конец и начало
falling in reverse -last resort
Месяц спустя. Камбоджа.
В стране, где обезьяны священные существа, а дети начинают работать с самых пеленок, Юнги нашел свой приют.
В стране, где буддийский монах за копейки «очистил» Юнги от его грехов.
В стране, где можно откупиться деньгами за все свои преступления, Мин решил начать новую жизнь.
Забавно? Смешно? Глупо?
Конечно.
Не очистил тот монах за десять долларов Юнги от грехов. Наш дракон просто помог бедняге, который на месяц решил притвориться монахом, чтобы собрать денег перед будущей своей свадьбой, стоя у главного храма страны. А что? Туристов много, и многие из них верят, что монах действительно спасет их душу. Но это просто бизнес, а Юнги знает, что его ничего не спасет.
Шумно. Вокруг очень людно, дышать нечем, но Мину это только на руку. Затеряться, потеряться, уничтожить себя, чтобы его никто не искал после удачного побега из тюрьмы.
Не важно как...
Главное кто...
Его драконы...
Его преданные товарищи...
С которыми он попрощался до побега.
Бежал один.
Ни один подчиненный не рискнул бежать с ним. Приказали другое: жить дальше и выйти из тюрьмы чистыми...
Ну а Юнги?
Да ему уже плевать...
Драконов больше нет.
Скоро не будет и его.
Слышал он от отца, что в главном храме Камбоджи прячется буддийский монах дракон, который поможет ему, если главарь окажется в подобной ситуации, т.е. в бегах.
В огромном храме, утопающем в зелени, среди туристов и многочисленных обезьян, где-то в маленькой комнатке живет он, Булат.
***
Монах Булат доедал банан, который еле отбил от приставучей обезьянки, сидя на каменной скамье возле входа в одну из частей храма. Мужчина, лет на пятнадцать старше Юнги, наблюдал за тем, как подметаются такие же каменные плиты, по которым блуждают монахи и сотрудники Ангкор-Ват.*
Мин Юнги, крепко сжимая метлу, плавился под палящим солнцем.
Монах взглянул на небо и пробормотал:
—Солнце нас не щадит. Мне уже плохо, но и уйти не могу, совесть замучает. Как же я тебя тут одного оставлю...
Юнги усмехнулся и повернулся к мужчине.
—Ну так и ты не щадишь меня. Не говоришь, чем помочь мне можешь...Как поступить? Как жить дальше?
Монах покачал головой и встал с места.
—Сказал, месяц назад...Это все чем я помочь могу. А ты чего ждал? Что твой отец закопал под храмом золотые слитки, которые тебе начать новую жизнь помогут? Грехи искупить нужно, прощения попросить, соблюдать заповеди, служить в нашем храме-вот что нужно, Юнги. Нужно жизнь изменить, и кто знает, может прощение само тебя найдет.
Юнги цокнул и кинул метлу в сторону.
—Так не пойдёт! Не собираюсь молиться до конца жизни, как это делал мой отец.
Булат скривил лицо.
—Ну какой непослушный, грешный, вредный!—почти с отвращением пробормотал мужчина. —Повторю последний раз: моя помощь заключается в том, чтобы скрыть тебя ото всех, дать новое имя, очистить тебя, сотворить общими усилиями нового человека. Никакие власти не будут искать тебя тут. Тем более среди монахов. А ты ждешь от меня другой помощи, мой друг, но я не в силах...
—Посвятить свою жизнь помощи другим?—улыбнулся Юнги.—Других я могу только уничтожать, ломать, портить и выбрасывать. Думаешь я могу исправиться?
—Конечно. Наставник у тебя будет замечательный.—улыбнулся широко мужчина открыто намекая на себя.—Мы изучим Восьмеричный путь, ты полностью очистишь мысли. Наши истины гласят: причина страданий в привязанностях к нашим грешным желаниям. От них нужно отказаться. Ты освободишься от этих страданий следуя этому пути. Ну и конечно медитации, как же без них?
—Как все просто у вас.—склонил голову Юнги.
