добро пожаловать домой
Глава 8
Я проснулся от собственного дыхания — тяжёлого, будто качал меха паровоза. Всё вокруг было странно тихо, даже слишком. Ни шороха, ни скрипа металла, ни шагов Вапсига. Только масло. Оно стекало по руке, липкое, тёплое. Я почти не чувствовал кожи, но оно было. Настоящее.
А значит, это не сон. И это значило, что всё было не сном. Тишина сменилась грубыми шагами по шуршащей листве с деревьев. Голова словно сейчас взорвётся от боли, которую я испытывал. Боль была невыносимой — особенно от того, что, кажется, меня несли. С каждым шагом становилось хуже, и каждый раз я надеялся, что скоро это закончится. С трудом открыв глаза, я увидел, что меня и вправду несли на плече. Не в силах больше держаться, мои веки захлопнулись сами. Мои свисающие ноги шаркали по чёрному халату, но он был как будто в чём-то скользком, будто на халат что-то разлили.
Спустя несколько минут я нашёл в себе силы ещё раз открыть глаза. Боль пронзила моё тело, будто кто-то попал в меня из лука. Вдохнув воздуха, я услышал лишь запах масла, который витал вокруг нас. Открыв глаза, я увидел человека — или нет — в капюшоне, а на лице была надета та самая белая маска. С уродливой улыбкой, от которой меня до сих пор бросает в дрожь. Не знаю почему — вроде обычная маска, но что-то в ней меня пугало. Повернув голову, я увидел, что Вапсига тоже несёт какой-то сектант, с его халата что-то стекало, будто он тоже был облит водой... или, может, маслом?
Посмотрев на задний фон, меня встретил густой хвойный лес, простирающийся по всему горизонту. На одном из деревьев я заметил большой след от когтей какого-то существа, похожего на медведя. Листва деревьев, плотно прилегающая друг к другу, была единственным, что не давало солнцу поджарить меня, как яичницу. Жаркая погода с отвратительным запахом масла, от которого мне становилось уже плохо. В голове всё ещё оставался звенящий гул от удара — он был невыносим.
Переведя взгляд обратно на маску сектанта, который меня нёс, я заметил кулак, летящий мне в лицо. После этого удара я уже не очнулся так быстро.
Когда я пришёл в себя, то понял, что лежу на холодном каменном полу, а из труб в потолке непрерывно текло масло, заливая мне глаза. Наручники, стянутые на запястьях, были такими же липкими, и от них пахло точно так же, как от сектантов. От этого запаха я начал испытывать отвращение и ужас — это был запах масла, который я уже не выносил и был готов отдать всё, чтобы только его опять не чувствовать.
- Где Вапсиг? — спросил я у себя, уже надумав, что его куда-то забрали или что-то похуже.
Но, на удивление, раздался звук где-то сбоку — хрип Вапсига. Он был жив, но ещё не очнулся. Где-то наверху слышались шаги и чей-то шёпот: *"Он почти готов"*. Вокруг была лишь непроглядная тьма, из-за которой я не мог видеть дальше собственного носа. Я не мог видеть, но мог лишь ощущать холод, пронзающий моё тело с новой и новой силой каждую минуту, не давая покоя. Вокруг было темно, как будто я находился под землёй, а холод и труба, с которой стекало масло, усиливали мои догадки. Ни малейшего света, ни фонарей, или даже факелов, которые бы освещали эту будто бы холодную комнату, не было. Одет я был по-летнему, так что одежда от холода не особо спасала.
- Вапсиг... — тихим, уставшим голосом сказал я, уставившись в тёмную пустоту, не понимая даже, в какую сторону я повёрнут.
А в ответ меня встретила только тишина и понимание того, что мне не повезло проснуться раньше. Пытаясь освободиться, я понял, что связаны у меня не только руки, но и ноги.
Пролежав минут десять, я наконец начал видеть какие-то силуэты, похожие на мебель. В левом углу было что-то похожее на кровать, только вместо матраса — что-то похожее на траву.
- Может, это сено? — спросил я у себя, переводя взгляд.
Посмотрев на стену перед собой, я увидел раковину, но из-за того, что я лежал на полу, я не мог понять, она ли это или нет. И решётки у выхода из камеры, как в тюрьмах, из которых невозможно сбежать. Поняв, что ничего не могу сделать, я занервничал, начал дёргаться, пытаясь освободиться, но всё тщетно. Оставив попытки освободиться, я прижался к холодному полу, под которым, казалось, был большой холодильник.
