1 глава
Pov Jennie
Бывший муж — человек похуже бывшей тещи, коллектора и черного кота вместе взятых. Встречается в самый неподходящий момент, портит настроение, приносит несчастье и… разоблачает тайны. Те самые тайны, которые лично я предпочла бы с ним не делить…
Впрочем, меня — еще не разоблачили, погодите! Сейчас я просто стою и пытаюсь ровно дышать. И не показывать даже виду, насколько глубоко у меня сейчас рвануло давно забытой, и я надеялась, что к черту сгнившей, бомбой.
Боже, восемь лет прошло… Я его уже давно не люблю. Ненавижу — это да. Вот, Джен, помни про это, и выдыхай. Выдыхай!
Никто не говорит, слава богу. Гук молчит, разглядывая меня, я — выдыхаю из себя горький табачный дым и смотрю на него. Увы, мне есть на что попялиться. На его фоне ужасно легко ощутить собственную ущербность, ведь там, где у него плюс — у меня минус.
Я стою перед дверью, за которой грохочет свадьба. Не моя свадьба. Какая жалость, что не моя…
Он — на последних ступеньках лестницы, и там за его спиной, в люксовом ресторане этажом выше бушует какой-то корпоратив.
Рестораны рядом друг с другом, буквально стенка к стенке, но наш — отстаёт на класс. Ровно на одну мишленовскую звездочку.
Первый гол…
У Чона — стильная стрижка, идеально выровненные виски.
У меня — абсолютно никакой укладки, просто распущенные волосы, секущиеся концы которых я чуть-чуть подвила на плойку, но они уже распустились. А потому что… Вы видели вообще цены на укладки? Нет, у меня, конечно, будет зарплатка за два месяца, и деньги типа есть, но ключевое слово тут “зарплатка”. Тратиться на парикмахера — задавила жаба. А самой — было некогда возиться с укладкой: Элле нужно было погладить блузку для школы с утра. Ну и сама, дура, виновата, что теперь стою тут лохудрой. Надо было гладить вечером.
Ах, да, я отвлеклась, мы же не закончили наш сеанс зрительного садо-мазо…
От меня несет сигаретами и пробником, которым я побрызгалась в торговом центре, чтобы идти на свадьбу к Момо хотя бы с каким-то парфюмом. И надо хотя бы выкинуть сигарету, шевелится такое интуитивное желание, я же помню, как Гук воевал с этой моей привычкой. Даже сейчас, глядя на меня, он молчит и укоризненно хмурится. Но сейчас меня меньше всего волнует его мнение, поэтому я только демонстративно затягиваюсь и продолжаю свой мазохистский безмолвный анализ.
От него за два шага пахнет элитным Хьюго Босс. Запах потрясающий настолько, что вдохнешь один раз — и можно ненароком получить оргазм.
У него — восхитительная небритость, плюс сто очков к мужественности.
У меня — самолично сделанный мейк, минус сто очков к естественности. И вообще не важно, что я, совершенно случайно, визажистом подрабатываю. Вы же знаете эту поговорку, про сапожника без сапог? Так вот, с макияжем то же самое. Можно творить на лицах клиенток чертову магию, быть мастером своего дела, но иметь проблемы с тем, как ровно себе нарисовать стрелки.
К нему подходит симпатичная блондинка, в облегающем атласном красном платье с прекрасным видом на третий размер груди. Мисс Горячая Цыпочка— на её ленте написано что-то иное, что-то там про лучшего кадровика года, но я читаю именно так.
А от меня пару минут назад сбежал мой “плюс один” — соблазнился глубоким декольте свидетельницы Момо. Мне сказано — “один танец”. Но мы же взрослые люди, все понимаем. Сейчас — один танец, а потом эти двое вырулят из туалета, растрепанные и отводящие друг от дружки глаза, типа они не знакомы. Нет, я не параною, я видела, как именно Джейк лапал ту девицу. И в какую сторону они рулили — я тоже видела.
На мне — синее прошлогоднее платье подруги, которое застегивать пришлось на выдохе и с маминой помощью.
На нем — идеальный, черный как ночь костюмчик, на котором муха не сидела, белоснежная рубашечка, шелковый узкий галстучек и, боже, кажется — платиновые запонки. Господи, вот за что прям так-то со мной?
Запонки — это же как последний гвоздь в крышку моего гроба.
Потому что у меня даже серьги — дешевые, серебряные, хотя я презрительно морщу нос и говорю, что золото, платина, изумруды, там, всякое — это вот мещанство. Хорошая мина при плохой игре? Да — это мое любимое, как вы угадали?
Итак, подведем итог: Чон Чонгук — сто баллов из ста. Ким Дженни…. Эх! Больше и не скажешь!