—Нет, не просто, но нужно этого захотеть. Ты не хочешь! Все!—махнул рукой монах.—Проваливай и больше не приходи. Месяц трешься около меня, думаешь что другое предложу тебе, но нет! Пусть видит твой отец-тебя не спасти.
Наконец мужчина быстрым шагом пошел внутрь храма, лишь бы скорее спрятаться от солнца, а Юнги нащупал в кармане джинс пачку сигарет, а если они есть, то значит и жизнь уже не так уж дерьмова. К его ноге приблизилась та самая приставучая обезьянка.
—Что, тоже покурить хочешь?—усмехнулся Юнги и наконец-то понял, что больше ему ловить в храме нечего.
***
Юнги вернулся в свое временное жилище. Сейчас им был отель. У Мина ещё при жизни его отца был открыт тайный счет на имя монаха, и вот пришло время им воспользоваться. Однако условие у старшего дракона было одно: парень сам должен был откладывать деньги на этот счет. Юнги какое-то время не забывал про него, однако в конце концов забил. Ну а что могло случится? Он же всемогущий и пуленепробиваемый, но огромная скала дала трещину. Юнги поддался своим слабостям и они ранили его. В конечном счете денег там немного. Мину придется выкручиваться. У отца был такой же счет, но он ему не пригодился и по его же воле, после смерти все деньги, все миллионы вон ушли на нужды храма.
Закатное солнце билось в одинокое бунгало, которое он снял для себя. Перед ним раскинулся пляж, был слышен шум волн и пение птиц. Юнги тут нравилось, но он чувствовал одиночество и безысходность.
Налив стакан воды, он подошел к открытому окну и устремил взгляд за горизонт. Там, где-то далеко спит его сын и дочь и он верит, что они в безопасности. Под защитой его друзей.
Мин тяжело вздохнул и осушил стакан. Он понятия не имел, что делать дальше и что уготовила ему судьба. Одно он знал наверняка, жизнь заставила его опустить руки и сдаться. Пусть он и находится на свободе, но он заточен. Заточен в своих мыслях и воспоминаниях.
Больно. И чтобы боль эту заглушить он решает лечь спать.
***
Рассвет.
Алый рассвет начинает стучаться в окно. Тихие шаги раздаются по небольшой, но уютной комнате. Девушка в белоснежном платье, слишком открытом, обнажающим грациозные изгибы тела, подходит к его постеле. Юнги слышит, медленно открывает глаза. Смотрит на нее. Словно богиня Персефона, она спустилась к нему из самой преисподней.
—Ты...—шепчут губы Юнги.
—Да, твоя Хва.—улыбается девушка.—Я пришла за тобой.
Ласково, не спеша, осторожно. Она приближается к Юнги и словно кошка ступает на кровать тихо и элегантно. Садится на него, опускается и проводит рукой по волосам.
—Ты мираж? Или это просто сон?
—Тогда не просыпайся.—шепчет она и дотрагивается до его губ своими.
Ладони Юнги ложатся на ее плечи, скользят ниже и в следующую секунду он хватает ее резче и переворачивает на спину, сам нависает сверху.
—Хва.—называет он ее имя не смело.
Ее прозрачное платье открывает все прелести. Красивую грудь, тонкую талию и выступающие бедра. Юнги дотрагивается до татуировки в виде россыпи звезд на ключице, замечает на бедре хвост дракона. Части той татуировки, которую она сделала после того, как ушла от него.
—Не хочу просыпаться. Останься со мной в этом сне навечно.—умоляет Юнги.
Девушка молча соглашается.
Его губы ревниво прикасаются к ее губам, переходят на скулы, шею. Юнги дуреет от прикосновений к нежной коже. Сжимает ее ладони, прижимается ещё ближе. Она проводит ладонью по его волосам и шее. Охотно отвечает на поцелуи. И когда возбуждение достигает предела, они избавляются от одежды. Юнги посыпает ее живот поцелуями, опускается ниже, проводит языком по внутренней стороне бедра, дотрагивается до клитора и утопает без остатка. Ласкает, облизывает, упивается, а она изгибается, стонет, направляет. И вот он уже вводит в нее пальцы, пока его член пульсирует и желает ворваться в нее, насадить и нежно и грубо.
