Эпилог
Два года спустя.
Драко Малфой стоял у окна, укачивая на руках своего первенца – Скорпиуса Дракониуса Малфоя. Этот маленький шестимесячный сопящий комочек дарил ему столько же тепла и счастья, сколько и тот, за кем он сейчас наблюдал. Юноша лет семнадцати с заливистым смехом носился по лужайке, играя с большим белоснежным псом. Драко улыбнулся, когда собака настигла свою «жертву» и повалила ее на землю, попытавшись облизать ног до головы. Животные вообще любили Гарри, не проявляя к нему даже толики агрессии. О да, Гарольд Александр Малфой был удивительным человеком и магом! Два года назад Драко думал, что его сердце остановится прямо там, в том треклятом зале, когда он увидел, как бледный до синевы Гарри падает на пол. Было ощущение, что перед ним мертвец. С тех пор Малфои неустанно благодарили всевозможные высшие инстанции за ложную тревогу. Правда, без эксцессов не обошлось.
Как только бессознательный Гарри оказался на руках у брата, кресло Судьи изменилось. Впрочем, не только оно – все вокруг. Появился трон, на котором восседала статуя сурового мужчины, вгонявшего в ступор одним своим видом. За его спиной опустился величественный ворон и каркнул так, что поднявшийся в зале шум мгновенно смолк. А потом случилось ЭТО.
Казалось, голос раздавался отовсюду и ниоткуда. Складывалось ощущение, что говорят сами стены. И смысл сказанного еще долго доходил до присутствующих. Но все было предельно просто. Азкабан лишь напомнил, что ему не привыкать быть камнем. А вот каково быть человеком, испытывать какие-то эмоции, - этого в памяти не осталось. Затем он объявил себя Высшей судебной инстанцией, оставив, впрочем, за собой и Рогнаром только надзорную функцию, а Люциуса Малфоя, Северуса Снейпа, наследника Малфоя и Вестника Геллерта Гриндевальда - своими полномочными представителями. Далее было озвучено требование не препятствовать его встречам с Гарри. А потом люди из зала исчезли. Практически все за исключением нескольких человек.
Ретроспектива
- Я знаю, что мальчик хотел поговорить с вами, господа Уизли, - голос Азкабана не отличался выразительностью и эмоциональностью. – Но, увы, не получится.
- Почему? – нахмурилась Молли.
- Очнувшись, этот ребенок станет иным, оставив мне воспоминания о своей прежней жизни. Не чистый лист, нет, я не хочу, чтобы он забыл то, чему мы учили его после пробуждения. Но Гарри будет чувствовать привязанность лишь к тем, кто теперь является его семьей – к Люциусу и Драко Малфоям, к Луне, к Северусу Снейпу, к Геллу Грину. Он доверится и пойдет на контакт с тему, кого успел одарить таурином. Остальным придется сильно постараться, чтобы попасть его в окружение.
- Зачем? – сдавленно прошептал Люциус. – Неужели он мало страдал?
- Именно поэтому я принял решение освободить его о груза прошлого. Он будет простым ребенком, у которого есть любящая семья и которого надо всему учить. И это ваша задача, - казалось, голос Азкабана самую малость потеплел.
- Гарри ведь об этом и говорил, когда упоминал, что все будет хорошо? – спросил Драко.
- Мы с ним договорились, что он ведет этот суд, а я освобождаю его от своего присутствия и дальнейшей судьбы Судьи. Это все, что я могу сказать.
Конец ретроспективы
Драко пристроился на широком подоконнике и продолжил с улыбкой наблюдать за братом.
Эти два года оказались нелегкими. Не только для их семьи, но и для магического общества Англии. Пожалуй, проще всех было именно Гарри. Он шесть месяцев провел в коме - сказались последствия отнюдь не безболезненного выхода сущности. Организму понадобилось время на восстановление. Одно тогда радовало - Снейп, имевший диплом колдомедика, о чем, кстати, знали немногие, констатировал, что с мальчиком ничего серьезного не происходит. Правда, это не сильно утешало Люциуса, успевшего душой прикипеть к ребенку, которого без всяких оговорок считал своим сыном: младшим, нежданным, и оттого особенно любимым.