Мёрзнув ещё так минут пять, я начал раздражаться от звука капающего из трубы нечто похожего на воду, разносящегося эхом по всему зданию с периодичностью, которую я уже мог предвидеть. Окоченев от холода, я начал заново попытки согреться и выбраться, но в этот раз вышло только согреться, и то не очень.
Вдруг снаружи раздался металлический скрежет, и слабый свет прорезал щель под дверью, рисуя на полу размытую тень человеческих ног. Я затаил дыхание — кто-то стоял у двери, но не спешил входить. Медленными шагами, как будто ноги не отрывались от земли, он начал подходить в сторону моей камеры. Я закрыл глаза, притворившись, что всё ещё без сознания. Открыв один глаз, чтобы посмотреть, что вообще происходит, я не мог много увидеть. Хотя дневной свет и сочился сквозь дверной проём, всё равно видно было только чёрный силуэт, проходивший рядом с камерой, в которой я лежал. Шаркая по каменному полу своей подошвой, силуэт внезапно остановился и начал пристально смотреть в мою сторону. Моё дыхание участилось.
- Что ему надо от меня? Это же всё постановка, чтобы разыграть нас, всё это не на самом деле, — пытаясь успокоить себя, размышлял я, пытаясь найти хоть каплю логики в этом мире.
Пытаясь стабилизировать дыхание и не подавать виду, что я не сплю, я смотрел на человека в чёрном халате, у которого не было видно ни лица, ни маски — капюшон закрывал голову почти до рта. Он смотрел на меня, а я на него. Силуэт начал уходить дальше по коридору. Пройдя ещё пару метров до камеры Вапсига, он вышел из моего поля зрения. И я больше его не слышал — наверное, опять остановился, подумал я.
Прошла примерно минута или больше, но шаги опять зашаркали по холодному каменному полу, уже обратно в мою сторону. Опять приняв положение спящего, я начал прислушиваться. В этот раз звуки шагов прошли к выходу, а не остановились у меня перед решёткой. Раздался металлический скрип от дверных петель, которые будто не смазывали лет десять. Малейший тёплый свет, который был от открытой двери, опять исчез, оставив меня наедине с холодом и темнотой.
В темноте я услышал металлический скрип цепей — их кто-то целенаправленно задел. Или мне уже мерещится? Ещё через некоторое время я начал слышать постоянный скрежет, металлические звуки и звуки, как что-то падает.
- Но никого, кроме нас, не было в этом подвале, да? Может, крысы или ветер — которые в этом помещении должны быть обязательно, так как ему на вид было лет сто.
Обдумывая варианты, которые казались наиболее логичными, я начал придерживаться теории, что это всё же крысы. Хотя не был до конца уверен — точно ли это не что-то нематериальное, как призраки. Но их же не существует, да?
Я попытался убедить себя, что всё это — сон. Или розыгрыш. Но тогда вспомнил — я уже это переживал. Только в другой форме. Пять лет назад...
Мне было десять, и мы тогда жили в старом доме бабушки — за городом, среди заброшенных дач и заросших тропинок. Электричество вырубалось почти каждую ночь, а за окном были только чёрные деревья, словно вырезанные из бумаги.
В ту ночь я проснулся от щелчка — словно кто-то щёлкнул пальцами у самого уха. Комната была полностью тёмная, даже занавески не шевелились. Я подумал, что это сон, но щелчок повторился — и снова, уже у двери. Негромко. Ровно настолько, чтобы я проснулся окончательно.
Я тогда спал с маленьким фонариком под подушкой — у бабушки он был как "на всякий случай". Я включил его и направил на дверь. Она была закрыта. Но ручка — я клянусь — качнулась, как будто её только что отпустили.
Я лежал, не двигаясь. Потом услышал, как на полу что-то скребётся. Негромко, будто кто-то босиком водил пальцами по ковру. Медленно, будто знал, что я слушаю. Я не кричал — не потому что был смелым, а потому что был парализован от страха. Потом это остановилось.
Но не исчезло.
На потолке вдруг промелькнула тень. Она не шла — **ползла**, скрючившись, как сломанный паук, цепляясь за углы и лампочку. Я не видел лица. Но когда она остановилась прямо надо мной, я услышал дыхание. Сухое. Шипящее. Словно кто-то вдыхал меня, пробуя, подходит ли.
Потом она... прошла сквозь меня. Как ветер. Как ледяная волна. Моментально — и я оказался один, в полной тишине. Только сердце колотилось. Я не мог уснуть до самого рассвета, а когда солнце встало, вся комната выглядела как обычно. Чистая. Без следов.
Но на внутренней стороне двери, прямо на высоте моего роста, кто-то нарисовал грязным пальцем круг. И он остался даже после того, как бабушка отмыла дверь. Как будто дерево само впитало его. Этот круг до сих пор там.