—Юнги...—стонет девушка и Мин терпеть больше не может. С нежеланием отрывает свои губы от ее лона, ложится на нее всем своим телом и входит, резко, долгожданно.
—Ах...—раздается в тишине комнаты.
Юнги ускоряет темп, но насаживает не грубо, не так как привык, не хочет причинять боль, хочет чувствовать нежность, ласку. Чувствовать то, чего ему так не хватает. Переворачивает ее, хватает за бедра, ставит на колени. Входит сзади. Языком проводит между лопаток. Приподнимает ее за грудь. Так и стоят, на коленях, сливаясь друг в друге без остатка. Девушка поворачивает голову, ловит его губы своими. Он ласкает ее соски одной рукой, другой сжимает бедро. Трахает с удовольствием, с диким желанием иметь то, что было отобрано. Доводит до пика и себя и ее. До головокружения, до учащенного пульса, до сбитого дыхания.
После падают на постель, обнимаются, целуются страстно, так, словно вот-вот это волшебный миг отберут и сон закончится.
Но он не кончается.
Раннее утро, но ещё можно поспать. Понежится в теплых объятиях друг друга. Почувствовать важность момента. Ведь когда проснуться сказка закончится, и все окажется не сном, а реальностью, с привкусом боли.
***
Она открывает глаза и чувствует прохладу. Его рядом нет, и сразу на душе так одиноко.
Девушка приподнимается на локтях. Юнги стоит перед ней спиной и возится в своей сумке. Достает оттуда ремень, вдевает в джинсы. Она улыбается, глядя на эту утреннюю рутину.
—Доброе утро, Юнги.—со всей любовью в голосе говорит она.
—Проснулась...Славно...
Юнги продолжает копошиться в сумке, что-то достает, что-то делает, но она не видит.
—А теперь скажи мне, как ты меня нашла...
—Я многое знаю, Юнги...
—Допустим...Расскажи ещё, как ты стала такой...
Парень выпрямляет спину, продолжает смотреть в окно, не поворачивается к ней.
—Какой, такой?—усмехается девушка.
—Ты прекрасно знаешь о чем я, Юна...
Девушка вздрагивает услышав свое имя, затем садится на постеле, и прикрывает себя простыней, будто почувствовав стыд.
—Я не Юна...
—Ты-не она!—вскрикивает Юнги и поворачивается к ней лицом.
Девушка наконец видит то, что достал из сумки ее любимый. Пистолет с глушителем.
—Юнги, зачем он тебе?—испуганно спрашивает Юна.
—Сейчас ты расскажешь мне все. А главное, зачем набила татуировки как у нее? Зачем выдаешь себя за нее? Что ты творишь, Юна?—переходит на повышенный тон дракон.
—Я расскажу! Я все расскажу, только не горячись...
Девушка вскакивает с постели потянув за собой простыню.
—Твой отец...—начала она.
—Ну конечно!—усмехнулся парень.—Без него и тут не обошлось. Поэтому ты знала, где меня искать.
—Верно. Он рассказал мне об этом месте, на случай, если ты бежишь из тюрьмы.
—Как же вы встретились?—приблизился к ней Юнги и заглянул в глаза, чтобы не упустить ни одной детали.
—Незадолго до своей смерти люди твоего отца похитили меня. По крайней мере я так думала, но потом он объяснил мне почему так сделал. Юнги...—девушка захотела дотронуться до его щеки, но Мин ей не позволил.—Он хотел защитить тебя. Он знал, как ты любил мою сестру, надеялся, что если создаст ее копию до самых мелочей, ты поверишь. Он готовил меня. Учил убивать, думать наперед, стратегически мыслить. Приставил ко мне дракона, который служил ещё при ней. Для полной картины не хватало всех этих татуировок. Он заставил меня поверить в то, что ты не поймешь, потому что будешь ослеплен любовью и радостью от моего возвращения. Я ходила за тобой по пятам. Я помогла с Акиямой, с Ники. Я убила комиссара, отомстила Хэсу и нашла тебя здесь. Чтобы ты больше никогда не оставался один.
Юнги засмеялся и схватился за голову.
—Боже мой, я сейчас сойду с ума.
