Глава 7 или Немного о боли
Воплощение мечты Хаширамы все же свершилось. Деревня шиноби — Коноха строилась и разрасталась, как на дрожжах, новоявленный Первый Хокаге носился по важным делам с одного конца в другой, успел созвать Первый Совет Пяти Каге, но главное женился. Красотка Мито, как оказалось, имела железный характер и буквально веревки из мужа вила, так как тот возразить ей совсем не смел. Тобирама, глядя на это, так и ходил холостым. Наруто посмеялся было, но до того момента, как Мадара завел с Мито «чисто женскую» дружбу. После его всего передергивало, когда он слышал тихое хихиканье, ведь обычно оно ничем хорошим не заканчивалось. Коноха почти ничем не отличалась от той, какой ее помнил Наруто. Поэтому ему было как-то странно ходить по таким знакомым улицам, но не встречать знакомых лиц. Мадара принимал его верчение головой, как восторг от полученного результата, которым окупались все их старания. А он не стал ничего объяснять любимому. Однажды, после очередных посиделок с Мито, неугомонный Учиха потребовал набить особое брачное тату, поскольку колец для его ревнивой душонки было мало. Проще было сделать, чем спорить с ним днями и в итоге согласиться на все его закидоны. Поэтому уже через несколько дней Узумаки восторженно пищала, рассматривая узкий, витой узор на запястье Мадары и более широкий, грубоватый — у Наруто. Шаринганистый негодник был доволен, а его мужу оставалось надеяться, что странных заскоков поубавится. Но вскоре Узумаки забеременела и, разумеется, сразу похвасталась этим Мадаре. Конечно, он был рад! Так рад, что начал пилить мужа с требованием завести второго ребенка, но пока что Наруто противился, ведь у Рея как раз начинался тот период, когда родители становятся вселенским злом. Шаринганистый негодник зашел с другой стороны. Он заручился поддержкой сына, и теперь они вдвоем выпрашивали младенца. Учиха-старший пока держался под их напором. У Мито уже появился живот, как никак шестой месяц пошел. Хаширама ходил с глупой улыбкой, Мадара первый получил по челюсти от ребеночка, а Наруто и Тобирама фактически руководили Конохой, пока у лидера деревни не наступал момент просветления. Требование завести второго ребенка перешли на новый уровень: чертов негодник начал носить подушку на животе, хотя под одеждой, конечно, не было видно, что это подушка. Первым отреагировал Рей. Пацан был счастлив, искренне считая, что папа Мадара добился своего, и у них скоро родится ребеночек, как у тети Мито. Потом к нему примчался Хокаге с требованием выпить и объяснить, как он добился такого фурора в медицине, и был очень разочарован правдой. — Пойми, Хаширама, — устало говорит Учиха. — Если бы мужик мог залететь, у нас с Мадой уже было бы детей пять, если не больше. — Тогда надо просто выпить, — заявил тот. — Боюсь, такими темпами тебе придется согласиться. Мадара мужик с характером. Потом к нему пришел Тобирама забрать своего пьяного брата и заодно спросить не под гендзютсу ли он, что ему такое мерещится. На его памяти это был первый раз, когда этот Сенджу по собственной воле выпил сакэ еще и прямо из бутылки, а после заявил, что точно никогда не женится. Еще какое-то время Мадара изводил его, но решающим доводом стало: — Я же люблю тебя, неужели ты не выполнишь моей просьбы, если тоже любишь? Через неделю вся семья училась менять пеленки маленькой принцессе Аяко.
