Глава 8
Мы смылись с последних уроков незамеченными. Да это было и не важно. Антон проводил меня до дома, неся мою сумку.
Я шла и смотрела под ноги, где, словно играя, шуршали разноцветные листья. Осень полноправно вступала в свои права.
Вдруг я вспомнила Элис, как она плакала от злости, стоя там вместе со мной.
— Антон, пожалуйста, выслушай меня, — попросила я.
— Уже слушаю, — ответил он.
— Ты нравишься Элис, серьезно нравишься. Она сегодня спрашивала у меня разрешения пригласить тебя на бал. Видел бы ты, как она плакала, когда увидела все это в буфете. Если ты откажешь, она не переживет. Пожалуйста, согласись. Я очень тебя прошу, — умоляюще произнесла я, ожидая реакции.
— Ты прекрасно знаешь, кто мне нравится и какая девушка мне нужна, — с первыми словами надежда в моей душе угасла почти сразу же, — но если ты действительно просишь, я, пожалуй, соглашусь, да, — неохотно сказал Антон.
Радостно взвизгнув, я кинулась ему на шею. Надо признать, реакция у него отменная, потому что он поймал меня и на мгновение зарылся в мои волосы, но почти тут же отпустил меня на землю.
— Спасибо, — от всей души сказала ему я.
— Да ладно, — смущенно улыбнулся он. — Мы пришли.
Я взяла у него сумку и направилась к дому. Уже стоя на крыльце, я повернулась и увидела, что он до сих пор стоит у калитки и смотрит мне вслед.
Солнце окутывало его силуэт, словно он был отлит из золота. В моей душе поднялась такая нежность, что я не сдержалась, и, бросив сумку, пошла обратно.
Он заметил, что я развернулась, но не подал виду, что удивился, словно так оно и должно быть.
Я подошла к нему вплотную и взглянула на него снизу вверх. Взяла его лицо в свои руки и притянула к себе.
Снова аромат яблока с привкусом карамели, снова тепло растекается по телу, словно жидкое золото.
Антон обвил мою талию руками и оторвал от земли. Мне не хотелось отпускать, его ресницы щекотали мне щеки, и в тот момент я чувствовала себя самой счастливой.
— Ну ты даешь, — удивленно спросил он.
Я лишь счастливо засмеялась и потрепала его по волосам.
Зайдя в дом, я счастливо плюхнулась на диван и перебирала все мгновение последнего часа, заново чувствуя все то, что чувствовала десятью минутами ранее.
Я никогда не думала, что смогу влюбиться, по-настоящему влюбиться. Что бы при его появлении коленки дрожали, а сердце стучало как бешеное. Что бы любить за улыбку и за глаза, за голос, за все, что в нем есть.
Тут мне вспомнилась Элис, которая тоже была влюблена в Антона, которая меняла себя ради его внимания, которая так старалась понравится ему и я попросила его пойти с ней на Бал, а сейчас...
Мысли снова путались, нерешительность овладевала мной. Мне хотелось, что бы вся ситуация разрешилась мирным путем, но если Элис узнает, что они с Антоном влюблены в друг друга, я потеряю единственную подругу в Лондоне.
Я закрыла ладонями лицо и стала считать до десяти, чтобы привести мысли в порядок.
Один, два, три...ты разобьешь ей сердце...четыре, пять....она не простит тебя...шесть...
Так и не досчитав до десяти, я провалилась в сон.
Наутро меня меня разбудил знакомый запах кофе и шварканье оладий на плите. Отец снова пытался приготовить завтрак, и на это раз у него стало получаться.
Умывшись и переодевшись в свежую одежду, я вышла к отцу. Он стоял у плиты, увлеченно жаря оладьи.
— Доброе утро, — произнесла я.
— О, доброе утро, милая, садись, все почти готово, — ответил отец, одновременно переворачивая оладью на другую сторону.
Я улыбнулась и села за стол. Отец поставил передо мной тарелку с дымящимися оладьями, политыми джемом. Клубничным, моим любимым. Я, не пытаясь быть леди, наколола всю оладью на вилку и, обкусывая ее со всех сторон, попутно макала в джем.
— Попридержи коней, юная леди, — расхохотался отец, — ты как будто неделю не ела!
— Осень фкусно, — ответила я с набитым ртом, — Бабибо!
— Пожалуйста, — сказал отец с нежностью глядя на меня — Я сегодня выходной, поэтому после школы можем покататься по городу, например, в кино сходить. Как ты на это смотришь? — предложил отец.
- Я полностью за! - отвечаю я, окончательно прожевав оладьи.
Попрощавшись с отцом, я взяла сумку и пошла в школу. По пути меня догнал Антон.
Если быть честной, то он незаметно подкрался сзади, схватил меня за талию и закинул себе на плечо.
Я стучала кулачками по его спине, гневно требуя, чтобы он меня отпустил, но он только посмеялся и сказал, что не собирается меня отпускать.
