17 глава.
Мишель сидела на лавочке возле вокзала. Холодный утренний ветер трепал её волосы, но она этого почти не замечала. Она была в пижаме, босиком в тапочках, лицо опухшее от слёз. В руках – скомканная записка Сони и паспорт.
Слёзы катились по её щекам, но она уже не пыталась их вытереть. Глаза были пустыми. В голове – только один крик: «Бежать… просто бежать…»
Мишель достала карточку с деньгами – наследство отца. Вытащила из телефона симку и сломала её, словно хотела разорвать связь с этим миром. Телефон тоже полетел в ближайшую мусорку.
Она встала и подошла к кассе, вытирая дрожащими руками слёзы.
– Здравствуйте, когда ближайший рейс до Санкт-Петербурга? – голос был сдавленный, срывающийся, но она пыталась звучать спокойно.
Кассирша бросила на неё сочувственный взгляд.
– Через четыре часа, на поезд.
– Беру, – тихо сказала Мишель, протянув карточку и документы. Её рука дрожала.
– Хорошо, девушка. Выбирайте место – полку и купе.
– 7 купе, верхняя полка, – сказала Мишель почти машинально.
Она оплатила билет и отошла от кассы. Села в зоне ожидания, прижав к груди эту проклятую записку, из-за которой сердце её разрывалось. Она уже почти не плакала – слёзы иссякли. Теперь была только пустота и отчаянная решимость: уехать, исчезнуть, забыть всё, что когда-то значило счастье…
---
Мишель просто решила исчезнуть. Она будто стерла себя из этого мира – оборвала все нити, ведущие к её прошлому. Даже с Сашей – самой близкой подругой, что всегда её поддерживала – она больше не хотела поддерживать связь.
Теперь Мишель жила только своим планом: пропасть без вести. На первое время у неё были деньги – карточка с деньгами от отца, которые должны были помочь ей начать новую жизнь.
Она понимала, что не хочет ни с кем разговаривать. Не хотела, чтобы её нашли, спрашивали, сочувствовали или вспоминали. Слезы больше не лились – внутри было лишь холодное безразличие и твёрдая решимость: всё, что связывало её с прошлым, должно исчезнуть.
Теперь Мишель знала лишь одно: нужно уехать как можно дальше. И больше никогда не возвращаться.
---
В поезде Мишель сидела на верхней полке, закрывшись в своём маленьком коконе. Её взгляд был устремлён в одну точку — словно застывший, безжизненный. Поезд грохотал, сотрясая вагон, но для неё весь этот шум стал фоном к невыносимой боли внутри.
Время от времени она доставала из кармана записку — уже смятую и влажную от её слёз. Читала её снова и снова, будто надеялась, что слова там изменятся. Но они всегда оставались прежними. Пронзительными, безжалостными. И с каждым прочтением боль в груди только усиливалась.
Мишель прижимала записку к груди, уткнувшись в неё лицом, и пыталась сдержать рыдания, но в узком пространстве купе казалось, что каждый её всхлип звучал как удар в сердце. Слезы текли по щекам, и она не пыталась их вытереть.
Всё вокруг — мелькающие пейзажи за окном, сонные пассажиры внизу — казалось чужим, далёким. Её собственный мир разрушился. И впереди — лишь пустота, неизвестность и горькая боль утраты.
В эти моменты Мишель думала только об одном: как дальше жить, когда весь смысл ушёл вместе с ней — с Соней, с её тихим голосом, тёплыми руками и нежной улыбкой.
---
Мишель шла по улицам Санкт-Петербурга с потерянным взглядом, осматривая величественные здания и непривычные для неё улицы. Её сердце стучало ровно, но внутри была пустота — словно всё, что у неё было, осталось где-то позади, в том холодном утре, когда она потеряла Соню.
Добравшись до ближайшего магазина гаджетов, она купила новый телефон и сразу же оформила сим-карту, словно это был ключ к новому началу. Поставила приложение для поиска жилья, и спустя несколько звонков уже договорилась о квартире. Деньги с наследства помогли — она быстро нашла подходящее место и оплатила аренду.
Постепенно, словно автомат, Мишель обустраивала свою новую жизнь. Купила мебель, посуду, какие-то мелочи — всё, чтобы отвлечь себя и создать уют. Она пошла в парикмахерскую и отрезала длинные светлые волосы, сделав стильное каре, и перекрасилась в русый цвет — словно пыталась изменить не только внешность, но и всё, что в ней оставалось от старой жизни.
Иногда, по ночам, Мишель перечитывала записку Сони. Пальцы дрожали, но слёз уже не было — они высохли вместе с её надеждами.
Колледж в Ангарске остался в прошлом. Здесь, в Питере, она устроилась в небольшую пекарню. С утра до вечера месила тесто, следила за выпечкой и, в какой-то степени, находила в этом утешение. Пусть платили немного, но этого хватало — а у неё ещё оставалось немного отцовского наследства.
Понимая, что не справляется сама, Мишель пошла к психологу. Сначала это было мучительно — вскрывать рану и говорить об этом вслух. Но с каждым сеансом ей становилось немного легче, хотя внутри всё ещё оставалось ощущение утраты.
И всё же нервы и стресс не прошли бесследно — Мишель начала задыхаться в моменты, когда на неё накатывали воспоминания или приступы страха. Врач сказал: это астма, спровоцированная сильным стрессом. Первое время она пыталась бороться, ходила на процедуры, но со временем махнула рукой и просто всегда носила с собой ингалятор.
Мишель словно пыталась выжить — день за днём, хлеб за хлебом. Она привыкла к новому городу, но каждый раз, проходя по набережной Невы, чувствовала, как в груди саднит пустота. Соня была с ней — в памяти, в её сердце. А значит, она жила. Пусть и совсем по-другому.
_______________________________________
НЕ КОНЕЦ!