~Между линий~
Компания Чана только что завершила очередную важную сделку — результат, который открывает новые горизонты и укрепляет позиции на рынке. Атмосфера в офисе была наполнена радостью и гордостью, и чтобы отметить это событие, все коллеги решили собраться в уютном баре неподалёку. Свет мягко отражался от бокалов, музыка задавала ритм вечернему настроению, а улыбки и смех звучали повсюду.
— А где руководитель Чхве? — спросил Субин, оглядываясь по сторонам.
— Он чуть позже подойдёт, — ответила одна из сотрудниц с лёгкой улыбкой, поднимая свой бокал.
Вечер обещал быть насыщенным и ярким. Бомгю, который обычно держался сдержанно, дал себе слабину и напился. Но веселье только набирало обороты: они пели в караоке, разрывали танцпол энергичными движениями, наслаждались каждой минутой этого праздника.
Однако вскоре Бомгю почувствовал себя плохо. К счастью, Ники оказался рядом и, поддерживая его за талию, помог не упасть. Они медленно дошли до уборной, где брюнета стошнило. Парень помыл лицо, стараясь не потерять равновесие.
— Как ты? — спросил Ники, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди.
— Получше, — тихо промямлил Чхве, хотя голова всё ещё кружилась.
Ники подошёл сзади и нежно обнял, утыкаясь носом в шею брюнета. Но тот резко развернулся и оттолкнул его.
— Что ты себе позволяешь? — проговорил Бомгю с оттенком раздражения.
Ники не отступил. Он схватил руки старшего, заведя их над головой, прижал тело парня к стене, поднял лицо за подбородок и прильнул к губам. Бомгю попытался сопротивляться, но Ники крепко сжал руки, одной ногой разведя его ноги и слегка надавив на бедро.
Ники резко зашипел от боли, когда острые зубы Бомгю впились в его губу, разрывая нежную кожу и оставляя после себя соленоватый привкус крови. Он прервал поцелуй, отстранившись на мгновение, но не отпуская парня из своих объятий. Его тёмные глаза, полные смеси гнева и желания, метнули быстрый взгляд на Бомгю — тот стоял перед ним, прижавшись спиной к холодной плитке стены, грудь вздымалась тяжело и неровно, дыхание вырывалось рваными толчками, словно после долгого бега. Лицо Бомгю было раскрасневшимся, губы припухли от предыдущих поцелуев, а в глазах мелькал хаос — смесь опьянения, гнева и чего-то более глубокого, что он сам не хотел признавать. Но Ники не дал ему времени на размышления. С новым, неукротимым напором он схватил Бомгю за шею, пальцы крепко обхватили тонкую кожу, чувствуя, как пульс парня бьётся под его ладонью в бешеном ритме. Не давая ни секунды на сопротивление, Ники прильнул к его губам в яростном поцелуе, его язык ворвался внутрь рта Бомгю, требуя, доминируя, исследуя каждый уголок с голодной страстью. Это был не нежный поцелуй, а захват, полный огня и решимости — Ники целовал так, будто хотел стереть все преграды, все сомнения, что стояли между ними. Его тело прижималось к Бомгю плотнее, бёдра касались друг друга, а руки уже скользили вниз, расстёгивая одну за другой пуговицы на рубашке парня. Ткань поддавалась легко, открывая гладкую кожу груди, и Ники чувствовал, как тепло тела Бомгю проникает сквозь его собственную одежду, разжигая ещё больший пожар внутри.
Бомгю же пытался сопротивляться — его руки, дрожащие от смеси алкоголя и адреналина, схватили запястья Ники, пытаясь оттолкнуть их, остановить этот неистовый натиск.
— Прекрати... Ники, хватит... — шептал он сквозь поцелуй, голос хриплый и слабый, но слова терялись в шуме их дыхания.
Алкоголь, этот предательский союзник, мешал ему собраться, делая движения вялыми и неуверенными. Его пальцы скользили по рукам брюнета, но хватка была недостаточно сильной, чтобы по-настоящему остановить его. Голова кружилась, мир вокруг плыл в тумане, и Бомгю чувствовал, как волна желания борется с волной протеста, оставляя его беспомощным в этом вихре эмоций.
Внезапно дверь уборной с грохотом распахнулась, и в помещение ворвался Ёнджун — его лицо было искажено яростью, глаза горели, как у загнанного зверя. Не раздумывая ни секунды, он бросился вперёд, оттолкнул Ники от Бомгю с такой силой, что брюнет отлетел в сторону. Кулак руководителя врезался в лицо Ники с хрустом, разрывая тишину уборной. Ники пошатнулся, упал на пол, схватившись руками за щёку, где уже проступала красная отметина, но даже в этот момент его губы растянулись в нахальной, провокационной улыбке — той самой, что всегда выводила из себя. Кровь стекала по подбородку, но он не казался побеждённым; напротив, в его глазах плясал огонь вызова.
— Сколько тебе повторить, чтобы ты понял? — прорычал Ёнджун, его голос дрожал от гнева, руки сжаты в кулаки так крепко, что костяшки побелели. — Я же сказал, он мой. Только мой. Не смей к нему прикасаться!
Ники медленно поднялся на ноги, его движения были грациозными, несмотря на удар, и большим пальцем он лениво протёр кровь с губ, размазывая её по коже. Его улыбка стала ещё шире, превратившись в насмешливую гримасу, полную презрения и тайного знания.
— Ты правда так сильно его любишь? — спросил он, голос низкий и бархатный, но пропитанный ядом. — Ты хоть знаешь, какой он человек? Что за его плечами? Знал бы ты, что он натворил, полюбил бы его тогда? Или сбежал бы, как трус? — слова Ники были как удар ножом — провокация, рассчитанная на то, чтобы разжечь пожар.
Ёнджун не стерпел. Гнев, копившийся внутри, вырвался наружу, как лавина. Он бросился на Ники, кулаки полетели в лицо брюнета — удар за ударом, тяжёлые и беспощадные, каждый нёс в себе всю силу его ревности и ярости. Ники под ним пошатнулся, упал обратно на пол, но даже в этой позе он громко смеялся — смех был хриплым, безумным, эхом отражаясь от стен уборной. Его глаза, полные насмешки, смотрели на Ёнджуна снизу вверх, словно говоря: "Ты думаешь, это остановит меня? Ты слабее, чем кажешься". Кровь текла из разбитой губы и носа, но Ники не пытался защищаться, не пытался оттолкнуть — он просто лежал, принимая удары с этой дьявольской улыбкой, наслаждаясь хаосом, который сам и спровоцировал.
— Хватит, Ёнджун, прекрати! — вмешался Бомгю, его голос сорвался на крик.
С трудом преодолевая опьянение, он бросился вперёд, схватив старшего за плечи и оттаскивая его от лежащего Ники. Ёнджун сопротивлялся, его кулаки всё ещё сжимались в бессильной ярости, но Бомгю держал крепко, шепча:
— Пожалуйста, остановись... Это не стоит того.
Атмосфера в маленькой уборной была пропитана запахом крови, пота и алкоголя. Этот вечер, наполненный радостью и весельем, внезапно превратился в бурю эмоций и напряжённости, оставляя всех участников на пороге новых испытаний и открытий.