Тени Внутри Нас

Город замер.
После вспышки света небо стало снова тёмным, но теперь оно было настоящим, без сияющих символов.
Люди приходили в себя, оглядывались по сторонам, спрашивали друг друга: «Что произошло?». Они ничего не помнили.

Для них это была просто ночь.
Но Агиль знал правду.

Он стоял на берегу озера, где исчезла Женя. Вода была спокойной, словно ничего не случилось. Но он знал — под этой гладью лежала её жертва.

— Женя... — прошептал он.

В голове эхом прозвучал её голос. Или ему только показалось?

«Помни: я сделала это ради тебя».

Он упал на колени, сжимая камни в руках. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с водой.

— Ты отдала всё... а я не смог тебя спасти.

Дни шли. Город постепенно оживал. Люди возвращались к обычной жизни, магазины открывались, улицы снова наполнялись шумом.
Но для АгилЯ всё было иначе.

Он видел пустоту.
В каждом прохожем ему чудилось сияние, в каждой тени — символ.

Он перестал спать. Когда закрывал глаза, слышал её крик и видел, как вода захлопывается.

Однажды он вернулся к библиотеке, где жил старик.
Тот сидел на том же месте, как будто ничего не изменилось.

— Она сделала выбор, — сказал он, даже не поднимая головы.

Агиль сжал кулаки.

— Она пожертвовала собой, чтобы спасти всех. И что теперь? Мы должны просто жить, будто её не было?

Старик поднял взгляд. Его глаза были полны печали.

— Это цена тишины. Люди не узнают, кто их спас. Их мир будет чистым. Но твоё сердце останется носителем памяти.

Агиль отвернулся.

— Это несправедливо.

— Жертвы никогда не бывают справедливыми, — сказал старик. — Но без них не бывает будущего.

Ночью Агиль вернулся к озеру. Луна отражалась в воде.
Он сел на берег и закрыл глаза.

— Женя... если ты меня слышишь... дай знак.

Ветер прошелестел по поверхности воды.
И тогда он увидел: на мгновение на глади проступили линии. Символы. Но не угрожающие. Мягкие, похожие на её почерк.

Слово.

«Спасибо».

У АгилЯ дрогнули губы. Он коснулся воды рукой, и в груди стало теплее.

— Нет, это тебе спасибо, — прошептал он.

Прошло несколько месяцев.
Город вернулся к жизни, люди снова строили планы, открывали магазины, праздновали свадьбы. Никто не вспоминал о символах.
Только иногда дети рисовали странные узоры на земле, не понимая, откуда они им знакомы.

Агиль жил в тишине. Работал, улыбался, разговаривал с людьми. Но каждую ночь он возвращался к озеру.

Потому что знал: там её душа.
Там её сердце, ставшее печатью.

Иногда ему казалось, что он слышит её смех.
Иногда — что видит её отражение рядом с собой.
А однажды он проснулся и обнаружил на ладони знак. Маленький, едва заметный. Он светился так же, как когда-то светились её руки.

И тогда он понял: связь не разорвана.

Женя осталась.
Не живой, не мёртвой. Но с ним.

Он снова пришёл к старику.

— Это значит, что она вернётся? — спросил он.

Старик покачал головой.

— Нет. Но часть её осталась в тебе. Она — твой символ.

Агиль опустил глаза на ладонь. Знак горел мягко, словно дыхание.

— Тогда я буду хранить её в себе, пока жив.

Старик кивнул.

— Это и есть истинная любовь.

И когда ночью Агиль снова сидел у озера, он улыбнулся впервые за долгое время.
Вода светилась едва заметным сиянием.
И в отражении он увидел её лицо. Улыбающееся, спокойное.

Он знал: она запечатала дверь.
Но она осталась.

Символом.
И тишиной, которую он будет хранить всегда.