Небо в алмазах

Надо было отдать должное Кинну, он не сделал вид, что не понимает, о чем речь. Тэ знал, что тот мог. Но его друг только тяжело вздохнул и опустился на пол у стены.

Так уж получилось, что в арсенале и тире все серьезные разговоры они вели ближе к земле. Что это было, что за потребность быть ближе к полу - чтобы не упасть? Чтобы чувствовать себя увереннее? Неизвестно. Но и Порш, и сам Тэ опустились рядом с Кинном, только один уселся напротив, а Порш прижался к Кинну всем телом, словно чувствуя, как тому необходимо такое физическое проявление поддержки.

- Это все слишком затянулось, Таэчин.

Кинн называл друга полным именем достаточно редко, и это лишний раз подтверждало серьезность его намерений.

- Надеюсь, ты не думаешь, что это шутка... Или что-то вроде.

- Это не то дружеское предложение, которые ты готов услышать.

- Верно. Прости.

- Ты всерьез хочешь, чтобы я ликвидировал твоего отца? Самого опасного босса мафии за последние двадцать лет? Твоего отца, Кинн?!

- Человека, по приказу которого тебе сломали жизнь, Таэчин. Или ты рад быть тем, кем являешься?..

- Кинн, - вздохнул Тэ. - Ты мой друг. Ты был им и останешься. Но я прекрасно знаю, как ты умеешь все просчитывать. Это не единственный и, что важно, не первостепенный аргумент. Расскажи мне все.

Порш, оторвать которого от Кинна никто сейчас бы не решился, только крепче обвился вокруг своего любовника, делясь с ним своей силой и уверенностью, и Тэ заметил, как разглаживается лоб его друга. Кинн прижался губами к темной макушке и сжал руки Порша в своих.

- Если хочешь, я сам расскажу, - негромко произнес Киттисават.

- Это мой отец. Спасибо, Порш.

Тэ отвел взгляд. Ему не было неловко , он не испытывал смущение при виде чужой нежности, но тонкий голосок зависти все-таки прорывался в его сердце.

- Отец всегда был сложным человеком. Опасным, безусловно, но кроме очевидной опасности в последний год вскрылись такие вещи, о которых даже я не могу думать без содрогания. А уж мои нервы выдерживали многое, поверь мне. По крайней мере, мне раньше так казалось.

Тэ сидел, прислонившись к стене, и медленно умирал внутри. Кинн говорил о невозможных вещах, но каждая из  них подтверждалась аналитиками, раскопанными фактами и нестыковками в рассказах и поведении самого Корна. Которого Кинн, кстати, через несколько минут своего тяжкого рассказа, перестал называть отцом...

... Этот человек был жесток. Более того, он был неоправданно жесток со своими близкими людьми - своими родными детьми.

...И этот человек умирал.

Умирал неотвратимо и безусловно.

Это было не эфемерным определением - диагноз братья обнаружили в наглухо запертых документах отца - ни одного цифрового следа, только банальные распечатки. Анализы, обследования... Господин Корн, отбывая периодически на отдых в Европу, вовсе не отдыхал, а лечился в лучших клиниках, о чем никто не подозревал. Будь жив Чан, он, возможно был бы в курсе, но... Чана уже давно не было в живых, а подобного доверия, как было между ними, господин Корн так и не обрел ни с кем...

Но даже не столь была страшна сама болезнь, как ее последствия. Казалось бы, что может быть страшнее смерти?

Но господин Корн собрал свое бинго.

Как оказалось, болезнь, медленно убивающая его, влияла на сознание, на объективность мышления. Усиливались подозрительность и мнительность, нарушалась логика...

Мало того, что господин Корн умирал - он планомерно сходил с ума.

И самым страшным в этом было то, что его сумасшествие уже зацепило близких ему людей.

- Нет лекарства... - пробормотал Кинн. Его супруг потерся щекой о его колено и тихо вздохнул. - Он так старался его найти, но лекарства не изобрели, только то, что может замедлить смерть.

Тэ только кивнул. Говорит тут было нечего, а лицемерить перед близкими друзьями он не был приучен.

