжимает грудь — гордость или ревность.
Гордость за то, как уверенно она двигается, как каждый её шаг — вызов, каждая линия тела — признание в силе.
И ревность — ядовитая, тихая, как удар током. Потому что все эти взгляды, эти одобрительные шепоты, эти восхищённые выдохи — были направлены на неё.

Он стиснул челюсть, сцепил руки на коленях, будто только так мог удержаться, чтобы не сорваться.
Да, она знала, что он смотрит. Чёрт, она, кажется, специально делала это — эти плавные движения бёдер, эти повороты головы.
И он понял: она решила доказать. Ему. Всем. Что больше не девочка, прячущаяся за чужой тенью.

Когда ноа тихо присвистнул и хмыкнул:
— Ну, горячая у тебя, чувак, —
он бросил на него взгляд, от которого мгновенно пропала вся бравада.

Он не сказал ни слова. Только взглядом дал понять — ещё одно слово про неё, и он перестанет сдерживаться.

А потом она обернулась. На долю секунды. В их взглядах вспыхнуло что-то — узнавание, искра, нечто, что прожигает насквозь.
И он понял: всё. Эта девушка на сцене — уже не просто часть его жизни.
Она — его слабость. И его проклятие.

* * * *

Концерт прошёл на удивление успешно — аплодисменты, улыбки, смех, свет гирлянд, всё смешалось в одну яркую картину. После долгих выступлений устроили небольшую вечеринку. Все танцевали, болтали, ели сладости, фотографировались — в воздухе витала лёгкость, словно всё плохое на время исчезло.

Если честно, я думала, что нас оставят до утра, ведь было уже поздно. Но, как оказалось, нас решили отправить домой на ночь глядя. Это немного смутило — отпускать подростков ночью, даже если нам всем по семнадцать, звучало странно. Пусть мы уже не совсем дети, но всё равно... дороги, темнота, шум — не самое спокойное сочетание.

Тем не менее, решение уже приняли. Мы собрали вещи, помогли вожатым упаковать реквизит, и вскоре два больших автобуса стояли у ворот лагеря, готовые выезжать.

Нашим куратором стал Андрей Сергеевич — он, как всегда, держался спокойно и уверенно, проверяя список, перекличку, чтобы никто не потерялся.

— Все на месте? — спросил он, обводя нас внимательным взглядом.
— Да, вроде бы, — отозвалась Мила, зевая и прислоняясь к окну.

Мы заняли свои места. Я оказалась у окна, рядом с Лео. Снаружи светили фонари, снег под ногами хрустел у тех, кто садился последним. Через пару минут двери автобуса захлопнулись, двигатель заурчал, и мы тронулись в сторону города.

За окнами мелькали огоньки, тьма и заснеженные поля. В салоне было полутемно, тихо — кто-то уже задремал, кто-то слушал музыку в наушниках, а кто-то просто смотрел в окно, как и я.

Лео молчал, но я чувствовала, что он не спит — его плечо было напряжено, взгляд направлен куда-то вдаль. Между нами повисло странное, но тёплое молчание.

— Устала? — наконец спросил он, чуть наклонившись ко мне.
— Немного, — ответила я, глядя на своё отражение в стекле. — Но... мне почему-то тревожно.

Он на секунду перевёл взгляд на дорогу впереди, потом снова на меня.
— Не переживай, — тихо сказал Лео. — Мы уже почти дома.

Домой я дошла без каких-либо происшествий — спокойно и мирно. Меня встретила мама с объятиями и поцелуями — тепло и заботливо, так что на душе сразу стало легко и спокойно. Мы поговорили о разном, о всяких мелочах. Она напоила меня чаем и угостила моими любимыми шоколадными печеньками, которые назывались «Овсянка» — возможно, потому что в них действительно было немного овсянки. Вкусно поужинав, я приняла тёплый душ и почти сразу провалилась в глубокий сон.

Первый школьный день после лагеря прошёл как-то странно спокойно. Я шла по коридору школы, вдыхая запах мела, бумаги и дешёвого кофе, который, кажется, был пропитан в стены. Всё было по-старому — тот же звонок, те же лица, те же взгляды. Одни улыбались, другие перешёптывались, третьи делали вид, что меня не замечают. Я лишь молча шла к своему кабинету, стараясь не думать ни о чём.

На первом уроке — литература. Учительница, как всегда, говорила быстро и вдохновлённо, будто каждое слово — это стих. Я сидела у окна, наблюдала, как за стеклом кружатся первые листья. Осень входила в свои права, и мне казалось, что даже свет стал другим — мягче, холоднее. После звонка я медленно собирала тетради, чтобы не толкаться в коридоре.