Разница сквозит во всем, абсолютно каждая деталь работает на то, чтобы подчеркнуть разницу между нами. Золушка и принц, только фея-крестная на мой вызов не ответила.
Ну, что я могу сказать. Про себя. Только про себя.
Зато, у меня есть Элла! А у Чона… А у Чона деньги, да!
И все-таки, я сюда вышла покурить и дождаться такси, которое увезет меня куда-нибудь подальше, лишь бы не натыкаться взглядом на Джея, “танцующего” раскрасневшуюся свидетельницу и лапающую её гораздо ниже зоны приличия.
А Гук — спустился сверху, из ресторана со второго этажа, где празднует победу в каком-то деле какая-то фирма. И его блондиночка, прижимаясь к нему, выдыхает: “Милый, куда ты ушел? Там сейчас тебя награждать будут”.
Селяви.
Награждать, да? Меня сократили, а его награждают. Его, когда-то изгадившего мне адвокатскую карьеру. Его, мудака, из-за которого я, с красным дипломом юрфака, перебиваюсь на зарплату занюханной переводчицы в музее, а по выходным крашу девочек на свадьбы и выпускные.
Вы еще сомневались в том, что жизнь — несправедливая стерва?
— Я через пять минут буду, — бросает Гук блондинке. — Возвращайся наверх, Милли.
О, да, властный господин всех моих кошмаров — тон у Гука такой повелительный, что Мисс Горячая Цыпочка испаряется во мгновение ока. Чует кошка, что если не сгинет — останется сегодня без горяченького.
— Послушная она у тебя, — не удерживаюсь я, ухмыляясь уголком губ, — сахарок не зажимай ей вечером.
Ну не могу я заткнуться, вот правда. Еще чуть-чуть, и я захлебнусь собственным ядом. Это слишком драматичная судьба, даже для меня.
Он шлепает ладонями по карманам, вытаскивает из кармана смятую пачку сигарет — блин, она же стоит столько, сколько я денег за день трачу на еду…
Дженни, прекрати уже анализировать! Тебе это все не важно! Ты не завидуешь! Вообще! У него деньги есть. А у тебя… У тебя — Элла. Все? Отлегло?
Ну, почти!
— Огонька не дашь? — лениво уточняет Гук, обращаясь ко мне. Ну вот, всю картину мира мне порушил. А я думала, что сейчас сам директор Газпрома этому властелину мира прикуривать придет.
— Не дам, — фыркаю я ядовито, — я не подкуриваю невоспитанным мужчинкам.
Да-да, мужчинка. Пусть у него покерфейс на лице, я знаю, что внутренне его корежит. Он терпеть не может все эти “уменьшительно-ласкательные”. Слишком оскорбительно для его заоблачного эго.
— Это в чем это я невоспитанный, — брови Гука взлетают вверх. Ну, вот и эго оскорбилось, а я вам что говорила?
— В том, что ты даже не поздоровался, — я пожимаю плечами.
— Здравствуй, Дженни, — с фальшивой лаской улыбается Гук, — так не найдется ли у тебя огонька?
— Поздно, я помню, что ты невоспитанный, — я отвечаю ему еще язвительней, чем раньше. Хотя на самом деле мне просто не хочется вынимать из клатча зажигалку. Нет, не потому что она дешевая. Вы не поверите, сколько я знаю бизнесменов средней руки с дешевыми зажигалками. Проблема совсем в другом. В том, что эта зажигалка слишком дорогая! И вообще-то не совсем моя! Очень мне сомнительно, что даже восемь лет спустя Чон не опознает один из экземпляров его коллекции.
Хотя, разве ему не было на него плевать?
— Ты не можешь по-нормальному, да? — хмуро интересуется Гук.
— Расскажи мне, что значит для тебя нормально, Гук? — я насмешливо кривлю губы и досадливо кошусь на парковку.
Где такси? Где это чертово такси?
Я уже устала смотреть на этого чертова успешного ублюдка и ощущать себя никчемной. Ну и… И кое-что еще за моей спиной тихонько покашливает. И пусть Чон совершенно точно не разоблачит меня, с чего — столько лет не интересоваться моей жизнью, как получил свидетельство о разводе — так вообще поди забыл, кто я такая и как меня зовут. Все равно покашливает.
Гук щурится. У него глаза цвета ультрамарина. Настолько яркие, что это просто неприлично — иметь такие вызывающе броские глаза. Впрочем, не я одна пала их жертвой, я точно знаю.
Он косится на стеклянные двери нижнего зала ресторана, за которыми беснуются в каком-то идиотском конкурсе с шариками гости Момо.
— Там, кажется, весело. Не рано уезжаешь? — Гук бросает взгляд на часы. Этот жест, выставляющий платиновый браслет ролекса на сухом запястье — такой пижонский, что мне хочется закатить глаза.
