Разбуди меня любовью

Я бы позволил миру сгореть дотла,
Позволил бы ему сгореть ради тебя…

Chris Grey — Let The World Burn

❤️‍🩹

Этот день должен стать особенным.

Кажется, что Чонгук ждал его целую вечность, не веря, что и ему улыбнётся удача. Каждый год смотря на парочек, проходивших ритуал, он по-доброму завидовал им, ведь не рассчитывал, что когда-нибудь сам сможет принять участие.

Это казалось немыслимым, недостижим. Чонгук не видел в этом ритуале никакого для себя смысла, ведь никто из омег Ирвины ему не нравился настолько сильно, чтобы захотеть создать с кем-то семью, растить в будущем детей и жить как все. Да, у него были омеги, с которыми он проводил гон, но он никогда и ничего им не обещал, вёл себя холодно и держал дистанцию. Сам себя корил за то, что так неосторожно и навсегда влюбился в Ким Тэхёна. В человеческое дитя, которому явно было не место в суровом мире оборотней. Однако сердцу не прикажешь.

Чонгук не знает, проделки ли это лесных духов или матери Природы, сжалившейся над ним и позволяющей, наконец, любить того, о ком долгие годы мечтало волчье сердце. С возвращением Тэхёна в Авимор мир преобразился. Обрёл полноту, яркость. Чонгук не мог упустить такой шанс, чтобы не попытаться завоевать его внимание ещё раз.

Чувства не остыли. Они вспыхнули в груди красным пламенем, мешая нормально дышать, когда они оказались рядом друг с другом. Чонгук ещё долго не мог поверить, после того разговора на веранде его дома с омегой, что всё. Можно. Можно не таить чувства, не держать в себе. Тэхён принял его и его зверя. Не побоялся и не сбежал. И теперь без зазрения совести Чонгук мог себя назвать самым счастливым в этой Вселенной.

— Когда вырасту, то женюсь на тебе. Вот увидишь! Если не найду никого лучше чем ты, то под венец со мной пойдёшь. Запомни мои слова.

— Чего?! – давится воздухом Тэхён, скривив лицо в отвращении. Он отрывается от «Айвенго», которого читал до этого вслух и изумлённо смотрит на Чона. — Да никогда в жизни! Даже если наши родители будут согласны, то я на свадьбу не приду.

— А я тебя украду ночью, свяжу и в чулан посажу. Оттуда далеко не убежишь. Разве что, — гаденько смеётся Чонгук, — сразу до алтаря, а там уже я тебя никуда не отпущу.

— Какой же ты говнюк, Чон Чонгук! — пихает его в плечо омега. Альфа, не удержав равновесие, неуклюже валится с лавки на траву. — Это насилие над личностью!

— Это любовь, балда! — пыхтит волк, намереваясь утянуть на землю и Тэхёна, потому что трава мокрая из-за прошедшего утреннего дождика и теперь неприятно липнет к ладоням вместе с мелким мусором. — Иди-ка сюда…

Почему-то вспомнился этот шуточный разговор между ними много лет тому назад. Тэхёну было тогда одиннадцать, а Чонгуку десять. Как же давно это было. Словно целую вечность назад. Но уже тогда Чонгук знал, что это был не забавы ради разговор между друзьями. Он говорил искренне, понимая прекрасно, что никого лучше, чем Тэхён, ему не удастся найти. А полюбить подавно. Потому что именно омега являлся представлением о любви для альфы.

Чонгук очень долго ждал этого. Ждал, когда сможет назвать омегу своим и привести в дом в качестве пары. Тот факт, что Тэхён согласился, будучи человеком, выйти на него и пройти Сумеречный ритуал, до сих пор греет душу. Тэхён стоически вытерпел все порученные ему задания от старейшины Макои и теперь оставался последний, отметающий всё их прошлое и открывающий двери в новую, совместную жизнь.

Неделю. Они не виделись целую неделю. Сбежать из-под носа старейшины у Чонгука не получилось, чтобы хоть одним глазком посмотреть на Тэхёна. Поэтому на это время пришлось забыть про желания и честно выполнить свою часть ритуала. Неделя — это не десять лет. К тому же пролетели дни быстро. И вот она — долгожданная суббота. Великий праздник Часа Луны. У альфы получилось поспать всего несколько часов, потому что волнение не отпускало всю ночь. Нет, Чонгук не переживал, что не сможет найти омегу. Он был непоколебимо уверен в себе и своём волке.

Прятать Тэхёна от Чонгука отправили Джексона. И это хорошо, потому что в этом парне альфа был уверен. На каком-нибудь болоте омеге сидеть точно не придётся.