Следующие уроки тянулись, будто кто-то растянул время. На математике я едва не уснула, а на истории, наоборот, поймала себя на мысли, что слушаю внимательно. Может, просто хотелось отвлечься от мыслей, которые не отпускали с ночи. На переменах ребята смеялись, обсуждали что-то, показывали друг другу телефоны, а я сидела, уткнувшись в тетрадь, делая вид, что записываю домашнее задание.

После школы я шла домой пешком, наслаждаясь редкой тишиной. Воздух был прохладным, и пахло чем-то знакомым — как будто дымом и детством. Я зашла в магазин, купила шоколадку и горячее какао, а потом долго стояла у окна дома, наблюдая за закатом. Всё казалось обычным, но внутри было чувство, будто что-то приближается.

Второй школьный день начался почти так же. Утро, тифи, мама, торопящая на автобус, и я, снова бредущая по школьным ступенькам. Только на этот раз мне не хотелось говорить ни с кем. Было какое-то странное напряжение в воздухе — будто кто-то наблюдает.

На первом уроке я чувствовала, как мысли путаются. Учитель что-то объяснял, а я смотрела на страницу, не видя букв. На втором уроке всё пошло немного лучше — я даже записала пару формул, но уже на третьем всё оборвалось.

В дверь постучали.
Учитель отвёл взгляд от доски и сказал:
— Картер, тебя вызывают.

— Меня? — переспросила я, удивлённо поднимая голову.
— Да. В участок. Инспектор Райтон ждёт.

Класс притих. Кто-то шепнул: «Инспектор?» Кто-то посмотрел с любопытством, кто-то — с жалостью. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и быстро собрала вещи.
Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом в груди. Сердце билось всё громче. Я не знала, зачем меня вызывают, но где-то глубоко внутри уже чувствовала — это не случайно.
Через некоторое время я уже сидела в участке у инспектора. Я понятия не имела, зачем он меня вызвал, но чувствовала — ничего хорошего я здесь не услышу. В кабинете пахло бумагой, кофе и чем-то металлическим, будто воздух сам знал, что здесь не говорят о приятном. На столе у инспектора лежали какие-то папки, фотографии, и на одной из них я успела заметить своё лицо.

— Садись, Мальи, — сказал он спокойно, не поднимая глаз.

— Я уже сижу, — ответила я тихо, чувствуя, как в горле становится сухо.

Инспектор Райтон поднял взгляд, усталый, внимательный. Его глаза были серыми и холодными, но в них читалось неравнодушие. Он помолчал пару секунд, будто подбирал слова, а затем сказал:

— Мы наконец выяснили, кто тот парень, что столкнул тебя.

Я сжала руки в кулаки.
— И кто же он?

— Имя — Люк Крамер , — произнёс он. — Семнадцать лет. Рыжие волосы, зелёные глаза. По документам — сирота, но на деле... работает на Энцо.

Я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.
— На Энцо? — повторила я, не веря в услышанное. — Ты серьёзно?

Райтон кивнул.
— Более чем. Мы нашли связи, подтверждения. Он один из тех, кто выполняет поручения для его людей — мелкие дела, наблюдение, посылки. Но, видимо, кто-то дал ему команду и на тебя.

Я опустила взгляд. В голове всё перемешалось. Энцо. Опять он. Его имя, словно яд, всё ещё витало вокруг моей жизни.

— Инспектор... — произнесла я тихо, не отрывая взгляда от пола. — Вам известно хоть что-нибудь о моём брате?

Наступила тишина. Та самая, тяжёлая, от которой внутри всё немеет. Райтон не сразу ответил — лишь тяжело выдохнул и обменялся взглядом с мужчиной, который всё это время стоял у окна.

Я только сейчас заметила его. Андрей Сергеевич. В отставке уже несколько лет, но, похоже, он не отошёл от дел совсем.

— Мальи... — начал он первым, и голос его звучал мягче, чем обычно. — Мы с Райтоном работали над этим делом раньше. Пять лет назад, помнишь?

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Поиски твоего брата... — сказал инспектор, — были приостановлены четыре года назад.

Мир будто рухнул. Эти слова я уже слышала раньше, но теперь, сказанные официально, они будто пронзили меня заново.

— Его признали погибшим, — тихо добавил Райтон. — И, Мальи, я должен сказать... не держи надежды. Мы сделали всё, что могли.

Я отвернулась, стараясь не показать, как глаза мгновенно наполнились слезами.
— Знаю, — прошептала я. — Я давно это знала. Просто... не хотела верить.

В комнате снова повисла тишина. Андрей Сергеевич подошёл ближе и положил руку мне на плечо.
— Мы всё ещё расследуем это новое дело, — сказал он. — И как ни странно, оно связано с мафией Энцо.

— С ним связано всё, — горько усмехнулась я. — Всё, что рушит людей.

Райтон кивнул.
— Именно поэтому мы здесь. Энцо не просто бизнесмен или криминальный босс. Его влияние куда глубже, чем казалось раньше. Мы подозреваем, что он замешан не только в похищениях, но и в заказных убийствах.

