32 глава
Pov Jennie
— Чон, мы так не договаривались. Останови хотя бы здесь.
Я, уже окончательно потеряв терпение, прихватываю Чона за рукав повыше локтя, чтоб точно услышал, хотя… Сложно вообще представить, как можно не услышать с водительского кресла, что тебе там говорят с заднего.
— Если я тебя высажу здесь, ты опоздаешь, — ровно отрезает Гук, — Отсюда до офиса десять минут пешком. А рабочий день начинается через семь. Доедем через три. Что выгоднее?
— Тебе-то какое дело до моих опозданий? — Ядовито огрызаюсь я, но уже поняв, что он все равно мне не уступит, откидываюсь на спинку кресла, лишний раз обнимая себя руками.
Гук красноречиво молчит, будто подчеркивая, что дело ему действительно есть и прям ужасно его волнует, чтобы я не отклонилась от рабочего графика.
Да чтоб я еще раз поверила ему на слово!
Три станции метро мы проехали, потому что «тут перестраиваться неудобно».
Еще четыре — тут длинные переходы, ты на них время потеряешь.
Остальные… Ну, короче во всех случаях у Чона нашелся повод не останавливаться. А выпрыгивать из машины на ходу я не собираюсь. Я у Эллы единственная мать, второй ей по причине идиотизма первой не выдадут.
Как итог — на переходы я, конечно, времени не потратила. Зато утренних пробок мы собрали целую коллекцию, и сильно пунктуальнее я от того, что предпочла частный транспорт общественному — не стала.
Ладно хоть мы уже подъезжаем, и Чон уже выворачивает к нашему офисному центру.
У меня смутное ощущение, что Чон тянет время. Будто есть ему выгода в том, что я останусь в его тачке, будто что-то он намерен мне сообщить, важное, или не очень. Будь это так, коснись он вопросом своего иска об установлении отцовства, заикнись о каких-то своих условиях — возможно, мне бы было проще. Хотя бы эти несколько часов моей жизни прошли не настолько бессмысленно и беспощадно.
Чон же молчит. Как будто ему губы прошили грубой и крепкой капроновой ниткой. Даже повторное «хочешь что-то сказать — говори» — не помогает. Причем, я могу поклясться — я замечаю, как болезненно он морщится, будто сетуя, что он бы сказал, да не может…
Тьфу-ты…
Надо было в писатели-фантасты идти, раз из нервного дерганья уголка рта могу придумать целую недосказанную мысленную цепочку. Это ведь Чон.Чон! Тот самый, что вышиб меня из своей жизни, как только я ему надоела. Тот самый, которому я — нестатусная дешевка, иметь которую в женах для его величества — лютейший позор. Ту, которую можно вышвырнуть «из приличного общества», решив, что мои усилия, приложенные для достижения цели, ничего не стоят.
Меня отпускает. На самом деле то, как я чуть что начинаю изучать Чона, мне не нравится. Да — это изучение моего врага с целью пресечения возможных гадостей, которые он может мне устроить. Но отдается оно мне… не тем, что нужно!
Например, я отмечаю его достоинства. То, как он ведет себя с Эллой, хотя бы.
Или — вот как сейчас, пытаюсь если не отметить его достоинства, то — взять и придумать их на пустом месте. Роковую причину, что не дает ему заговорить.
А что потом я еще придумаю? Оправдание для него? Роковую страсть? Ага, может, еще и подвиг, который он ради меня совершит?
Кому это надо? Мне? Мне надо только, чтобы он высадил меня поскорее, и, желательно, чтобы никто не увидел меня, вылезающей из тачки Мистера Чона. Я не хочу давать даже мизерный повод его Мисс Силиконовой Долине. Она и в текущей-то ситуации мешает мне нормально устроиться на рабочем месте, к чему мне еще и усугублять этот конфликт?
Да, Чон обещал, но это «обещал» — может так и остаться пылью в глаза, пущенной мне ради одних только встреч с Эллой, которые Чону приспичило получить прямо здесь и сейчас.
Увы, как бы мне ни хотелось, но Чон решает не разбивать мою высадку и свою парковку на два отдельных события. И на подземную парковку не укатывает, находя себе место у самого центра. И из машины мы вылезаем вместе. И ко входу идем… Спасибо, что не под руку! А то не обошлось бы сегодня без нанесения тяжких телесных…
— Ну, что ж, спасибо большое за такое немыслимое одолжение, — Едко благодарю я, — Но больше, пожалуйста, таких не надо. А то я по счетам не расплачусь.
Нет, это совершенно ни в какие ворота. Чон не только не ухмыляется по-паскудски, но еще и сильнее мрачнеет, будто это по его больному месту я сейчас прошлась. Да что с ним вообще происходит? Его цистерну яда завезли на соседнюю улицу?
