Глава 34
Лиам Касано
Я не люблю суеты перед битвой. Ладно скроенные костюмы, отточенные слова, симметричные шаги. Всё это элемент огромной шахматной партии, где каждый неверный ход платится кровью. Но даже привычный ритуал подготовки не заглушал тот эхо, которое оставил наш короткий поцелуй. Оно стучало во мне, как больной зуб. Раздражало, не давало покоя, требовало ответа, а отвечать было некогда.
Утром я первым делом прошёлся по залу подготовки. Мужчины кивали, машины выстраивались в распоряжения, в воздухе пахло бензином и металлом, моё царство в миниатюре. Люди, которых я знаю с детства, делали своё дело так же машинально, как дыхание. Я дал команду на двухчасовой рейд по складам. Это рутина, но рутина важна. Дисциплина должна работать всегда, даже когда на горизонте настоящая буря. Главный бой будет через два дня мы должны быть непробиваемы.
Под одеждой лидера пряталась другая мысль... Эмма. Она заполняла сознание, даже когда я думал о картах, телефонах и схемах. Ей нужно было знать роль на собрании. Не просто идти рядом, не просто быть трофеем, мне нужно было, чтобы её присутствие говорило за меня. Пусть кто-то и подумает, что я обнажил слабость, но я делал ставку на обратное. Слабость, превращённая в символ, станет рычагом.
Я вызвал Матео. Его лицо было рабочим, без лишних эмоций. Тот редкий человек, чей пульс не выдаёт состояние лидера.
- Qual è la situazione? (Какого ситуация?) - спросил я, уставившись на карту города, разложенную на столе.
- Le telecamere analizzate sono vuote (Камеры проанализированы пусто), - сказал он
- Il magazzino a sud è stato controllato, tutto è pulito. Diversi numeri di telefono sono anonimi e i corrieri sono completamente silenziosi. (Южный склад проверили, все чисто. Несколько тёплых номеров анонимы а курьеры вовсе молчат).
Неопределённость... самая мерзкая болезнь для тех, кто привык решать мгновенно, я терпеть её не мог. Для меня она как песок. Просыпается сквозь пальцы, оставляя пустоту.
- Dammi un elenco di tutti coloro che hanno avuto contatti con lui di recente. (Дай мне список всех, кто в последнее время имел с ним контакты), - распорядился я.
- Corrieri, vecchie conoscenze, Veretti, la lista è completa. Chiamate silenziose. Il silenzio è già una prova. Non agiteremo lanterne, abbiamo bisogno di orecchie e occhi. (Курьеры, старые знакомые, Веретти перечень полный. Тихие звонки. Тишина это уже улика. Мы не будем махать фонарями нам нужны уши и глаза).
Матео кивнул. Его профессиональная сдержанность всегда успокаивала но внутри меня копилась жгучая ярость. Оливер сделал шаг, который нельзя простить... он стрелял в меня. Пуля могла бы решить многое, и если бы она достигла цели, сегодня меня бы не было. Значит, был заговор, значила помощь, значило кто-то рядом подставил. И это было страшнее самой пули.
Днём я занимался публичной частью. Платье, речь, позиция. Не просто наряд, а образ, который люди прочтут так, как им выгодно. Для Эммы я выбирал не кричащую роскошь, а точную схему. Изумрудный тон, который пробивает взгляд, аккуратные локоны, макияж, который подчёркивает глаза, а не прячет их. На людях мелочи важны. Как держишь сумочку, как ставишь ногу на ступеньке, как поворачиваешься и тысяча глаз сразу выстраивает историю. Я напишу её историю так, чтобы читали по-моему.
Она пришла на репетицию бледная, со следами ночи в глазах. Её плечи дрожали, но походка была ровной. Механизм выработал защитный алгоритм. Я показал точку у колонны, где все взгляды будут собираться. Ноги чуть шире, подбородок ровно. Просто стоять и своим молчанием перекрывать сомнения гостей.
- Я не хочу быть хозяйкой чего-то рядом с тобой, - прошептала она однажды, и в голосе звучала усталость, в которой было и обида, и страх.
- Будь хозяйкой своей боли, - ответил я сухо.
- Люди читают боль так же, как читают язык богатых. Они видят слабость и решают, как её использовать.
Её прикосновение к моей руке во время репетиции было почти незаметным, но для меня разрыв. Мужчина не должен дрогнуть от случайного касания, но я дрогнул. Это было важно, я зарегистрировал, я отметил и выключил это как помеху. Публичный план не предусматривал дрожи, он предусматривал контроль.
Вечером я сидел в кабинете и перечитывал список гостей. Кланы, альянсы, старые трусы власти на бумаге. Всё просто, но в реальности каждый пункт скрытая ячейка с ядом. Я отмечал, кто может быть выгоден, кто опасен. Чтобы править, нужно уметь не только держать руку, но и прятать шрамы.
В дверях появился Матео снова, но в его взгляде было напряжение, которое не скроешь.
- Informazioni ricevute (Поступила информация), - сказал он коротко.
- Oliver fu visto al porto, in una fabbrica tessile. Incontrò un uomo soprannominato Gray. Non è un fatto, ma un indizio. (Видели Оливера у порта, текстильный завод. Он встречался с человеком по кличке Седой. Не факт, но зацепка).
Мои ладони побелели в кулаке. Порт идеальное место для исчезновения. Завод для тайной встречи. Седой - имя, которое используют те, кто знает, как прятать следы. Это не просто шанс это возможность.
Два варианта. Ждать собрания и пытаться вытянуть его на свет среди тысяч глаз или действовать сейчас, тихо, и попытаться поймать того, кто ведёт его по следам. Я люблю холодную логику. Сначала тень, потом свет. Если поймаю Седого, он даст координаты или нервно даст сдачу и тогда Оливер окажется не один.
- L'incontro non scappa. (Собрание не убегает), - сказал я.
- Ma se questa è l'occasione per catturare almeno un filo, agiamo. Silenziosamente e con facilità, come ombre. (Но если это шанс поймать хотя бы одну ниточку действуем. Тихо и легко как тени).
- Ho bisogno di persone. (Мне нужны люди), - ответил Матео.
- Raduna i migliori. Niente telecamere, niente rumore. Un team medico pronto a intervenire. (Собирай лучших. Без камер, без шума. Медицинская группа наготове).
Я посмотрел на своё отражение в стекле. Лицо холодное, глаза уставшие.
- Vado. (Я еду)
Решение принято. Это был ритуал, который я должен был пройти. Не только заявить власть на публике, но и устранять угрозы до того, как они засорят мои планы. Понимание того, что Оливер был лишь инструментом и вопрос, кто его держит стало моим мотором. Я не прощу и не забуду. Но мщение должно быть расчётливым.
Я взял пистолет из сейфа. Не для эскапады, а как успокоительный ритуал. Металл в ладони и мир снова становится управляемым, как часы. Пистолет в кобуре знак готовности. Мы вышли в ночь. Ночь приняла нас и сжала в свои объятия. Мы растворились в ней, как тени, двигающиеся по краю света.
Я ехал, и каждая улица казалась картой будущей игры. Порт, завод, люди снимать маски. Я знал, что завтра покажу себя так, как надо. Без паники, без крика, с обнажённой способностью действовать. Но прежде чем сцена начнётся, нужно поймать то, что шевелится в тени. И если кто-то думает, что сможет стрелять в меня и скрываться, то он глубоко ошибается. Разница между страхом и уважением это выбор, который делают люди. Мой выбор заставить их выбирать меня.
Пусть игра продолжается. Я не проиграю.