Смерть, сумасшествие... Судьба господина Корна развернулась к нему неприглядным местом за все его поступки, которые принесли боль и Кинну, и Танкхуну, и Киму. И Нампхын.

Вот только просто так оставлять этот мир господин Корн не собирался. Что там сломалось в его голове, никто не мог знать... Но задумал господин Корн недоброе...

- Он хочет обставить свою смерть так, чтобы поставить всех нас. Всех, Таэчин. И кузенов, и нас. Оставить все Поршу... Сыну его любимой сестры.

- Ты же знаешь...

- Знаю, моя любовь, сердце мое. Моя душа, - Кинн склонился ближе к Поршу и взял его лицо в ладони, мягко поглаживая большими пальцами посеревшие щеки. -  Ты сам, как и я, заложник этой ситуации, в которую нас привела болезнь моего отца. Ты всегда прикрываешь мой левый фланг.

Тэ отвел взгляд в очередной раз в этот странный день, но не мог не спросить:

- Как вы узнали обо всем этом?

- Отец говорил с Поршем. Намекал - очень обтекаемо, за своими любимыми шахматами, - Кинн усмехнулся и, не стесняясь друга, запечатлел на губах Порш короткий поцелуй. - А мой дорогой Киттисават, не будь дураком, ему подыграл. Ты здорово прокачал свои навыки, Порш.

- После этого разговора я пошел к Кинну и устроил безобразный скандал. В лучших базарных традициях, - Порш смущенно потер точку между бровей и бросил виноватый взгляд на Тэ. - Это было неприглядно до ужаса, мерзко. Но Кинн меня услышал...

- Мы обыскали дом. Документы были хорошо спрятаны, но я вовремя отловил Кима и припер его к стене. Чтобы ему дали вожделенную свободу, братец поделился своими ухватками по обыску... знаешь, я не очень в этом хорош, а Кимми не корми - дай порыскать в запасниках отца.

- Он знает содержание бумаг? - уточнил Тэ, просчитывая что-то для себя.

- Нет, на это у нас уговора не было, - покачал головой Кинн. - Сам не полезет, я обещал поделиться информацией, когда проанализирую, а у Кимми достаточно своих проблем.

- Ага, - неожиданно хохотнул Порш. - Одна из них сломала его породистый нос недавно.

Все усмехнулись. Если Ким хотел решить эту "проблему", ему требовалось постараться сильнее, чем при вскрытии тайников отца.

Тэ помолчал, переваривая информацию. Ее следовало бы хорошо обдумать - в отсутствие других людей... Слишком уж сложной была моральная сторона вопроса. Но один ответ он был готов дать Кинну, в ожидании смотрящего на него.

Он встал и отправился к дверям арсенала, захватив по пути даабы, которые так и не забрал из комплекса в свое прошлое - первое за долгое время - посещение арсенала.

- Ты хотел возвращения своего убийцы, Кинн? Ты его получишь.

Выскользнув наружу, Тэ прижался спиной к холодной стене тира, сжимая оружие в руках.

Ему срочно требовалось отвлечься.

***

Довольные Макао и Че, на отлично защитившие проект, громили тренировочный зал особняка второй семьи. Макао от души валял младшего Киттисавата по матам, взбадривая воинственными кличами и призывами представить на его месте Кима и проснуться уже наконец. Порче устрашающе рычал, но толку от его устрашения не было никакого: получивший свою дозу адреналина на защите проекта Макао ни на что реагировал. В конце концов, оба, полностью выдохшиеся, повалились на маты, тяжело дыша и оттирая пот.

- Будешь так рычать на Кима, он тебя разложит на ближайшей поверхности и трахнет от души до самого...

- Макао!

- Я что, я правду говорю. Ты запомни, вдруг пригодится.

Порче попытался подтянуться, чтобы дать ему подзатыльник, но только устало рухнул обратно. Да и поймать верткого Терапаньякула не представлялось возможным - тот, даже смертельно уставший, уворачивался активно и ловко.

- В гробу я видал твоего Кима!

-  Он не мой! Ну, мой, но чисто по крови.

- Не мой тем более.

- Я слышу сожаление в твоем уставшем голосе.

Порче что-то буркнул и откатился подальше, но от Макао ещё никто не уходил просто так.