Унывать семейству не давали суды. В Великобритании проживало порядка трехсот восьмидесяти тысяч магов, из них шестьдесят семь тысяч были несовершеннолетними до семнадцати лет включительно. Таурин получило всего полтора десятка человек. Некоторые лично от Гарри, некоторые - обходными путями от его магии. Таким образом, более трехсот тысяч магов должны были пройти через суд, как того хотел Азкабан. На это не хватило бы и жизни, но переубеждать того, кто уже принял решение - высшую, бездушную инстанцию – почему-то желания не возникало. На помощь пришла Луна, подключившая к разбору документов, поиску прегрешений и вариантов наказаний весь Отдел тайн.
Было понятно, что процентов восемьдесят магов виноваты лишь в бездействии, но, порой, именно такое поведение и приводит к самым ужасным последствиям. Эти восемьдесят процентов спустя шесть месяцев приговорили к штрафу в размере тысячи галлеонов в пользу общества. Деньги собирались в специально созданном фонде. Но не все могли выложить такую сумму сразу. Тем, у кого не хватало средств, предоставили рассрочку на пять лет. Кроме штрафа всем пришлось уделить какое-то время общественным работам.
С этими делами разобраться было очень просто. В зал приглашали столько магов, сколько там могло поместиться, и озвучивали им вердикт. Самое интересное, что лишь каждый десятый попытался как-то сопротивляться. Когда самые упертые из них - человек пятнадцать - оказались арестованы на пятнадцать суток для острастки, остальные подозрительно быстро смирились с приговорами, а у многих даже нашлись средства на уплату штрафа.
Оставшиеся двадцать процентов представляли собой довольно серьезную проблему. Они оказались либо так называемыми государственными служащими, либо участниками противостояния добра со злом. С большей частью чиновников все было понятно – взятки, превышение полномочий, бездействие, невыполнение прямых обязанностей и так далее. Оба Малфоя, Гриндевальд и Снейп практически поселились в зале суда. За день они настолько выматывались, что к ночи сил у них хватало только на то, чтобы уронить голову на подушку и вырубиться.
Когда Гарри очнулся, ни у одного из мужчин не хватило сил порадоваться. Нет, они были счастливы, но усталость шести месяцев брала свое, притупляя даже положительные эмоции. Не сразу они сообразили, что имел в виду Азкабан, потому что сказать, что Гарри все забыл, было нельзя. Воспоминания или, правильнее, ощущения остались, пусть и смазанные, словно чужие. Своего детства он не помнил совсем, как и учебы в Хогвартсе. Порой мелькали смутные картинки первого года жизни, но ничего о роковом Хеллоуине. Люциуса Гарри принял как отца сразу и безоговорочно. Драко стал братом, Северус - крестным, Луна - женой брата и хорошей подругой.
А еще он невероятно колдовал. Без палочки. Довольно быстро все домочадцы поняли, что новый Гарри – любознательное, любопытное, вездесущее и абсолютно непосредственное существо, обладающее такими знаниями, за которые многие без зазрения совести уничтожат собственные семьи. Вот тогда-то и пришел страх. Люциус готов был навесить на менор и младшего сына такую защиту, что никому и не снилась. И это несмотря на то, что его поместье и без того слыло самым неприступным в мире. В результате долгих размышлений было принято решение не выпускать Гарри за пределы принадлежащей Малфоям земли, а если и выводить в свет, то только под усиленной охраной. Впрочем, он и не рвался. Быстро оправившись, юноша посвятил все время изучению поместья, а Люциус для собственного успокоения приставил к нему несколько домовиков.