Я всё думал, что это просто страх, воображение. Пока не увидел маску на лице сектанта. Она была точно такой же, как тень тогда — только с глазами.
Я узнал этот взгляд. Он уже приходил. Просто раньше — без тела. Или я уже схожу с ума, но тот случай я не могу объяснить по сей день, и от которого я так ненавижу эти маски. Они мне напоминают этот случай, и чем больше я о нём думаю, тем больше начинаю спрашивать себя: а не они ли были причиной моих долгих бессонных ночей? А если я и засыпал, то просыпался в холодном поту от снов, которые были с ним связаны.
Спустя сколько-то времени я наконец начал чувствовать запахи кроме масла, но и они не особо были лучше — запах плесени и как будто что-то умерло и разлагается. Ещё поразмышляв, я услышал раздавшийся эхом кашель Вапсига.
- Вапсиг!! — полушепотом выкрикнул его никнейм.
В ответ я услышал шуршание, как будто Вапсиг пытается встать.
- Где я? — спросил Вапсиг с просонья, не отойдя от сна.
- В каком-то подвале.
- Ты о чём?
- Ну, посмотри вокруг — нас заперли где-то в камере. Ты ничего не помнишь?
- Помню только, как меня по голове ударили, боль и резкий звенящий звук после удара.
- Тебе повезло — тебе не били второй раз.
- А тебя уже избивали? И меня не позвали?
- Не особо хорошее время для шуток.
- Прости, — задумчиво ответил Вапсиг.
- У тебя тоже всё связано? — спросил я у него, посмотрев на свои руки.
- Да, — коротко, но чётко ответил он.
- И что нам тогда делать?
- Попытаться не умереть от скуки и холода.
- Ну, попробовать стоит хотя бы это.
- Почему тут так холодно? — с возмущением спросил Вапсиг.
-Что значит "почему"? Ну, так может, потому что мы пленники? Или ты думал, что нам проведут тёплый пол, дадут тёплые вещи и напоят горячим чаем?
- Ну, вообще, желательно. Можно ещё камин, чтобы, если что, тебя там спалить, и дома не надо будет тратиться, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, сказал он.
- Смешно, — ответил я.
Только договорив, услышал, как двери с скрипящим и резким ударом об стену распахиваются. Помещение осветилось от солнечного тёплого света, который резко заполнил всю комнату. К нам зашли два сектанта, которые явно не были настроены дружелюбно. Резкими движениями один подошёл к моей камере, а другой — к Вапсига. Почти синхронными движениями они поднесли ключи к замкам на наручниках, и с щёлкающим звуком решётки со скрипом распахнулись.
Не церемонясь, один из двух сектантов, который стоял у моей камеры, начал подходить ко мне всё ближе. Я лежал на полу и даже не мог пошевелиться, ведь я был связан. Подойдя в упор, он замахнулся и ударил меня ногой в живот со всей силы, от чего в глазах потемнело, и я ненадолго отключился.
Когда пришёл в себя, увидел, что сектант своими грязными, в какой-то жидкости руками держит раскладной нож и режет верёвку на моих ногах. Я не стал сопротивляться — лишь бы этот нож не оказался во мне. Пока сектант пытался разрезать верёвку, я услышал звуки, которые доносились из камеры Вапсига — судя по всему, кого-то били. Поняв, что у Вапсига там тоже не особо всё хорошо, я смирился со своей участью.
Разрезав верёвку, сектант сказал немногословно:
- Вставай, — коротко и чётко.
Этого мне хватило, чтобы понять, что всё уже предрешено. С трудом, без рук, шатаясь, мне всё же удалось встать под внимательным надзором белой маски, которая пристально на меня смотрела, не отрывая глаз. Встав с лежачего положения, меня сразу же взял за плечо сектант. Плавным движением руки он поднёс к моему лицу свой нож и приказал идти к двери.
- Можете рассказать, зачем вы всё это делаете?? — выпалил я, пытаясь хоть что-то понять.
В ответ — лишь тишина. Выйдя в коридор за решётку, я увидел Вапсига, которого точно так же ведут с подставленным к горлу ножом. Толкнув меня в плечо, я мигом оказался у распахнутой входной двери. Прищурив глаза от яркого солнечного света, который бил в мои глаза после стольких часов (или дней?) в заточении. Привыкнув к свету, он уже не так сильно мешал мне рассмотреть, что за дверью. За ней оказалась шахта, а помещение, где мы были, — это было одно из помещений для рабочих у входа в шахту, переоборудованное в камеры. Раздавался тут запах плесени и грибков, которые накопились тут за столько времени.
