48
Мое сердце остановилось в тот же момент, как последние слова вылетели из уст Мабона. Они ранили меня, словно тысяча кинжалов. И больно было не от того, что я должна опять кого-то спасти, нет, болела душа из-за того, что правду сказал мой враг.
А они, кого я смогла полюбить, стояли и молчали, будто так все и должно быть. Никто не произнёс ни слова, никто. Даже не смотрели на меня, опустили свой взгляд к земле и молчат.
— Почему? Почему вы мне ничего не сказали? Лила, почему ты мне не сказала? Я ведь считала тебя своей подругой, — отчаянно проговорила я, чувствуя, как в душе рождается тоска.
— «Считала»?
Только сейчас женщина смогла поднять свою голову и вздрогнула, увидев мой грустный взгляд. Я знаю, что он полон разочарования.
— Ответь на вопрос.
— Я не хотела навязывать тебе ничего. Хотела, чтобы ты сама все узнала и это было только твоим решением.
Сзади послышался смешок Мабона. Я стерпела его, просто потому что сейчас была не в состоянии обрушить свою злость на этого мерзавца. Пусть думает, что я забыла те ужасные мучения над моим телом, которые приносили дракону удовольствие.
— Вам было известно, что рано или поздно ей придётся спасать детей, — насмешливо проговорил Мабон.
— Заткнись, — прорычал Тейран, делая шаг к моему врагу.
— Я задала вам вопрос, — сказала я, преграждая мужчине путь.
Он, впервые за все это время, взглянул на меня. Лицо дракона было грустным, хотя, раньше я думала, что он может только хмуриться и держать маску самолюбия. А теперь ему что, жалко? Кого? Себя? Меня уж точно никто здесь не жалеет. Может, их доброта ко мне была всего лишь иллюзией? Ведь они с самого начала знали, что я выбрана Богиней. Лицемеры. Смотрели мне в лицо, смеялись, а на самом деле знали, что я та, кто должен решать их проблемы.
— Лила уже ответила на него, — ответил за Тейрана принц.
— Мира, моя принцесса предлагает тебе присоединиться к нам, — подал голос Мабон.
Я резко развернулась к этому наглому дракону, совсем позабыв про боль; краем глаза замечая, как напряглись ребята. Стараясь не хромать, я направилась к нему, сжимая крепче меч в руке. Его воины тут же встали вокруг меня, будто стая собак, готовая броситься на кошку.
— Передай своей принцессе, что если я и приду, то только ради того, чтобы наблюдать, как эта дрянь делает свой последний вздох.
— Глупо отказываться от помощи, которую предлагает сама принцесса, — он говорил это так торжественно, будто действительно верил в свои слова.
Я рассмеялась, холодно и быстро.
— А она само благородство. И как только опустила свою корону и решила помочь мне, грязному человеку, которого вы так хотели убить. Или в наших отношениях что-то изменилось?
— Всегда нужно помогать слабым, ведь этому учили тебя в академии Защитников? Подумать только, бедная человеческая девушка, такая слабая и незащищенная. Принцесса понимает, как трудно тебе и решила переступить через себя, помогая тебе.
У меня дернуло шею. Он надо мной насмехается!
— Может у вашей принцессы проблемы с памятью, но у меня их точно нет. И я помню каждый миг своего заключения. Только самая настоящая идиотка сможет приказать своему псу явиться ко мне и надеяться на что-то.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда взглянешь туда, — усмехнулся мужчина, показывая головой в сторону обрыва.
— Что там?
— Иди и увидишь, — его улыбка говорила о том, что ничего хорошего меня там не ждёт.
А выкрик Тейрана только подтвердил это:
— Мира, не ходи.
— Иди, Мира, — настаивал Мабон, приказывая своим воинам разойтись, пропуская меня вперёд.
Я шла к обрыву, не обращая внимание на боль и чувствуя, как все двинулись за мной. Чем ближе я подходила к нему, тем страшнее становилось. Сердце сжималось, предчувствуя что-то не хорошее.
Подошла к самому краю и заглянула внутрь, в самое сердце обрыва. У меня разбилась душа, которая итак была надломленной. Но сейчас она разбилась вдребезги и собрать ее, увы, больше не получится.