К сожалению, никто из семьи мне мог уделять Гарри много времени, поскольку судебных заседаний предстояло ее немало. И так уж получилось, что он оказался предоставлен сам себе. А Поттер, пусть и став Малфоем, не мог не найти приключений даже там, где их в принципе не было. Однажды выжатые как лимон мужчины обнаружили сидящего на лестнице Люпина, смеющегося так, что слезы катились из глаз. Ремус, к слову, остался в поместье, работая на Малфоев. А что, дом есть, едой обеспечен, отношение хорошее, да и за Гарри наблюдать можно. Вот он и наблюдал, в основном, со стороны. Донаблюдался. На вопрос относительно причин столь безудержного веселья, он только махнул рукой и послал их… во двор менора. А там… кого там только не было. Особенно впечатляли три дракона разных видов, пара мантикор, которые уже не одно столетие обитали только на картинках учебников об очень редких животных, и парочка черных единорогов, и вовсе считавшихся персонажами древних легенд. Среди этих, не самых миролюбивых животных с гиканьем и восторгом носился шестнадцатилетний шалопай, который их и создал. У Люциуса даже мелькнула мысль как-то ограничить буйную фантазию сына.
Вот так они жили. Весело, в общем-то.
Остальной мир тоже не стоял на месте. Честно говоря, о Гарри Поттере практически не вспоминали - своих проблем было выше крыши. Никто ведь не собирался просто оставлять магов в покое. Довольно быстро все поняли, что к прежней жизни возврата нет, а многие, особенно те, кто побывал на суде, серьезно задумались над происходившим в стране в последние годы. Нет, они видели все это и раньше, даже обсуждали за чашечкой чая, но воспринимали совсем иначе. Главное, их ситуация не касалась, а Гарри Поттер… ну да, жаль его, такой мелкий, а уже в тюрьме. Так за дело же вроде. Власть имущие лучше знают, что делать. Вот и досиделись. Правду говорят, рано или поздно каждый получает наказание согласно своему преступлению.
Нужно было меняться. Пришлось меняться. Азкабан, сидевший каменной статуей на троне в зале суда, пугал всех больше, чем Темный лорд. Последний вообще казался белым и пушистым. Как-то само собой отношение огромного количества обывателей к Волдеморту сменило полярность. Сейчас он звался лордом Гонтом, и его люди сделали все, чтобы снять ассоциации с прежним именем. К тому же многих его действия вообще не затронули. А прошлое… его ведь так просто задвинуть подальше, чтобы не мешало. Некоторые, конечно, пытались вернуться к тому образу жизни, который вели до суда над Дамблдором (это название потихоньку стало общеупотребительным), но очень быстро уяснили, что подобное поведение может здорово повлиять на продолжительность жизни.
Отдел тайн помимо подготовки документов для судов, занимался также анализом законодательной базы. Всплыла масса интересного. Оставалось только хвататься за голову, а иногда и стучаться этой самой головой о какую-нибудь твердую поверхность. Реформа назрела, и назрела давно. Оставалась одна проблема – кто станет во главе магической Англии. Понятно, что прежняя власть себя дискредитировала по полной программе. Отдаваться в руки лорда Гонта тоже никто не хотел, к тому же ему все равно запретили занимать политические посты. Ему и его потомкам вплоть до внуков. Во избежание. Темные рода, как и многие светлые, сильно подмочили свою репутацию, а нейтралы не особо стремились взвалить на себя развалившееся на части государство. И снова на помощь пришли традиции. Были возрождены те органы, о деятельности которых давно все забыли – Совет Лордов, Совет Ремесленников, Совет магических рас. Раз год всем трем предстояло объединяться для решения общих вопросов и подведения итогов. Помимо них создали также Совет полукровок и Совет магглорожденных. Кто бы что ни думал, но и те, и другие были полноценной частью общества, требуя соблюдения своих интересов. Ожидаемых возмущений не последовало - маги были озабочены судами, и не горели желанием отвлекаться на что-то еще, а когда сообразили, что произошло, было уже поздно. Пришлось просто смириться.