— У меня жених ревнивый, — беззаботно вру я, — велел, чтобы к его приезду с работы я была дома.
— Это кем он у тебя по субботам работает? — насмешливо хмыкает Яр.
— Летчиком, — я с демонстративным равнодушием пожимаю плечами, — у него рейс перенесли, должен вот-вот приехать домой, чтобы выкроить еще одну ночку напоследок.
Что-что, а врать не моргнув и глазом я умею. Сохранилась привычка из моей короткой адвокатской практики.
Вот только умение врать не всегда согласуется с реальностью. Из дверей ресторана вываливается Джейк.
Боже, про меня вспомнили.
Как никогда не вовремя!
— Зая, ну куда ты ушла? — обиженно тянет Джейк. Рожа виноватая — со свидетельницей явно уже управился. Вон и рубашка из штанов торчит. Ну черт. Что, так быстро? Хотя… Да, я помню его "успехи". Тогда другой вопрос. Почему так долго? Второй вопрос — боже, я вот с этим встречалась два месяца? Решила, блин, послушать маму и "завести дома мужика". Лучше б развела тараканов.
Джейк ощутимо ведет, он чуть не падает на меня всей своей пьяной тушей. Падает, прихватывает пониже талии, мнет мне подол платья. Отпихивать его под ехидным взглядом ультрамариновых глаз Гука — омерзительно.
Черт, куда там пропал таксист, обещали же подать машину через четыре минуты?
— Иди к черту, козел, Лию иди лапай, — зло шиплю я, выпутываясь из его хватки, — ты хоть руки после неё помыл, прежде чем ко мне лезть?
— Злая ты, зая, — огрызается Джейк, но видимо, “романтические” порывы я все-таки обломала, и он, пошатываясь, бредет обратно в ресторан.
— Зая? — выдыхает Гук, с издевательским хмыканьем, сверкая белоснежной улыбкой. — Это и был твой летчик?
— Это был мой любовник, — медово улыбаюсь я, — не могу сказать, что мой летчик ревнует меня зря.
Быть стервой с любовником и женихом всяко лучше, чем неудачницей, которая расстается с любовником из-за его измены. С так-себе-любовником, но Чону я об этом не скажу…
Гук мне не верит, это видно по лицу. Ну, да, мой флеш-рояль весь из крапленых карт, но играть я все равно буду с гордо поднятой головой.
— Впрочем, вакантное место моего любовника, как видишь, недавно освободилось. Хочешь подать свое резюме? Не трать время, Гук, сразу скажу, ты не подходишь.
— Это еще почему… — Гук не успевает договорить, его перебивают.
— Чон, твою мать, где ты шляешься?!
От этого рыка я чудом не наворачиваюсь со своих каблуков.
На нашей сцене новое лицо — высокий блондин в сером костюме спускается по лестнице и с каждым шагом вниз будто взглядом вбивает Гука на еще один дюйм в твердый кафель.
Фактурный мальчик. Был бы стриптизером в каталоге — заказала бы его на днюху. В том мире, в котором я могла себе позволить стриптизера, а не встретить его дома в компании трех человек.
Ну и что, что трех, зато — самых важных! И ни одной фальшивой лицемерной рожи! А тортик — был вкусный.
Корни у блондинчика темные. Мой взгляд недовизажистки отмечает это как-то сам по себе. Он что, красится, что ли? Хотя плевать, пусть красится, ему идет.
На роже Гука проступает пришибленность. Боже, да неужели? У властного господина Чона есть босс? Есть справедливость в этой жизни. Наверное, рули он какой-нибудь даже не очень большой фирмой лично, мне было бы более обидно…
Хотя я тоже хочу такого крутого босса, чтобы давал мне не менее крутую зарплату.
Чтобы хватило и на ролексы, и на платиновые запонки.
Хотя… Неудачницам такое не полагается, я же знаю.
— Господин Мин, я…
— Нет, это я, — блондинчик умудряется оборвать Гука одним движением подбородка, — я там толкаю речь о том, как нам с тобой повезло, бесценный ты мой сотрудничек, о том, какая это была победа и сколько там твоих заслуг. А ты, самка собаки, не выходишь и не берешь эту чертову благодарность. Премию получил — рожей торговать необязательно? Спасибо тебе, дорогой, но корпоративный дух в этот раз мы продолбали.
— Он не самка собаки, он — самец, — занудно замечаю я. Знаю, бородатый прикол, но не могу удержаться. Тем более, что в тему.
О, меня заметили. Темные глаза босса Чона останавливаются на мне.
“Что еще за фифа?” — я прям вижу субтитрами в его глазах.
— А вы проверяли нашего Чонгука на наличие самцовых признаков, да? — насмешливо уточняет Господин Мин склоняя голову набок. — Как полагается?