Луг и обрыв будто добро и зло. Если первый сказочный, светлый, радостный, то обрыв полная его противоположность. Из скал торчали каменистые иглы, поднимая своё остриё наверх, к свету. Кажется, вся тьма, что есть в мире, нашла себе убежище. Стены обрыва забрызганы кровью, детской кровью. А на дне... столько детских тел. Они явно были сюда сброшены, а их лица отражали последние эмоции, что побывали на нем — страх и боль. Они передались и мне, я задрожала всем телом, падая на колени. Эти маленькие тела... некоторые из них были навалены на острые каменистые иглы, а другие просто лежали друг на друге.
— Что это, — прошептала я.
— Те, кого уже настигла болезнь, — ответил мне мой враг.
Я повернулась к тем, кому доверяла на протяжении всего проживания во Дворе теней. Они стояли и смотрели на меня, а в их глазах читалась невыносимая боль.
— Зачем вы привели меня сюда?
Мои глаза покрылись пеленой из слез. Руки так дрожали, что я выронила меч и он с шумом упал в обрыв.
— Видимо хотели, чтобы ты что-то почувствовала. Но люди настолько бездарны, что неспособны увидеть смерть перед самым носом, — высокомерно проговорил Мабон.
— Заткнись, иначе полетишь туда, — прохрипел Тейран.
— О, нет, туда не я должен лететь, а она, — рассмеялся Мабон.
— Что это значит?
Мне хотелось кричать. Голова так сильно болела, что я не могла нормально соображать.
— Ты должна пожертвовать своей жизнью, взамен на здоровье наших детей.
У меня дрогнул подбородок, но я сдержалась и не заплакала. Не покажу своих слёзы при них.
— Она не обязана это делать, — возразил Тейран, подходя вплотную к Мабону.
— Тебе какая разница, генерал? Одной человеческой девкой меньше, одной больше. Разницы нет.
В следующую минуту Тейран ударил моего врага. Он сделал это так быстро и сильно, что Мабон не успел защититься и отлетел к самому краю обрыва. Они сражались, не обращая внимания ни на кого. Тейран явно был опытнее своего соперника и наносил точные удары в те места, которые мой истязатель забывал защищать. Я же отвернулась обратно к обрыву.
Значит, Вистилия не только подарила мне силу, но ещё и сделала спасителем королевства драконов. Что же, она ещё та шутница. Почему именно я? Помниться, раньше я хотела убить всех драконов, чтобы их род просто стерся с лица земли. А теперь мне нужно спасти их. Детей, а значит шанс на продолжение рода. Но дети ни в чем не виноваты. Они уж явно не нападали на мое королевство и не убивали моих людей.
Я прошла через всю боль, что встречалась на моем пути, только ради того, чтобы умереть в конце.
И это грустно. Мой шанс дожить до освобождения королевства Весны — просто далекая мечта, которой не суждено исполниться.
Я обернулась. Тейран и Мабон все ещё сражались и первый явно выигрывал. Мой враг истекал кровью и я обрадовалась, что перед смертью увижу, как он умирает. Лаэрт и Лила сражались со стражей, что пришла вместе с посланником принцессы. А Урс... мальчик стоял в нескольких шагах от меня и смотрел не отрываясь.
— Не смотри так печально, мы ещё встретимся, — попыталась я улыбнуться.
— Ты хочешь прыгнуть туда?
Урс подошёл ближе и хотел посмотреть в обрыв, но я не дала этого сделать.
— Не нужно, мой маленький друг.
— Друзья друг друга не бросают, — жалобно проговорил он.
Я присела на корточки, чтобы заглянуть в глаза ребёнку.
— Я и не бросаю тебя. Смотри, я всегда буду здесь, — и я показала рукой на сердце мальчика.
По его круглым щекам потекли слёзы. Мне и самой хотелось плакать, но я улыбнулась. Пусть он запомнит меня такой.
— Мама говорит, что где-то наверху для каждого человека пишется история его жизни. Позволь твоей закончиться счастливо, – жалобно простонал Урс.
— У моей истории изначально был грустный конец, — прошептала я.
— Я не хочу тебя отпускать.
— Хорошо, и я тебя не отпущу. Каждый день я буду рисовать красивые закаты специально для тебя. А ты их не пропускай, хорошо?
Мальчик кивнул. Я видела, что мои слова приносили ему боль, но и мне было не лучше.
— Иди, — сказала я, указывая головой к лесу.
Урс развернулся и побежал.
Мой маленький друг, я отдаю тебе всю сою силу и надеюсь, что у тебя все будет хорошо. А пока, мне придётся позаботиться о тебе и вылечить всех детей.
Это последнее о чем я подумала, шагая в пропасть. А потом, резкая боль и темнота.