Мы расхохотались и быстро поцеловались.
В эти моменты мы оба поняли, что мир двоим не понять миллионам.
Когда школа появляется из-за поворота, я потребовала, чтобы Антон меня отпустил и вел себя прилично, он повиновался, но только отчасти.
Вдруг он остановился и притянул меня к себе.
— Антон, мы уже почти пришли, — прошептала я.
— Последний раз, — умоляющим тоном попросил он, и я сдалась.
Когда мы прекратили целоваться, краем глаза я замечаю застывшую у школы фигурку в нежно-жёлтом пальто.
Мне хватает минуты, чтобы понять, кто стоит у дверей и смотрит на нас широко открытыми глазами.
Элис.
Вдруг она сорвалась и побежала в школу. Я вырвалась и понеслась за ней.
Антон, конечно, нагнал меня спустя полсекунды.
— Это была Элис, да ? — на бегу спросил он, хотя и так понял, что это была она. — Чёрт!
Мы вбежали в школу и я знаком показала Антону, что дальше я пойду одна. Пробегая по коридорам, я заглядывала в кабинеты, смотрела по сторонам, стараясь отыскать глазами знакомую голову с конским хвостом.
Но Элис нигде не было. В отчаянии я продолжила бегать по коридорам, пока не добежала до туалетов.
Остановившись, чтобы отдышаться, я услышала приглушенные рыдания, доносящие из женского туалета. Осторожно зайдя в помещение, я продвинулась на звук, который становился все громче и громче, по мере моего продвижения.
Рядом с умывальниками, прямо на холодном полу сидела Элис и рыдала во всей голос. Казалось, в этих слезах она вымещала все то, что накопилось в ее душе.
Злость, обиду, боль, грусть, все, что разрывало ее душу на части вытекало вместе со слезами.
Я подсела к ней и обняла. Она сообразила, кто перед ней и оттолкнула меня с такой силой, что я отлетела к противоположной стене.
— Элис, прости, послушай... — залепетала я.
— Замолчи, — тихо попросила она. Скорее, даже приказала, чем попросила. — Замолчи.
Я покорно замолчала. Но тут Элис заговорила сама.
— Ты говорила, вы не вместе. Ты дала согласие на то, что бы я его пригласила на этот чертов бал! Таня, за что вы так со мной ? Я думала, что нашла друзей, но ты оказалась еще хуже, чем многие, кого я знала до тебя.
Слышать эти слова было невыносимо больно. Я тупо смотрела на Элис, а в груди свербило, как будто кто-то пытался просверлить в сердце дырку.
— Элис, послушай... — снова начала я.
— Да не хочу я тебя слушать, — устало ответила она. — Глупые оправдания. Зачем они мне? Я все видела своими глазами, и это сказало мне все лучше любых слов.
Она поднялась и смотрела на меня сверху вниз.
— Будьте счастливы, — бросила Элис.
А в глазах у нее накопились слезы, которые она быстро сморгнула и они, будто побежав наперегонки, упали с ее щек на мои ладони.
— Элис... — предприняла я еще одну попытку.
— Прощай, — холодно сказала она и вышла, закрыв за собой дверь.
Я сидела на полу и смотрела в потолок, где мерно покачивалась лампа, немного гудя. Безучастно, равнодушно.
Из моих глазах катились слёзы, я даже не старалась из утереть.
Терять друзей оказалось очень больно.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я встала с холодного пола и побрела в класс.
Антон, едва завидев меня, подскочил и прижал к себе, гладя по голове, словно малышку.
— Тань, все будет хорошо, все будет хорошо... — хотя эти слова проходили мимо меня.
Мы зашли в класс.
Место Элис пустовало, ее вещей тоже не было. Видимо, она ушла домой. От этого мне стало немного легче. Мне было невыносимо видеть ее и знать, что я причинила ей боль.
Антон бережно усадил меня на стул и сел рядом, крепко держа меня за руку. Мистера Одлока не было, обычно пунктуальный, сегодня он задерживался.
Я безучастно смотрела перед собой, а в голове звучал голос Элис и я снова чувствовала, как на мои ладони падают ее слезы.
Обессилев, я просто легла на свою парту и закрыла глаза.
Прозвенел звонок, но я даже не подняла головы.
Я была морально выжата и все эмоции резко пропали из меня.
В кабинет зашел учитель, наверное, мистер Одлок. Только сегодня его шаги были необычно легкие.
— Здравствуйте. Меня зовут миссис Морстен. Я ваш второй учитель языков и буду вести у вас французский, — раздался мелодичный женский голос.
На самый первых словах я резко поднялась и не могла поверить своим глазам.
Я узнала бы этот голос из тысячи, миллионов голосов на всей планете.
Именно этот голос пел мне колыбельные, когда я не могла заснуть, напевал мне песни, когда я болела и рассказывал самый чудесные сказки.
Я не могла поверить в это.
За учительской кафедрой стояла моя мама.