Тени Внутри Нас

Разлом распахивался, как рана, и с каждым ударом земли из него вырывался холодный, липкий свет. Шёпоты сети становились громче, они рвали уши, врезались в голову, будто тысячи голосов одновременно требовали:

«Прими! Отдай! Соедини!»

Женя держала Ладу в объятиях, но девочку словно тянуло вверх — невидимая сила рвала её от матери, поднимала всё выше.

— Мам! — закричала Лада, слёзы катились по её щекам. — Они зовут меня! Я не могу...

Женя вцепилась сильнее.
— Ты не пойдёшь к ним! Никогда!

Но силы её таяли. Лада билась в руках, её глаза уже полыхали чёрным пламенем.

Агиль поднялся. Его тело было покрыто знаками — они горели, как угли, обжигая кожу. Каждый шаг давался ему с трудом, но он шёл вперёд.

— Отпусти её, Женя, — сказал он глухо. — Это не твоя битва.

— Замолчи! — закричала она. — Ты не посмеешь!

— Я должен, — он остановился рядом. Его глаза были спокойны, будто он уже принял решение. — Сеть требует крови. Лучше моей.

Карим ударил посохом в пол.
— Торопитесь! Разлом откроется полностью! У нас минуты!

Из трещин в полу вырвались фигуры. Они были бесформенные, как тени, но с когтями и лицами, где вместо глаз горели символы. С каждой секундой их становилось всё больше.

Агиль выхватил нож, и клинок загорелся, словно впитал свет сети.
Он встал между Женей и тварями.

— Я держу их, — сказал он. — Ты держи Ладу.

Женя закричала:
— Нет! Мы найдём другой путь! Мы всегда находили!

Агиль обернулся и впервые за всё время улыбнулся.
— Женя. Я нашёл свой путь ещё тогда, когда встретил тебя. Всё остальное — лишь дорога к этому моменту.

Он ринулся вперёд. Нож рассёк тьму, символы вспыхнули, твари отпрянули. Но новые уже вылезали из разлома.

Лада кричала всё громче.
— Мам! Они внутри меня! Я чувствую, как они рвут!

Женя прижимала её к груди, и сама плакала.
— Тише, детка, тише... Папа с нами... Папа спасёт нас...

Но внутри она знала: он спасает их ценой себя.

Карим подошёл ближе. Его лицо было каменным.
— Женя, выбор сделан. Ты не сможешь остановить его.

Женя ударила его кулаком в грудь.
— Замолчи! Ты всегда знал, что так будет! Почему не сказал?!

Старик не отстранился.
— Потому что иначе ты бы не позволила ему идти до конца.

Агиль бился с тварями, но их становилось всё больше. Его тело было покрыто порезами, кровь стекала по рукам, но он продолжал.

И тогда он остановился и закричал в разлом:
— Слушай меня, сеть! Я — твой узел! Я был твоим ключом! Возьми меня! Только меня!

Земля содрогнулась. Шёпоты замолкли на миг, будто сеть прислушалась.

«Ты отдаёшь себя?» — прозвучало из темноты.

Агиль расправил плечи.
— Да. Возьми мою жизнь. Только оставь их.

Женя вскрикнула:
— Нет! Агиль! Не смей!

Он обернулся.
— Я люблю тебя. Береги её.

В тот миг нож в его руке вспыхнул огнём. Символы на его теле загорелись так ярко, что осветили весь собор. Твари завыли и отступили. Разлом начал сжиматься.

Но вместе с этим Агиль корчился в огне. Его тело горело изнутри. Он держал нож обеими руками, вонзая его в землю, прямо в сердце символа.

— За... вас... — прохрипел он.

И ударил.

Вспышка ослепила всех.

Женя закрыла Ладу руками. Карим упал на колени. Каменные плиты треснули, и свет поглотил всё вокруг.

Когда тьма рассеялась, разлома не было. Символы исчезли. Твари растворились в воздухе.

Женя подняла глаза.

Агиля не было.

Только нож лежал в трещине, остывший и чёрный.

Женя закричала так, что её голос эхом разнёсся по пустому собору. Она бросилась к тому месту, где стоял Агиль, и ударила руками по холодным плитам.

— Верни его! Верни мне его!

Лада тихо подошла и положила ладонь ей на плечо.
— Мам... он здесь. — Девочка прижала руку к сердцу. — Он остался во мне.

Женя обняла её и заплакала так, как ещё никогда не плакала.

Карим встал, опираясь на посох.
— Он выбрал. И мир спасён.

Женя обернулась к нему, глаза её горели.
— Мир спасён? А я? А моя дочь? У нас отняли всё!

Карим молчал.

Они вышли из собора под утреннее солнце.
Город был тих. Люди стояли на улицах, смотрели на них и не понимали, что произошло.

Женя держала Ладу за руку. Вторая рука сжимала чёрный нож.

Она знала: битва выиграна. Но война внутри неё только начиналась.