Я все-таки его слегка обгоняю, чтобы не было ощущения, что мы вместе приехали. Тот, кто в курсе наших взаимоотношений — точно не предположит, что мы с Чоном, встретившись на парковке, вдруг решили задушевно обменяться впечатлениями от выходных. Правда Чон так же, как и я, ускоряется, идет прямо за мной, в одном только шаге. Блин, есть у него хоть какие-то берега? Нельзя так близко! Нельзя!
За моим плечом раздается звучное мужское: «Здравствуйте, Мистер Чон, можно вас на пару минут», — а затем Гук что-то недовольно рычит сквозь зубы — и отстает. Ура. Свобода!
Поднося к датчику пропуск я снова замираю, как и в первый день. Наверное, рано или поздно это станет рутиной, и через пару недель я уже перестану с таким удовольствием шагать по этому светлому холлу, ощущая удовлетворение от самого только факта, что я здесь работаю. Но не сейчас. Сейчас я все-таки ощущаю себя… Достойной этого места. Офигенное ощущение.
У лифтов меня как и всегда в этот час встречает столпотворение. Своеобразный «час пик», когда сотрудников точно больше, и приходится ждать, пока хотя бы один из лифтов освободится и спустится к нам. Я даже плащ успеваю снять и повесить его на локоть. В нем будет душно в лифте. Уже проверяла.
Чон меня догоняет. Опять. Ох…
Его пальцы — горячие, жесткие, касаются моей ладони. Без грубости и напора, как это было в субботу, но настойчиво. Правда, тут же разжимаются, будто прихватил Чон головню. Ну, или прокаженную. Точно! Еще поди и руку потом помоет…
Я оборачиваюсь, пытаясь взглядом дать Чону по рукам.
— Вам что-то нужно, Мистер Чон?
— Нам, — Отрывисто проговаривает Чон, — Нам нужно поговорить. Это важно.
Самое первое, что приходит мне на ум: «Нет». Емкое такое, красноречивое. И прибавить: «Не о чем нам с тобой разговаривать!»
Вот только… Это слишком по-детски. Это не мои мысли, а некогда брошенной, так и не повзрослевшей девчонки.
Да, он меня бросил. Да, он — редкостный мудак. Но именно от этого мудака я родила дочь. И последствия этого решения я вполне осознавала. И потом, разве я — это только глупая брошенная девочка? Болячки остаются за спиной, я — двигаюсь дальше.
— Зачем? — я скептически задираю бровь. — Есть телефон, и пока наши общие вопросы решаются через него.
— Этот — не решить, — Гук все так же старательно уводит от меня глаза, — Джен, это точно не тема для обсуждения здесь.
Пока я раздумываю над формулировкой посыла — зависаю на пару секунд, Чон деловито прихватывает меня за локоть, и до того, как я успеваю что-то пискнуть — втаскивает вслед за собой в вернувшийся лифт. И даже успевает занять место.
— На следующем точно опоздаем, — Поясняет он, рассеянно поглядывая на часы. Все-то у него по секундам спланировано.
Я даже руку вырвать соображаю не сразу, до того ошалела от этого жеста. Что… Что вообще происходит? И как назло ничего колкого не приходит на ум, а надо бы обозначить, что ничего подобного Ветрову не дозволялось.
— Так что насчет разговора? — вполголоса уточняет Чон, бросая взгляд на наших соседей по кабине и невозмутимо чему-то кивая. Видимо — не «Рафармовские» сотрудники, а кого-то из соседей, если судить по зеленым галстукам вместо синих шейных платков, — Может быть, мы сможем поужинать на неделе? Или пообедать? Если… Это не противоречит твоим планам.
«Нет» снова скребется в дверь, просясь наружу. На этот раз настойчивей.
Не хочу я с ним ни ужинать, ни обедать, ни, не дай бог, завтракать.
Вот только я упрямо снова не произношу это короткое слово, только зацепившись за глаза Чона. Растерянные такие глаза… И ведь тон у него был такой же.
Это все — моя злость и мое раздражение. Его стало слишком много в моей жизни, так мне кажется, но к этому следует привыкнуть. И к тому, что иногда он будет приезжать, чтобы отвезти Эллу в школу — тоже. График у встреч ведь не обязательно «раз в неделю». Может, и стоит уже успокоиться и поменьше беситься? Держать дистанцию можно и с меньшим напряжением. И если я буду так трястись от его присутствия рядом — долго я в Рафарме не вытяну. А я хочу! Даже очень! Как можно дольше.
— Я подумаю, — Я отвечаю более-менее нейтрально, не вырывая руку, а осторожно её высвобождая, — Ничего я тебе сейчас обещать не буду.
— Как скажешь, — негромко откликается Гук, и между нами, с любопытством косясь на нас, проскальзывает невысокая девушка в стильном жилете.