Англия понемногу заворочалась. Все скрипело, дергалось, искрило, но двигалось. И только время должно было показать, что из этого получится.
А жизнь не останавливалась. Создавались семьи, рождались дети. Одними из счастливцев стали Луна и Драко, которые души не чаяли в своем первенце. Школа продолжала работать, хотя программа в ней кардинально поменялась. Появились новшества и в организации процесса обучения, к примеру, на выходные теперь разрешалось отправляться домой.
Драко встрепенулся, когда юный Скорпиус активно потребовал внимания отца, бросил взгляд на улицу и снова улыбнулся. Гарри был счастлив. Может, и к лучшему, что он лишился памяти и может теперь жить без груза прошлого?
В комнату тихо вошел старший Малфой и встал за спиной сына.
- Ох, папа, не надо так подкрадываться, - вздохнул Драко, когда осознал, что больше не один.
- Нам многое еще предстоит, - задумчиво произнес Люциус. – В том числе и с Гарри. Он слишком отличается ото всех, а значит, о нем рано или поздно обязательно вспомнят. Тем более, он все еще остается Наследником Азкабана и, возможно, однажды снова сядет в кресло Судьи.
- Надеюсь, что нет. Иногда мне кажется, что он блаженный.
- Ты недалек от истины, сынок. Подобное не проходит даром. Азкабан снял с него все напускное и нанесенное. Мне кажется, таким он и должен был быть после Авады Лорда.
- Ты меня пугаешь, - Драко прижал к себе Скорпиуса и напряженно посмотрел на отца.
- Я и сам боюсь, но чем больше проходит времени, тем отчетливее мы с Северусом понимаем, что Гарри никогда не будет обычным ребенком, - вздохнул Люциус. – Но и запереть его навечно в этих стенах я не могу. Когда-нибудь ему придется выйти в свет. И тогда…
- Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, - в комнату вошел еще один член этой семьи, Северус Снейп.
- Но… - начал Драко.
- Мы все равно ничего не можем сделать. Только поддержим, научим и будем просто любить это невозможное существо, - усмехнулся Снейп. – Он и так стал точкой отсчета для нашего мира. А перемен еще предстоит много, очень много. Дамблдора нет. Гонт крутится как белка в колесе, пытаясь успеть везде, где нужна помощь. Отдел тайн зарылся в бумаги. Советы действуют, правда, пока больше грызутся между собой. Но это тоже идет на пользу дела. Главное, все сдвинулось с мертвой точки. Впереди до чертиков напряженная работа, а Гарри… Гарри свое дело уже сделал. Пусть порезвится и побудет немного любимым, ни в чем не нуждающимся ребенком.
Предмет этого разговора, улыбаясь, развалился на лужайке, лениво поглаживая большую опасную кошку, громко мурлычущую рядом с ним. У него все было хорошо, как и обещал Азкабан. Когда-нибудь, ему придется принять на себя весь груз ответственности, в том числе наследие и наследство, а пока… пока у него есть время радоваться жизни.
Иногда ему было стыдно, что он свалил все заботы о новой Англии на плечи других. Но разве они в свое время поступили с ним не так же? Он ведь все помнил, просто воспринимал как нечто, случившееся с посторонним. Впрочем, Гарри давно всех простил. А вот его доверие и дружбу еще надо было заслужить и при этом очень постараться, чтобы он обратил свое внимание на кого-то кроме членов своей семьи.
Каждый в этом мире получил то, что заслужил: и тюрьму, и белую палату, и порицание, и многое другое. А ему досталась семья и немного счастья. Его личного счастья.
Все-таки здорово быть наследником Азкабана.
Но, тссс, не надо никому знать, как на самом деле обстоят дела. Пусть необычный юный маг и дальше учится у древнейшего из живущих разумных существ. Их связь уже не разорвать. И это совсем другая история.
История, которая на многие десятилетия останется тайной даже для его семьи.