37. «Ярость и тишина»
«Мы просим прощения не у тех, кого ранили, а у тех, кого боимся потерять.»
Они лежали в полумраке, укрытые пледом, будто сама ткань пыталась спрятать то, что только что между ними произошло.
В комнате стояла тишина - густая, вязкая, будто воздух впитал их дыхание и не хотел отпускать.
На губах - привкус соли, на коже - остаток тепла, превращающегося в холод.
Кристиан лежал рядом, дыхание тяжёлое, но не от страсти - от чего-то глубже. Его рука нащупала её ладонь и переплела пальцы. Он не отпускал - наоборот, держал крепче, словно боялся, что если разожмёт, она исчезнет.
Он медленно повернулся к ней и склонился ближе. Его губы осторожно коснулись её плеча, потом скользнули выше - к шее, к ключице. Поцелуи были не страстными, а виноватыми, почти робкими, словно он пытался ими стереть собственную жёсткость. Его пальцы прошли по её руке, задержались на запястье, потом легли на щёку, и он тихо выдохнул:
- Софи... - его голос сорвался, стал низким и глухим. - Прости. За всё, что сказал. За то, как взял тебя. Слишком грубо. Слишком больно. - Он прикрыл глаза и прижал её ладонь к своей груди, туда, где сердце билось неровно. - Я не хочу быть таким рядом с тобой. Но иногда... я словно становлюсь чужим самому себе. Внутри только злость и тьма, и я не умею сдерживать их.
Он коснулся губами её пальцев, задержался там чуть дольше, чем следовало, и шепнул:
- Я боюсь тебя потерять. И боюсь себя самого рядом с тобой.
Он провёл губами по её волосам, задержался у виска, и только после этого, почти шёпотом, спросил:
- Но... тебе всё же понравилось?
Она не ответила сразу. Слушала его дыхание у своей шеи и чувствовала, как внутри холод и жар борются друг с другом. Её сердце рвалось к нему, но разум бил тревогу.
- Мне понравилось, - тихо сказала она наконец, и голос её дрожал от правды.
Она повернула голову, их взгляды встретились в полумраке. Слёзы блестели на её ресницах, но в голосе уже звучал вызов:
- А тебе, Кристиан? Тебе понравилось больше с «Линой»... или со мной?
Тишина натянулась, как струна. Его тело напряглось, пальцы сильнее сжали её руку.
Кристиан приподнялся на локоть, посмотрел сверху вниз - взгляд жёсткий, но в нём было что-то глубже.
- Ты умеешь выбирать слова, Софи, - тихо сказал он, с металлической нотой.
- С «Линой»... - произнёс он медленно, будто каждое слово рвалось сквозь горло. - С ней было похоже на то, что я чувствовал когда-то. Это был экстаз. Всё исчезало - оставалось только дыхание и тело. Такое случается раз в жизни... или два.
Слова хлестнули её, как плеть. Софи крепче вжалась в подушку, но глаза не отвела.
- А со мной? - её голос прозвучал глухо. - Ведь Лина - всего лишь мой образ.
Он задержал дыхание, губы дрогнули, но взгляд не смягчился.
- Лина... у Лины не было прошлого. Она пришла ко мне без него. - Его голос хрипел, будто сорвался изнутри. - А с тобой... только прошлое. Тяжёлое. И будущее, которого я не вижу.
Эти слова разрезали её сердце. Слёзы хлынули сами. Она отвернулась, но голос остался твёрдым:
- Никакого будущего?.. Тогда зачем всё это? Зачем дворцы, танцы, поцелуи... ? Чтобы снова доказать, что я - ошибка?
Он молчал, только скулы ходили ходуном. Хотел было огрызнуться, но вместо этого опустил голову ей на плечо и выдохнул:
- Нет, Софи. Ты не ошибка. Я - ошибка. Я сломан. И... болен. Я не знаю, что со мной будет завтра. - Голос сорвался. - Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.
Он приподнялся, сжал кулак так, что побелели костяшки, и выдохнул резко, будто сам себя ударил словами:
- Я живу с этой травмой каждый день. Каждый. Чёртов. День. Я такой больной, что трахаюсь со своей сестрой... и мне это нравится. Понимаешь? Мне. Это. Нравится. Вот до чего я докатился.
Он откинулся на спину, закрыл глаза. Голос стал сухим, отрешённым:
- Так о каком будущем может идти речь?
Софи слушала его дыхание. Слова звенели в груди, будто ломали что-то внутри.
- Жаль, что ты не видишь будущего, Кристиан, - прошептала она. Голос звучал холодно, но в нём дрожала боль. - Ты решаешь за нас обоих. Если там нет меня... значит, ты выбрал так.
Он не ответил. Лишь тяжело вздохнул, словно выпустил из себя остатки сил. Через минуту дыхание стало ровным - он уснул.
Софи осталась в тишине. Глаза не закрывались. Слова, которые хотелось сказать, теснились в груди, но она знала: он их не услышит. И уже не время говорить.
На рассвете она поднялась, стараясь не потревожить его. Плед соскользнул с плеч, холод обжёг кожу. Она быстро оделась, шагала осторожно, боясь разбудить его.
У двери она оглянулась. Кристиан спал на боку - лицо расслаблено, без жёсткости и маски. Тем, кого она могла бы полюбить - если бы не боль. Она долго смотрела, вбирая каждую черту, словно фотографировала его в сердце. Прощание получилось слишком тихим.
Но это был её выбор. Она ушла так же бесшумно, как когда-то ушёл он, оставив за собой только пустоту и закрытую дверь.
Иногда уход - это не конец. Это единственный способ остаться собой.