Дракон готов был волосы на голове рвать и выпустить пулю себе в висок лишь бы не слушать весь этот бред.
—Господи, отец, ты что наделал...
Девушка сглотнула ком в горле и присела на край кровати.
—Мной было легко манипулировать, ведь все чего я хотела, это быть с тобой.
—Чекнутая! Какая же ты больная, Юна.
Мин измерял шагами комнату размахивая пистолетом.
—Татуировки...Да черт возьми, это же смешно. Это все смахивает на какой-то цирк.
—Юнги, посмотри с другой стороны. Мы наконец можем начать жить заново. Далеко от нашей страны. В любом месте этого мира, но главное вместе.
—Пиздец, просто пиздец.
—Как ты понял, что я не она?—девушка подняла серьезный взгляд на парня и он наконец остановился.
—Ты серьезно? Она мертва. Или вы совсем меня за идиота держите? Один раз Хва воскресла, и этому было объяснение, но я держал ее раненное тело, и ты ещё спрашиваешь? И к тому же, хоть вы и одинаковые, у вас было отличие, о котором знал только я. Это родинка. И даже если бы ты забила все тело татуировками, я бы все равно нашел ее. Да и к тому же, я слишком хорошо вас знаю, чтобы отличить наши совместные ночи. В ее глазах я видел любовь, в твоих лишь одержимость.
—Юнги...
—Я столько раз просил оставить мня в покое, но ты согласилась на безумство моего отца. И за это ты заплатишь, Юна.
—Я люблю тебя, Юнги.—девушка вскочила с места.—Настолько сильно люблю, что не готова делить тебя с кем-то другим.
Она подбежала к нему, обнаженная, схватила за руку и упала на колени, словно перед божеством.
—Ради нас я причинила боль Хэсу и сделала все, чтобы она потеряла ребёнка...
Глаза Юнги округлились и он вырвал свою руку.
—Повтори...Что ты сделала?
—Юнги! Она предала тебя! Она не заслужила...!
Юнги со всего размаху влепил ей пощечину. В эту секунду он ненавидел, был готов растоптать, задушить, да сделать все что угодно, лишь бы она замолчала.
—Кто ты такая, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?
Он опустился перед ней на колени и схватив за волосы оттянул их так, чтобы она смотрела только на него.
—Кто ты такая, чтобы распоряжаться жизнью моего ребенка? А, сука, отвечаай!
Из глаз девушки брызнули слезы, Юна вцепилась в его плечи. Ее глаза наполнились кровью, взгляд стал как у безумной волчицы, которая готова защищать свое.
—Очнись уже Юнги и увидь, как я тебя люблю...Я делала ради тебя то, о чем даже думать не смела. Я не знала, что могу быть такой. Не знала, что могу убивать ради тебя, пока меня к этому не подтолкнули. Я готова пожертвовать всем ради твоей любви...Только не бросай...
—Довольно!—рявкнул Юнги и отпустил ее волосы, вскочил и отпрянул от нее, как от чумы.—Довольно! Я больше не хочу слушать это.—чуть тише добавил он.
—Просто поверь мне...—шепнула девушка.
—Да заткнись!—снова закричал Юнги и в следующую секунду выстрелил в нее.
Обессиленное тело рухнуло на пол. Юнги отскочил так, будто сейчас совершил первое убийство в своей жизни. Заплакал, прижался к стене и сполз по ней.
Плакал, долго и сильно, пока наконец не выплакал все, что накопилось за эти годы.
Все кончено.
История с сестрами будет забыта.
Стерта с лица земли.
***
Когда Юнги очнулся, был уже вечер. Дракон не заметил, как плача завалился на бок и в конце концов заснул обессиленный. В комнате по-прежнему тишину разрезал шум волн, белоснежные тюли на окнах плясали под песню ветра, и лишь ее тело остывало посередине комнаты.
Юнги вытер с лица сопли и слезы. Поднял пистолет с пола и встал сам. Запихнул оружие в сумку, и закинул ее на плечо. Взглянул последний раз на тело, и покинул эту комнату навсегда.
***
Десять лет спустя
Где-то в трущобах Джакарты.