- Киттисават, хочешь быть сверху или снизу?

- Что?..

- То.

- Ты предлагаешь... - Порче, и так умотанный активным времяпровождением в зале, покраснел так, что от щек можно было бы поджигать благовония. Макао заржал, едва вдыхая воздух.

- Не знаю... Ох, Че... Ахаха!.. Не знаю, что ты там себе подумал, но... Ох, Будда, надо же было так насмешить.... Не знаю, что ты там себе надумал, Киттисават, но я хочу сказать вот что.

Макао сел на матах поровнее и, все-таки отдышавшись, посмотрел на приятеля.

- Ты его все еще любишь. Это раз. Не спеши бить мне морду - я моложе Кима, влюблен совершенно не в тебя и поддаваться абсолютно не намерен.

Порче, остановившийся на середине движения, вдруг заинтересованно уставился на друга.

- А в кого?

- А?.. - поняв, что проговорился, Макао постарался дать заднюю, буквально отползая от Че.

- В кого ты влюблен?

- Отстань.

- Макао. В кого?!

- Ты ничего не слышал.

- Я слышал достаточно. Хотя... Я и видел достаточно. Макао! - Порче смотрел на друга огромными глазами, в которых интерес и любопытство смешивались с шоком. - Он же старше!

- Отвали.  Твой айдол с расквашенным носом тоже старше.

- Не настолько...

- Но тебе же это неважно?

-  Совершенно!

- Вот и мне. Блин, Киттисават, сбил с толку... Не хочу об этом говорить, все, забыли... - Макао нахмурился и растрепал ладонью свои взмокшие волосы.

Порче подобрался ближе и осторожно устроился рядом, прижавшись плечом к чужому плечу. Макао покосился на него и только вздохнул, признавая поражение.

- Не забудешь же, да?..

- Не-а, - Порче тихонько улыбнулся, аккуратно подтолкнув друга. Потом ещё раз.

И еще.

- Че. Какой ты вредный парень, оказывается.

- Беру пример с тебя.

Макао фыркнул и тут же потух.

- Да что говорить. Он такой... классный. Острый - как кинжал... обсидиановый.

- Почему обсидиановый? - хлопнул глазами Че.

- Невероятно острый. Но хрупкий. Ты не видел. Он как... стекло звенит. Улыбается редко. И внутри как словно все дрожит. Во взгляде видно. Как пружина перетянутая.  Я один раз его только и видел расслабленным... И все, - Макао посмотрел на друга совершенно несчастными глазами. - Так нельзя жить. Это опасно. Словно... Каждый день ждешь удара отовсюду.

Он вскочил и заходил по татами, изредка ударяя в упругую поверхность пяткой, словно злясь.

- Ему тишина нужна, Че, понимаешь? Тишина, спокойствие. Не вот эти пляски с бубнами, что у хиа и Пита были. Не эмоциональные качели, которые Порш с Кинном друг другу иногда устраивают. Тишина, спокойствие и надежность. А ему никто этого не может дать...

Он остановился, уставившись в пол, и Че едва смог разобрать последнюю фразу приятеля:

- И я не могу...

...Ни один из них не мог видеть, как Тэ медленно сползает по стене коридора рядом с дверью, ведущей в тренировочный зал. Как зажимает рот руками, прикусывая нежную кожу.

Как старается сделать так, чтобы ни один звук не прорвался наружу.

***

-Кинн, дай телефон.

-Да, держи. Все равно ни одного номера моих старых...м...пассий там не осталось.

-Дурак ты, любимый.... Мне просто нужна фотография картины матери.

-О. Прости.

-И шутки у тебя дурацкие...

-Вот она. Ещё раз прости...

-Ладно-ладно... Смотри. Видишь что-нибудь?

-М... Картину?.. листочки, птицы... Порш, я уже говорил, кхун Нампхын очень красиво рисовала, если ты хочешь, я могу повторить это ещё раз.

- Это я и без тебя знаю. Нет, Кинн, смотри внимательнее.Расслабь взгляд и смотри... За нее.Расфокусируйся.

-Никогда не умел этого делать.

-Если глаза будут слезиться, будет легче. Попробуй.

-Порш.... Это...

-Да.