А я думала, он будет выбивать этот ужин любыми средствами… Как встречи с Эллой выбивал, не гнушаясь и шантажом. А он будто бы даже выдыхает, принимая отсрочку моего решения как спасительную возможность что-то еще успеть.
Почему-то мне становится немыслимо хорошо, когда лифт, наконец, останавливается на нашем с юристами этаже. Наконец-то… Можно избавиться от нервирующего Чоновского присутствия, можно заставить себя отстраниться от покалывания в тех местах моей руки, где он меня коснулся.
— Я буду ждать ответа, Джен, — Догоняет меня голос Гука. Этот новый, незнакомый мне Чон — непонятная, непознанная смиренность — и это его состояние настолько мне непонятно, что по инерции хочется оскалиться как голодной волчице.
Не верю. Что-то тут нечисто. Не иначе как новую гадость мне готовит.
Или я слишком тороплюсь с выводами?
Может быть и так. И все же к дверям переводческого отдела я почти бегу. Потому что хочется спрятаться как можно дальше от этого всего. От жгучего, пристального взгляда Гука, который я чувствую даже затылком. Или мне мерещится? Даже если так. Все равно — спрятаться хочется поскорее.
Знала бы я только, что за «сюрприз» меня там ожидает, пожалуй — так бы не торопилась. Я же — тороплюсь. И конечно же, замираю в дверях переводческого отдела, как зажатый между Сциллой и Харибдой корабль Одиссея. Назад нельзя — там Чон, а впереди — Хёна.
Понедельник становится все волшебнее с каждой секундой.
Кто, скажите мне на милость, занес Пан Милли, эту невыносимую и неприятную стервозину именно в наш отдел? Именно с утра пораньше. Боже, ну почему нельзя обойтись вот без этого обмена шила на мыло?
Обогнуть этот айсберг по дуге — невозможно, разве что боком и вдоль стеночки, но многовато чести для Мисс Милли.
Один только вопрос — почему вокруг нее с такими радостными улыбками крутятся наши девчонки, переводчицы, хотя вроде бы дружит Милли у нас только с Хёной, остальные к ней относятся с терпением, как к неизлечимой, но не причиняющей невыносимого дискомфорта, болячке.
И корзиночка еще эта — с какими-то пирожными стоит на столе у Хёны, и Милли их всеми угощает. Новый год наступил раньше срока? У неё День Рождения, и она ошиблась отделом, или зашла угостить подругу и из вежливости расщедрилась и на всех остальных переводчиков?
Последний вариант кажется не таким уж и плохим, потому что я точно слышу «Поздравляю еще раз» от шмыгнувшей мимо Милли Мэри.
— Дженнифер… Доброе утро!
Если Чон меня сегодня шокирует своей растерянностью, то Милли — настойчивым благодушием.
— Доброе, Мисс Милли, — киваю я и пытаюсь пройти мимо, но девушка Чона шагает ко мне навстречу, усложняя мне маневры.
— Не проходите мимо, угощайтесь, — Мило улыбается она, протягивая вперед свою корзинку, — Я тут пришла поделиться радостью с Хёной и попить с ней чаю, но и от других девочек скрывать свое счастье не буду. Надеюсь, вы не на диете. Порадуетесь за меня тоже?
Нет, сегодня точно Новый Год. Или фестиваль доброты. Ну, или в пирожных особый яд, который точно траванет меня. Только меня — ведь и другие девчонки с этими пирожными мной уже были замечены.
— И с чем поздравлять? Сколько вам лет исполнилось? — Интересуюсь я, осторожно протискиваясь мимо корзинки. Удивительное у Милли мужество. А я-то думала, дамочки, что настолько заморочены на внешности, Дни Рождения черным в календаре закрашивают.
— О нет, — Милли машет на меня ладонью, будто удивляясь моей непонятливости, — Мое счастье иного рода. Мы с Чонгуком обручились. Мы к этому давно шли. И вот наконец-то…
Она не договаривает, встряхивая свободной рукой, будто её переполняют эмоции. И наступает пауза.
Пауза, во время которой я гляжу Милли в глаза и вижу ликование.
А ладошкой-то она не абы какой трясет. А правой…
Нет, не ради этой сомнительной благотворительности Милли сюда явилась. А ради вот этого самого момента, который она предвкушала с самого утра. На пироженки, вон, даже расщедрилась, ради такой-то возможности окончательно и бесповоротно обозначить территорию. Ну, и пнуть «неудачницу бывшую», раз уж избавиться от неё на собеседовании и с помощью Хёны не получилось. Ха-ха!
— Чонгук сделал вам предложение?
Привычка держать лицо даже в проигрышной ситуации меня спасает в очередной раз. Мне удается выдержать и нейтрально-одобрительный тон, и даже улыбнуться, когда пальцы берут пирожное из корзинки.