Посмотрев налево, меня встретила лишь снова закрытая дверь и лестница в камне, которые заменяли шахте стены. Медленным шагом и с ножом у горла я не мог понять, что с этим миром не так, что же изменилось. Подойдя к той самой лестнице, меня заставили по ней подниматься. Лестница была деревянной — каждое прикосновение к ней сопровождалось громким скрипом, ощущением, что она сейчас сломается. С каждой следующей ступенькой она прогибалась ещё больше, но при этом я больше боялся не ножа у горла, а упасть с лестницы с большой высоты.
Путь нам освещали факелы, как будто мы живём не в современном мире, где во всю процветала робототехника и воскрешение умерших животных, которые жили очень давно, а в средневековье.
Скрип сменился сильным ветром, а запах плесени на стенах — свежим воздухом, который был сравним со свободным диким ветром, колышущим листья на поляне. Пройдя к концу лестницы, нас встретил люк. Старый, деревянный, с металлическими ржавыми вставками и петлями, которые скрипели громче, чем паровоз.
- Стой на месте, попытаешься что-то сделать — убью, — тихим, почти незаметным голосом сказал он.
Он убрал из-под моего горла нож и подошёл к люку. *"Вот он, мой шанс"*, — говорил я про себя, но понимал, что если что-то пойдёт не так, то в опасности окажусь не только я, но и Вапсиг, стоящий почти за мной. Ну или меня просто убьёт второй сектант. Тем более, я не особо умею драться, так что выбор не особо велик. Выбрав самый логичный вариант, я просто стоял на месте и думал, что может быть дальше.
Вапсиг ткнул меня завязанными руками по спине так незаметно, как только мог. Я подумал, что он хочет то же самое, что подумал и я. Но я начал качать головой из стороны в сторону, показывая, что это слишком опасно. Вапсиг понял и больше не пытался пойти на самоубийство.
Сектант, который меня вёл, начал со всех сил тянуть люк, чтобы открыть заржавевший люк. Приложив немало усилий, с сильным скрипом и отвалившейся ржавчиной, он всё же смог открыть люк. После чего приказал мне идти:
- Поднимайся.
Не став упираться, я поднялся по лестнице выше, к люку. Страх неизвестности сковал моё тело до того момента, пока культист не начал тыкать в мою спину ножом. Вытянув руки, чтобы поднять себя на поверхность, мои руки соприкоснулись с травой — мягкой, будто недавно выросшей. Приложив немного усилий и пару секунд, я уже был за пределами люка.
Было поле, всё покрытое зелёной травой, сильный ветер, который рисовал на них волны. Погода была пасмурная — казалось, что сейчас пойдёт дождь. Конечно, в той камере было куда холоднее, но тут не особо теплее. Были бы у нас хоть кофты...
Обернувшись, я увидел обрыв и маленький городок снизу, окружённый густым лесом. С горы или скалы было хорошо его видно — даже можно было рассмотреть каждый домик. И в центре города была проведена железная дорога, которая вела через городок куда-то вдаль. И лишь вдалеке виднелась железная дорога, по которой мы ехали.
Не успел я нормально осмотреться, как в меня уже тыкали ножом, к которому я уже привык. Пойдя вдоль обрыва, я заметил дерево — а вернее, дуб, большой, и перед ним была какая-то деревянная постройка, похожая на сцену для выступлений. Подойдя ещё ближе, я увидел, что рядом с дубом стоят где-то ещё двадцать сектантов. В этот момент я потерял всю надежду, что мы сможем уйти живыми, так как они явно не особо дружелюбно были настроены.
Но я услышал стук колёс и пыхтение. На горизонте я увидел его — наш паровоз, заезжающий в городок. Чёрный дым из трубы окрасил собой серое небо. Это был он — наш спаситель и единственный шанс выбраться, наш железный друг. Паровоз вернулся. Это давало надежду, что если нам удастся выбраться, то можно сбежать на нём. Но сбежим ли мы...
- Шевелись, — сказал сектант, толкая в плечо. — Ты и так уже выспался за три часа в камере.
- Три часа? — вскрикнул я, не сумев сдержать удивление.
Культист на это ничего не ответил и опять молча начал идти, периодически толкая меня и угрожая ножом. Подойдя к импровизированной сцене, на меня уже смотрели все двадцать, а то и больше, сектантов своими мерзкими масками с ухмылками, которые вызывали у меня отвращение и животный страх, будто я опять оказался в той комнате с фонариком в руках.
Сектанты всей своей толпой начали переговариваться:
- Наконец-то они их привели.
- Я уже заждался.