— И ты хочешь сказать, — прервала я, глядя прямо на инспектора, — что всё это... как-то связано с моим братом?

Он не ответил сразу.
— Пока не знаем, — произнёс он наконец. — Но есть зацепки. И теперь, когда ты снова оказалась втянута в это, нам нужно действовать осторожно.

Я молча кивнула. Мир вокруг будто стал тише, но холоднее.

— Береги себя, Мальи, — сказал Андрей. — Мы не дадим этому делу снова уйти в тень.

Я встала, чувствуя, как дрожат руки, и направилась к выходу. Перед тем как выйти, обернулась — оба мужчины стояли рядом, переглядываясь, будто что-то обсуждали без слов.

* * * *

Райтон сидел за столом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за девушкой напротив. Андрей стоял у стены, держа в руках папку с какими-то бумагами, и время от времени переводил взгляд с документов на неё.

Скай выглядела спокойно, но это было обманчиво. Взгляд её казался упрямым, почти вызывающим, но пальцы рук, спрятанные под столом, нервно теребили край рукава.

— Значит, — начал Райтон, медленно листая бумаги, — ты утверждаешь, что не имеешь никакого отношения к мафии Энцо.

— Я и не имею, — резко ответила она. — Я вообще не понимаю, почему я здесь.

— Правда? — голос инспектора стал холоднее. — Странно. Потому что здесь, — он поднял одну из фотографий, — есть кое-что, что говорит об обратном.

На снимке — мужчина лет сорока с густыми тёмными волосами. Под ним подпись: Саймон Кросс. Отец Скай Кросс. Арестован десять лет назад по делу о сотрудничестве с группировкой Энцо.

Она медленно подняла взгляд.
— Это... не доказывает ничего. Я была ребёнком.

— Но не перестала быть его дочерью, — спокойно добавил Андрей, подходя ближе. — А связи некоторых семей, особенно таких, как твоя, не рвутся так просто.

Скай стиснула зубы.
— Мой отец умер в тюрьме. Всё закончилось тогда.

Райтон откинулся на спинку стула.
— Закончилось? — переспросил он с легкой насмешкой. — Забавно, потому что один из наших информаторов утверждает, что ты недавно встречалась с человеком по имени Люк кромер. Тот самый парень, который столкнул твою подругу.

Она побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Я не знала, кто он такой. Мы просто учились вместе.

— Просто учились, — повторил Андрей, хмурясь. — А он случайно оказался в той самой группе, что работает на Энцо. Случайность?

— Да! — выкрикнула она. — Я вообще не знала об этом, пока вы не сказали!

Райтон поднялся, прошёлся по комнате и снова остановился напротив неё.
— Тогда объясни другое. — Он бросил на стол несколько фотографий. На одной — переулок, на другой — бледная фигура, лежащая на земле. Убийство, ставшее отправной точкой расследования. — Почему ты была там в ту ночь?

Скай сглотнула.
— Я просто проходила мимо. Я услышала шум и... я не знала, что там произойдёт.

— Не знала? — Андрей усмехнулся коротко и сухо. — Ты оказалась на месте убийства, где погиб один из людей Энцо, а спустя недели две — твоя подруга едва не утонула. Слишком много совпадений, не находишь?

Она сжала кулаки.
— Вы думаете, я к этому причастна?

— Мы не думаем, — ответил Райтон. — Мы проверяем.

Тишина. Только звук настенных часов и дыхание троих людей.

— Послушайте, — сказала она тише, почти шёпотом. — Я не выбирала, в какой семье родиться. Я не виновата, что отец связался с ними. И если вы ищете врага — ищите среди тех, кто действительно работает на Энцо.

Андрей посмотрел на неё пристально, будто пытался увидеть ложь. Но взгляд девушки был чистым, несмотря на страх, который всё же жил где-то глубоко внутри.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Мы разберёмся. Но, Скай, предупреждаю — если выяснится, что ты хоть как-то связана с ними... мы не будем делать поблажек.

Она кивнула молча.

Райтон вновь сел за стол и тихо сказал, не глядя на неё:
— Ты не понимаешь, насколько это всё серьёзно. Это не просто мафия, Скай. Это сеть, в которой каждый связан с каждым. Иногда даже те, кто считает себя чистыми, оказываются замешаны.

Она ничего не ответила. Просто сидела, глядя в одну точку, и впервые за долгое время в её глазах появился не страх — отчаяние.

Когда её отпустили, она вышла из участка молча. На улице уже стемнело, город утопал в холодных огнях, и её дыхание клубилось в воздухе.
Каждый шаг отдавался эхом в голове — словно напоминанием о том, что "прошлое никогда не умирает.
Оно просто ждёт, чтобы вернуться„.