Глава 39 - Марко
Настоящее
— Я говорю, что не думаю, что хочу детей, — шепчет она с выражением разбитого сердца на лице, которое я больше всего на свете хочу стереть.
Она действительно думает, что это нарушит условия сделки для меня?
Неужели она действительно не понимает, как я чертовски влюблен в нее?
— Послушай меня, Слоан, и слушай внимательно. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем когда-либо любил кого-либо или что-либо в своей жизни. Ты — весь мой чертов мир. Моя вселенная. Ты можешь не хотеть детей или десятерых, мне все равно, пока у меня есть ты. Я хочу семью с тобой, но если в этой семье будем только я и ты? Что ж, тогда я буду самым счастливым ублюдком на Земле, если смогу называть тебя своей. Ты ничего не можешь сказать или сделать, чтобы заставить меня чувствовать себя по-другому. Ты — часть меня, ты проникла в мою душу десять лет назад и никогда не покидала ее, и я никогда этого не хочу.
Ее глаза наполняются слезами, а рот открывается и закрывается, как будто она просто не может подобрать слов. Я киваю, молча говоря ей, что понимаю.
Что я понимаю ее.
Я жестом приглашаю ее подойти ближе, и она возвращается в прежнее положение.
Именно там, где ей и место.
В моих объятиях.
— Что случилось после того, как я ушла? У тебя были еще какие-нибудь проблемы с моим отцом? — Ее мягкий голос прорывается сквозь тишину, и я крепче прижимаю ее к себе, когда воспоминания о той ночи проносятся в моей голове.
— Если не считать той ночи, когда все рухнуло, я видел его всего пару раз, и мы никогда не разговаривали. Никогда не признавали друг друга.
Она кивает, прижимаясь ко мне, и я почти слышу, как работают ее мысли, пока она думает, о чем спросить меня дальше.
— Ты знаешь, кто... э-э...... кто была та девушка? С которой это сделал мой отец?
Мое горло сжимается, когда я сглатываю, когда я вспоминаю дни, последовавшие за... инцидентом.
— Да, — говорю я глубоким хриплым голосом. — Я планировал выяснить, кто она такая, и разыскать ее семью, сказать им, как мне чертовски жаль, что она умерла, помочь им переехать туда, куда они захотят, и делать все, что они захотят. Я просто хотел, нет.... Мне нужно было чувствовать, что я делаю что-то, чтобы помочь им.
— Что случилось? — шепчет она, и, должно быть, что-то в моем тоне вызывает у нее желание посмотреть мне в лицо, потому что она поворачивается. Но я крепче прижимаю ее к себе, не в состоянии смотреть ей в глаза, когда говорю об этом.
— Ее звали Ария. Ей было всего шестнадцать, и она жила в приюте для сирот. Она была там с семи лет, с тех пор, как ее отец изнасиловал ее маму и убил ее. Она видела все это. Чем больше я вглядывался в нее, тем больнее мне становилось от ее истории. Она подавала документы в колледж и возвращалась домой из библиотеки, когда твой отец или кто-то из его людей, должно быть, заметили ее и подобрали. Она строила для себя лучшую жизнь, — бормочу я, чувствуя себя больным из-за того, что Слоан все это знает, но она заслуживает знать.
Я поклялся больше не лгать.
— Сейчас ей было бы двадцать шесть, — шепчет она так тихо, что я едва не расслышал это, и я целую ее в висок.
Поскольку у нее не было никакой семьи, кроме ее отца, который сидит в тюрьме, мой план пошел насмарку. Поэтому вместо этого я учредил стипендию на ее имя в каждом колледже, в который она подавала документы, а также ежегодно выделял средства для детского дома, в котором она была. Кроме этого, я мало что еще мог сделать.
Она отстраняется от меня слишком быстро, чтобы я мог остановить ее, прежде чем она сама садится верхом на меня и берет мое лицо в ладони.
— Ты сделал все, что мог, Марко. Ты не смог бы остановить моего отца той ночью. Ты не смог бы спасти ее, но я знаю, что ты бы помог, если бы мог. Я знаю, что ты, вероятно, нес вину за это последние десять лет, но теперь у тебя есть я, чтобы сказать тебе, чтобы ты отпустил это. Я знаю, это тяжело, и я знаю, что ты сделал все возможное, чтобы попытаться загладить случившееся, но тебе нужно забыть эту часть прошлого. — Ее большой палец гладит мою щеку, когда она смотрит мне в глаза. — Ты удивительный мужчина, Марко Романо, и мне чертовски повезло, что я могу называть тебя своим.
У меня перехватывает горло, когда я сглатываю. Мои руки находят ее бедра, чтобы прижать ее ближе ко мне, так близко, как только могу.
Я никогда не хочу ее отпускать. Я больше ни дня не хочу прожить без нее.
Она — единственное существо в мире, которое может уничтожить меня, и я с радостью позволю ей.
Если бы это заставило ее улыбнуться, если бы это сделало ее счастливой? Я позволил бы ей уничтожить меня. Я бы позволил ей разбить меня на миллион чертовых кусочков, лишь бы свет сиял в ее глазах, когда она это делала.
— Это мне повезло,маленький воин.