- Не только ты, я тоже тут стою не первую минуту.
Говорили фанатики из толпы. Из всего, что я услышал, я понял, что они ждали немало, чтобы нас увидеть.
- Неужели мы такие популярные? — не теряя оптимизма, сказал я Вапсигу.
- Ну, говори за себя — ты же популярный, не я.
Ударив Вапсига и меня по затылку, мы поняли, что говорить нам не особо дадут. Нас вывели на деревянную, скрипящую не хуже, чем ступеньки, сцену. Из толпы начал выходить сектант в жёлтом халате, которого я не заметил в толпе с самого начала. Как только он начал выходить, гул толпы сразу затих, лишь сильный ветер и шелест листьев перебивали тишину.
Подойдя к сцене, он развернулся к толпе и сказал:
- Братья и сёстры Масла...
- Смотрите... Смотрите на тех, кого привёл к нам Великий Паровоз!
- Он, чёрный и бесконечный, прошёл сквозь ржавые пути и пустые земли. Он вёл их, даже когда они спали. Даже когда они сопротивлялись. Он знал путь, потому что Масло — знало путь.
Он поднял руки, и с них капало густое чёрное.
- Паровоз не ошибается. Никогда. Он не ведёт слабых. Он не тратит уголь на пустых людей. Если они здесь... значит, их сердца уже напитаны тёплой тьмой.
- Масло... — толпа двадцати сектантов тихо повторила за ним, как молитву. — Масло...
- Оно показало нам — кто способен открыть его красоту миру. Кто станет его ртом, его руками, его глазами. Оно показало, что двое стоят перед нами не как пленники... но как избранные.
Он повернулся к нам, и на его маске был нарисован круг.
- Вы ещё не понимаете, но скоро поймёте... Паровоз привёл вас в правильное место. Здесь — истина. Здесь — нет голода, нет страха, нет смерти. Есть только Масло. Оно вечное, оно живое, оно будет внутри вас, и вы — внутри него.
Толпа за его спиной начала тихо раскачиваться в такт его словам, шепча: "Внутри него... внутри него..."
- Примкните к нам. Не как пленники — как братья. Откройте глаза, и вы увидите, как Масло течёт по венам мира... как оно капает с небес... как оно скрепляет всё.
Он замолчал на секунду, поднялся на сцену и уже почти шёпотом сказал:
- Откажетесь — Паровоз увезёт вас прочь... но не домой.
Выпрямившись, он начал на нас смотреть. От его маски у меня пошли мурашки — или от круга на его маске, от которого меня кидало вдрож, или от его речей. Я посмотрел на Вапсига, а Вапсиг посмотрел на меня в надежде увидеть в моих глазах ответ. Подойдя к нему поближе, шёпотом я ему сказал:
- Надо соглашаться.
- Чего?? Ты спятил?
- Это единственный выход в этой ситуации.
- Ты просто хочешь стать фанатиком, который верует в масло? Ну, ты и без этого любил обожаться масло, а теперь официально можно это делать, — дрожащим голосом сказал он, пытаясь выдать шутку.
- Я вообще не про это. Ты хочешь жить или нет? Если да, то надо соглашаться, а дальше уже придумаем, что делать.
Спустя пару секунд молчания он всё же обдумал всё:
- Ты прав, сейчас надо согласиться. Но я не перестану их ненавидеть после всего, что они сделали с нами.
- И не надо. Мы просто должны выжить
- Ну что, избранные Маслом, вы решили? Какой будет ваш вердикт? — резкими движениями он резко поднял руки в воздух.
- Мы согласны.
- О-о-о... — протянул он, и в голосе дрожала радость. — Вы слышали?!
Он резко поднял руки вверх, и чёрные капли упали на пол, впитываясь в доски.
- Паровоз не ошибся! Масло не ошиблось! — его слова утонули в криках толпы, но он продолжил, перекрывая их. — Сегодня мы приняли в наши ряды тех, кого сам Путь избрал из миллионов потерянных душ!
Сектанты начали стучать ногами в пол, гул усиливался, будто приближается поезд.
- Их сердца открылись, и Масло потекло в них, как в нас. Сегодня их вены стали трубами, по которым течёт сила вечности! Сегодня их дыхание стало дыханием Машины!
Толпа хором крикнула: "Масло!"
- В этот день мы не просто стали больше. Мы стали сильнее. И когда рельсы дрогнут, а Паровоз вернётся за нами, он увидит — мы готовы! Мы — одно целое, скреплённое Маслом!
Он обернулся к нам, поднял ладони, испачканные густой тьмой, и торжественно произнёс:
- Добро пожаловать домой.