Да-да, сейчас речь о той идиотской пошлой шуточке, которую знает всякий девятиклассник, разумеется. Я понимаю намек. И Чон понимает, расцветает пакостной ухмылочкой. Думает, мне духу не хватит на откровенность?
Я наконец затягиваюсь, приканчивая сигарету, отправляю окурок в ближайшую урну.
— Случались такие ошибки в моей молодости, — хладнокровно отзываюсь я, а в глазах моего собеседника пляшут заинтересованные искры.
— Господин Мин, это… — Чон пытается перехватить ситуацию в свои руки. Интересно, почему это у него глазки такие злые стали?
— Ты еще тут? — блондин смотрит на него. — У тебя пять секунд, чтобы исчезнуть и выступить перед коллективом, вдохновить на свершения, и все такое, пока там еще не все спились.
— Она… — Чон смотрит на меня яростно, пытаясь взглядом заставить испариться. И вот нет бы представить!
— Я сам с ней разберусь, — насмешливо отрезает Господин Мин, продолжая сверлить меня пристальным взором. Да ладно. Что, правда? Может, и телефон спросишь, красивый? Вот это была бы победа. Особенно если Гук потом об этом узнает…
Гук все-таки исчезает. Видимо, спорить с авторитетом босса ему не хочется. Напоследок он лишний раз испепеляет меня укоризненным взглядом, укоряя непонятно в чем. Во флирте с его боссом? Даже не пыталась. Тут удивительно, что меня вообще отличили от стены. Мальчики такого класса на девочек вроде меня обращают внимание только в одном случае — если им надо принести счет или сделать заказ.
— Сигареты не найдется? — вдруг спрашивает меня Мин.
— Вы такую дрянь не курите, — я качаю головой, потому что в уме уже взвесила и его. Совокупный ценник — почти тот же, что и у Гука, с одной только разницей — у этого блондина есть пара дополнительных ноликов с конца. Босс боссов.
— У меня жена сегодня родила сына, — фыркает Мин, — оцените уровень моего отчаянья — я девять месяцев в завязке. И еще лет десять буду курить только в курилках на работе. Так что давайте сюда вашу дрянь, я сейчас даже на Приму соглашусь.
— О-о-о, понимаю, — я вытаскиваю пачку сигарет из сумочки, — сама завязывала почти на три года. Сейчас курю только не дома.
— Ребенок? — понимающе уточняет мой собеседник. Я же бросаю взгляд на лестницу, вороватый такой взгляд, лишь бы убедиться, что Гук там не спускается.
Нет, нету. Ну, можно и ответить.
— Дочь, — на губах расползается удовлетворенная улыбка, как и всегда, когда я говорю про Эллу.
— Стоит любых лишений, — блондинчик кивает, и недовольно шарится по карманам. Ну ясно. Завязавший!
Я достаю и зажигалку.
— Антикварная? Серебро? — Мин удивленно косится на вещицу в моих руках. — А курите Винстон? Это же почти то же самое, что в лабутенах ходить работать на кассу в 7 eleven.
— У меня очень своеобразные фетиши, — я улыбаюсь и пожимаю плечами.
Можно подумать — это мои “лабутены”. Можно подумать, я не назло пользуюсь именно этой зажигалкой для таких паршивых сигарет. Не-е-ет, всякий раз чиркаю и думаю, что если бы кое-кто знал, насколько варварски я обращаюсь с этой цацкой — сдох бы на месте. Коллекционер же. Не зря я тогда сперла эту зажигалку. Именно эту, самую дорогую. Надеялась, что хотя бы ради этой ерунды он мне позвонит. Хотя бы позвонит. Плевать, что будет угрожать судом. Плевать на все… Я верила, что произойдет чудо… Я верила, что мы с ним встретимся и все починится, срастется, и то, что он сделал — вдруг окажется не его подставой. А слова его отца вдруг перестанут быть жгучей и неприятной истиной.
Не позвонил… А “лабутены” от него остались у меня. И не только они…
— И кто же вы, отважная фетишистка? — ухмыляется Мин.
— Японский переводчик, — брякаю я, потому что вредность мама зачем-то родила вперед меня, и представляться именно сейчас я не хочу. А вот повыпендриваться… Почему бы и нет? Сколько лет я занимаюсь языком? Это же чего-то да стоит! Ну, не визажными навыками ж хвастаться…
— Да ладно? — брови у Мина взлетают куда-то к его мажорской челочке — к этим вот боковым прядям, и тут же босс Чона брякает практически без запинки: — Ana ta ha moto no bushi no meiyo no kodo o satoru nda koto ga ari masu ka?
“Может, вы и бусидо в оригинале читали?”
Глаза у моего собеседника сверкают, будто он приготовился разоблачить обманщицу.
Можно подумать, я на собеседовании, и меня тестируют, не наврала ли я в резюме…