В голубых глазах Милли явственно плещется разочарование. Господи, как она вытягивает Чона? Её даже я могу задурить — или она и вправду верила, что я тут прямо сейчас расплачусь.
— Сделал, да? — Милои восторженно округляет глаза. — Такой романтичный. Впрочем, вы, наверное, знаете. А хотите, я вам кольцо обручальное покажу?
Взрослая женщина, активно косящая под восторженную девушку, опьяненную грядущей свадьбой — это тот еще спектакль.
— Да нет, спасибо, Мисс Милли, — Хмыкаю я и все-таки шагаю к своему кабинету, — синий сапфир в центре, десять бриллиантов в окантовке. Золотое. Фамильное. Его я тоже знаю. И поздравляю вас. С Чонгуком, с кольцом, и с вашим счастьем…
Не без удовольствия вижу, как замирает лицо Милли. Что ж, я попала…
Донашивай — раз так хочется.
Любой удар можно вернуть обратно. Особенно если противник вот так бездумно взял и выставил самое уязвимое свое место напоказ. Не явись она сегодня — я бы подумала, что это Чон её против меня настроил на собеседовании. А тут… Нет. Не Чон. Милли я раздражаю просто как явление. Я — бывшая её настоящего. А кто любит бывших? Правильно, никто. Вот только кто сказал, что я позволю вытирать об себя ноги? А она еще и прилюдно попыталась это сделать.
В кабинете пирожное, взятое из корзинки Милли, отправляется в мусорку, и плевать мне на стеклянные стены. Пусть видит, перемирие с Пан Милли у меня не было объявлено. Пока включается мой рабочий компьютер я набираю СМС-ку Чону: «Я подумала и решила, что совместный ужин — это не то, что нам нужно».
Гук, конечно же, тут же начинает мне названивать. Ну конечно же, это «неправильный ответ». Не тот, который он хотел услышать. Вот только я не дам ему иного.
Говорить со мной о своей женитьбе — это… Нет, спасибо, не стоит.
Приговор моего телефона — беззвучный режим, до конца этого дня. Надеюсь, у Ветрова хватит мозгов не звонить мне по рабочему.
За мной со смеющимися глазами в кабинет заходит Мэри. Хихикает, только когда закрывается дверь — видимо, не желая, чтобы Милли её слышала.
— Дженни-ии, — Мэри шлепается на свой стул и оборачивается ко мне, — Скажи-ка, а про фамильное кольцо… Это им тебя кольцевали? И ты его возвращала?
— Да, оно в их семье от еще какой-то там пра-пра-дворянки, — Без особого любопытства уточняю я. Вообще-то я помню от какой. И фамилию, и родовитость, и титул. Просто не хочу выдавать, что я столько помню о бывшем муже и его «благородном» семействе. — И да, я кольцо вернула при разводе. А что?
— Ну… — Мэри хихикает снова, и на неё оборачиваются и другие наши соседки по кабинету, — Видишь ли… Кольцо у Мисс Милли не то. Новодел. Нет, дорогое, конечно, но… Не то. Не прабабкино. И рядом не стояло. Ну, если я, конечно, правильно оцениваю. Ох, как Мисс Милли от этого перекосило… Жаль, ты не видела.
Бедная Милли, такие клещи. Донашивать за мной, поди, неприятно такой шикарной стервочке, а отказаться от передаваемого из поколения в поколение колечка — душит жаба. Поди разберись, в каком случае урон для самолюбия больше.
Я пожимаю плечами, делая вид, что пофиг мне на гримаски Мисс Милли, на самом деле призадумываясь. Кольцо-то я Чону и вправду вернула, оставила в футляре от взятой как трофей зажигалки, чтобы точно знал, где если что искать свою коллекционную редкость. Уж я-то знала, что коллекцию он свою регулярно перебирает. Не найти он просто не мог. А не нашел бы — уж за семейную реликвию точно бы меня сожрал. Не гоже всяким девочкам для развлечений фамильное достояние растаскивать.
И сейчас он дарит своей невесте другое кольцо? Развод ведь не повод игнорировать семейные традиции. Хотя… Может, просто решил «начать с чистой страницы»? Его Милли, поди, выше того, чтобы носить обручальные кольца за бывшей женой. Тем более — за той бывшей женой, которая никак статус Мистера Чона не способствовала.
Господи, мне ведь на них плевать. На Милли, эту редкостную стерву, на Чона, с его разбродом и шатанием. Пусть себе женятся, размножаются, лишь бы меня трогали как можно реже.
Один вопрос — почему так больно? Будто гарпуном в спину попали, и я так прошла, оставляя за собой широкий кровавый след от самой приемной.
Надеюсь, работы сегодня будет много. Очень много!