Тяжесть утреннего пробуждения
Утро выдалось тяжелым. Феликс, едва придя в себя, ощутил, как мир вокруг него закружился, словно он оказался в центре бури, которая выбила из него все опоры. Он не мог вспомнить, что произошло прошлой ночью, только обрывки: смех, шум музыки, прикосновения, которые теперь казались смутными тенями. Еще одно воспоминание: Хёнджин, его губы, горячие и настойчивые, его руки, скользящие по спине, его голос, шепчущий что-то на ухо, от чего по коже бежали мурашки.
Феликс осторожно приподнялся, оглядывая комнату. Простыни на полу, одежда, разбросанная по углам, и Хёнджин, всё ещё спящий, его голое тело, скульптурное и совершенное, дышало ритмично. Феликс почувствовал, как в горле застрял ком.
Он тихо поднялся, стараясь не разбудить Хёнджина, оделся и вызвав такси поспешил домой.
Феликс, сидя в такси, смотрел в окно, но видел лишь размытые пятна. В голове пульсировала одна мысль: "Что я наделал?" Стыд накатывал волнами, смешиваясь с растерянностью. Он не мог понять, как все это произошло, как он позволил себе потерять контроль.
Дома его встретила тишина. Пустые комнаты казались укором. Он забрел на кухню, машинально налил себе воды. Холодная жидкость не принесла облегчения. В зеркале отражалось измученное лицо, с темными кругами под глазами и растерянным взглядом.
Телефон завибрировал. Сообщение от Хёнджина: "Феликс, где ты? Все в порядке?" Феликс смотрел на экран, не зная, что ответить. Как объяснить то, что не поддавалось объяснению? Как признаться в том, что произошло?
Он набрал ответ, но тут же стер его. Снова и снова. Слова казались фальшивыми, неуместными. Он просто выключил телефон и упал на диван, закрыв глаза. Мир погрузился во тьму, но в голове все еще бушевала буря.
Ему нужно было время. Время, чтобы разобраться в себе, понять, что он чувствует и решить, что делать дальше.
Страх парализовал его. Он боялся не только реакции Хёнджина, но и своих собственных чувств. Было ли это мимолетным увлечением, ошибкой, вызванной алкоголем или чем-то большим? Феликс не знал ответа, и это пугало его еще больше.
Он пролежал на диване несколько часов, словно ожидая, что кто-то придет и все разъяснит. Но никто не приходил. В конце концов, он поднялся, принял душ и попытался сосредоточиться на работе. Но мысли постоянно возвращались к Хёнджину, к их ночи
Две недели спустя Феликс всё также игнорировал сообщения и пропускал универ, но вскоре почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Сначала он списывал это на стресс, но когда тошнота стала накатывать каждое утро, а легкая слабость не отпускала, его охватила паника. Он стоял перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение, и не мог отделаться от одной мысли: «Это невозможно».
Тест, купленный в ближайшей аптеке, подтвердил его худшие опасения. Две полоски, яркие и неумолимые, как приговор. Феликс опустился на пол в ванной, сжимая в руках пластиковый корпус. Его сердце колотилось, а в голове пульсировали вопросы:
«Что же делать? Стоит ли сказать об этом Хёнджину?»
Они не виделись с той ночи. Сообщения Хёнджина оставались без ответа, но его голос, мягкий и настойчивый, до сих пор звучал в голове Феликса. Он закрыл глаза, вспоминая тепло его рук, его прикосновения, которые теперь казались одновременно болезненными и сладкими.
Глядя на своё отражение, Феликс прошептал «Я справлюсь один», но в его голосе слышалась неуверенность. Ребёнок. Его ребёнок. Мысль пугала и вдохновляла одновременно.