***
Наруто проснулся и с недовольством покосился на открытое окно, сквозняк из которого разогнал ему чудесные сны. Мадары в приделах видимости не наблюдалось, что тоже не радовало. Было какое-то предчувствие, будто это дитя великовозрастное снова вляпалось в неприятности, хотя уже разменял четвертый десяток и должен был научиться избегать их. Мужчина, зевая и почесывая пузо, вышел на кухню, где его маленькая принцесса пекла блинчики. Только он потянулся за одним, как получил полотенцем по рукам и недовольный фырк.— Что ж у меня все дети перенимают поганые привычки папочки, — вздохнул Наруто, качая головой. — Дочурка, папку своего неугомонного не видела?— Еще ночью усвистал, — недовольно нахмурилась Аяко. — Мало того, что оба со своими клановыми делами, вечно приходите за полночь, так он еще и посреди ночи что-то вспомнил! Нет, чтобы подождать до утра, он побежал к Хашираме вот прям сразу! Идиот!— Ох, беда с ним. Пойду, выскажу этим политикам доморощенным, а то выходной день стоит, и мужа под боком почему-то нет.— Никуда не пойдешь, пока не позавтракаешь! — цербером рявкнула девушка.Хаширама ничего хорошего ему не рассказал. Тобирама в госпитале полумертвый, сам он слинял оттуда, хотя тоже весьма побитый, а его Мада мертв. Чертов Сенджу что-то говорил, но Наруто не мог разобрать слов из-за шума в голове. Он выбежал из кабинета и сразу ушел в технику перемещения, которая выкинула его в долине из его воспоминаний. Конечно, он сразу догадался, что именно здесь происходило сражение, ведь оно находилось там, где он не чуял чакру. Глупый Мада...Верить в смерть своего любимого непоседы он не хотел. Поэтому он проверил каждый клочок земли на месте сражения и на много километров вокруг. Наруто не нашел его тела, а значит нельзя быть уверенным, что Учиха мертв. Ведь его шаринганистый паршивец такой упрямый! Он ведь мог выжить назло всем? Точно мог, а значит надо искать! Искать, искать, искать,искать, искать и снова искать... Сколько дней он уже проверяет пещеры, исследует дно рек, заглядывает под каждый куст и во все кроличьи норы? Сколько дней он сканировал местность, надеясь почувствовать хотя бы самый маленький отголосок чакры такого родного недоумка? Сколько дней... Или уже месяц прошел? Кажется, в клане уже похоронили пустой гроб. Помнится, пару раз приходил сын и просил вернуться. Дочь всегда плачет, когда приходит, но все равно приходит и приносит домашнюю еду и вкусности. Говорит, что не хочет, чтобы второй отец помер с голоду, перебиваясь пищей сомнительного качества. Наруто потерял счет дням и неделям. Возможно, он проверил все по сотне раз, возможно, умом он давно понял, что ничего не найдет, но что-то внутри него не хотело прекращать верить. Поэтому он продолжал.Наруто прекратил поиски через пять лет. Он вернулся в Коноху, поздравил дочь с замужеством и подержал на руках своего маленького внука, встретился с сыном, у которого тоже уже появилась семья. Помог с кое-какими проблемами в клане, в основном, построил совсем распоясавшихся санитаров в госпитале, которые совершенно не имели понятия о дисциплине. А потом он собрал вещи и вернулся жить в маленький домишко, где когда-то давно все начиналось. Снова были чисто мужские блюда, вроде кроля с парным рисом, снова был сад по вечерам и неизменная трубка, у которой давно почернело дерево и местами обсыпался лак. Дни наполнились безрадостной рутиной, разнясь между собой только числом в календаре да погодой за окном. Как-то совсем мимо него прошел его шестидесятый день рождения, а он лишь потом удивился, что уже столько времени прошло.За неделю до цифры в семьдесят девять Наруто проснулся с жуткой лихорадкой. Никакие лекарства и лечебные техники не помогали, казалось, будто внутри него горела сама чакра. Тогда он плюнул на тщетные попытки вылечиться и решил выйти в сад подымить, возможно, в последний раз. Звук упавшего предмета удивил его, но это побрякушка Мадары выпала из его седых волос. Ругая свой старческий радикулит, Наруто наклонился за золотистым язычком пламени, но от малейшего прикосновения тот вдруг покрылся глубокими трещинами. А после наступила темнота.
***
Сперва Наруто подумал, что все это ему снится, но нет. У него действительно горело в агонии все тело, а рядом стояла бабулька Тсунаде и костерила его на все лады. Он действительно вернулся в свое время, более того в тот же день. Но это уже снова Узумаки узнал после того, как его откачали и всячески обругали, а потом в отместку еще и оставили в госпитале на дополнительный срок. И клизму прописали сволочи.Радовало, что Курама его полностью поддерживал и даже помогал по мере возможного. Хотя пушистый воротник намекнул, что придется ему постараться, чтобы заставить тело вспомнить былые навыки, а про трудности с объединением резерва и сознаний можно было и не вспоминать. Посовещавшись, заговорщики выставили вокруг постели особый барьер, благо на него сил особо не требовалось, и решили провернуть этот фокус сразу, пока в больничке валяются.Сказано — сделано. Фокус провернули, а потом Наруто снова выслушивал от Тсунаде, какой он идиот неблагодарный, тупица, кретин и вообще весь в своего учителя. Джирайа тихо ржал за окном и показал ученику большой палец, наверняка заценив барьер. В итоге последняя Сенджу ничего не добилась своими нравоучениями, махнула рукой и отпустила в путешествие по миру. Узумаки дураком не был, а потому он и Джирайа покинули Коноху буквально на следующий же день да так, что никто и не заметил.Таким образом для Наруто начались два с половиной года Ада.