Пьяный, обдолбанный мужчина полулежа сидел у обоссаной стены в опасном переулке. Его волосы давно отрасли, как и борода. На ноге был только один ботинок, а футболка была разорвана почти в клочья. Он дремал, а если и открывал глаза, то равнодушно скользил ими по снующимся туда-сюда прохожим.
Он и не заметил сначала, как его пнули по ноге. Дернулся не открывая глаз и собирался перевернуться на бок, когда жест повторился. Выругался на родном языке, но глаза не открыл.
—Эй...Подъем! Хватит прохлаждаться, папаша!
Мужчина цокнул, махнул рукой, и снова повторил попытку перевернуться.
—Да открой ты уже глаза, черт тебя дери!—закричал человек, который нагло пытался прорваться в чужое личное пространство.
—Да что тебе надо? Иди куда шел...
Лежачий открыл один глаз, затем второй. Перед взором предстали начищенные до блеска дорогие ботинки. Взгляд пошел выше. На незнакомце были черные идеально отглаженные брюки, дальше на поясе ремень с бляшкой от дорого бренда, он даже не смог вспомнить какого, белая рубашка и наконец лицо. Молодое, нет, будто детское, но с каким-то тяжелым взглядом.
—Тебе чего мелкий? Сказал же, иди отсюда! Расфуфырился весь, поглядите, наверное на свиданку. Такому любая баба даст...
—Ты тоже когда-то был таким...—сказал незнакомец.—А теперь валяешься в своем дерьме тут, в Джакарте. Серьезно? У тебя знак дракона на плече. Сколько можно позориться?
Мужчина, лежавший на земле только понял, что на него кричат на корейском. Он нахмурил брови и сел ровно, пытаясь оценить ситуацию. Он не замечал что недалеко от него стоит ещё один расфуфыренный и смотрит на него пытаясь не зарыдать.
Незнакомец опустился перед ним.
—Ты помнишь свое имя?
Мужчина повел плечом и зажмурился. Может и помнил, да вспоминать не хотел. Он уже столько скитается. Даже не знает, где сейчас находится. Знает только что нужно подработать там сям за дозу. Берется за любую работу лишь бы обдолбиться и забыться. Давно мечтает откинуться, да только все не забирают его.
—Ау, папаша! Я спрашиваю, ты помнишь свое имя?
—Чего тебе надо, а? Лежу тут, никого не трогаю.
—Посмотри на меня уже наконец.
Парень схватил мужчину за грудки и затряс, пытаясь обратить на себя внимание. Затем процедил сквозь зубы:
—У тебя на плече знак дракона.
Мужчина замер, сердце пропустило удар. Поднял взгляд, посмотрел наконец парню в глаза. Не знает его, точно, определенно нет.
—Знак...Знак дракона...—произнес засохшими губами.—Откуда ты знаешь?
—Тебя зовут Мин Юнги и ты главарь мафии. Ты дракон. Верность-первое правило, второе-смотреть в глаза, так посмотри же на меня, отец!—закричал парень тряся мужчину за рваную футболку.—Что ты сделал с собой?! Ты, дракон, ты мой отец!!!
По щекам парня потекли слезы. Прохожие зеваки начали поглядывать на развернувшуюся перед ними картину воссоединения.
—Отец! Посмотри на меня, пожалуйста!—уже не стесняясь своих эмоции взревел парень.—Я Мин ДонДжин и я твой сын, твой наследник и ты мне нужен, папа! Папа!
Парень больше не мог держаться и упал обессиленный в объятия своего отца. Юнги обнял его плечи, прижал сильнее. Глаза широко открылись, он отрезвел.
И только тогда, прижимая сына к своему сердцу, он увидел его, стоящего недалеко от них, своего друга, настоящего, и кажется, единственного.
И имя ему Ким СокДжин.
—Вставай! Нам пора домой, отец! Дела драконов не ждут!—прошептал наследник семьи Мин и помог отцу подняться.
___________________________
* Ангкор-Ват — храмовый комплекс в честь бога Вишну, построенный королём Сурьяварманом II в первой половине XII века в области Ангкор, провинции Сиемреап на севере Камбоджи.