— Как думаешь, мне когда-нибудь тоже выпадет шанс побороться за любимую омегу? — спрашивает Джексон у Чонгука за несколько часов до праздника. Они выбрались в поле, где Чонгук должен был нарвать полевых цветов и сплести из них венок, чтобы надеть его на голову Тэхёну, когда он найдёт его и приведёт в Ирвину.

— Если уж я дождался, то и тебе, дружище, обязательно повезёт. А я побольше твоего ждал.

— Она вообще не обращает на меня внимания, — всё-таки вырывается у Джексона. Это то больное от чего избавиться очень трудно. — Ей интересен только ты. Не пойми меня неправильно, но что она в тебе нашла?

— Ну спасибо, — усмехается Чонгук. Он и не обижается на самом деле. — Фрея девушка своеобразная. Ты и сам это знаешь. Просто почаще заходи к ней, чтобы она привыкала к твоему обществу.

— Не поможет. Она тебя любит.

— С таким настроем ты точно её никогда завоюешь. А насчёт её чувств ко мне… — он шумно выдыхает. — Нет. Не любит она меня. Просто благодарна за всё. Но это точно не любовь. Поверь мне, я знаю. Настоящая любовь выглядит совсем иначе.

— Значит, у нас ещё может что-то сложиться?

— Конечно.

С наступлением вечера Ирвина загорается пёстрыми огоньками. На площади уже творился хаос, когда по всей округе зазвучали барабаны, оповещающие о наступлении Часа Луны. В этом году вместе с Чонгуком участвовали ещё двое альф, решивших соединить свою судьбу с любимыми в такой знаменательный день.

Альфа облачается в рубашку, украшенную вышивкой, кропотливо выполненной Тэхёном, и аккуратно заправляет её в кожаные штаны, подчёркивающие крепкие бёдра волка. Через плечо перебрасывает массивный бело-синий тартан, закрепляя его надёжным килтпином. На пояс обязательно подвязывался небольшой кинжал, на рукоятке которого выгравирован цветок вереска, а в центр вставлен сияющий лунный камень.

Следующий шаг — благословение родителей Тэхёна на их помолвку и, собственно, само испытание. Сосредоточиться получается не сразу. Галдеж за спиной отвлекает, пусть это и были крики поддержки.

Вот уже сейчас. Вот уже близко.

Даже ветер переменился, когда из-за облаков показался шар луны. Она взывает к себе волчью сущность, приказывая обратиться, чему не в силах сопротивляться ни один из альф.

Уже после того, как сущность волка вырывается наружу, и Чонгук опускается на землю на четыре лапы, мир как будто затухает. Не слышатся ни крики, ни птицы, ни ветер. Альфа смотрит на лесную чащу впереди себя, чувствуя сердцем аромат диких фиалок, словно рисующие ему нужное направление. Чонгук первым срывается с места, не желая разрывать образовавшуюся связь. Это необъяснимые эмоции. Внутри всё трепещет от осознания, что очень скоро альфа встретится с Тэхёном. Он не ошибся, курс правильный. Фиалка зовёт своего белоснежного волка.

Он бежит, бежит…

Сколько уже прошло времени? Тридцать минут? Час? Чонгук не знает. Однако судя по тому, что небо окрасилось в тёмно-синий цвет, на котором заблестели звёзды, озорным хороводом окружив луну, оповещая о наступлении ночи, времени утекло прилично.

«Как же так?» — Чонгук не понимает. Он останавливается, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Нет, он идёт точно. Альфа не сомневается в этом. Однако почему чем ближе он подходит, тем слабее становится запах фиалок? Это совершенно не нравится Чонгуку.

Новое потрясение настигает мужчину тогда, когда он внезапно выбегает на знакомую каменистую тропку, ведущую прямиком в его разрушенный особняк, доставшийся ему в наследство от Норы. Он на миг даже теряется, не веря, что Джексон выбрал именно это место, чтобы спрятать Тэхёна.

Тэхён.

— Фиалка! — Чонгук обращается обратно в человека. Омега точно здесь. Никаких больше сомнений. — Тэхён! — зовёт его альфа, широким шагом направляясь вовнутрь строения.

И... ничего. Тишина. Настолько тихо, что как будто весь лес замер, решив поиграть в прятки. Что за чёрт?! Чонгук обходит одну стену за другой, пересекает буквально половину особняка, успев споткнуться и разодрать ладонь.

— Малыш, если ты решил поиграть со мной, то это не очень подходящее место для забав. Иди ко мне, — обращается к омеге Чонгук, продолжая надеется, что это всего лишь игра. Тэхён просто решил поглумиться над ним. Однако сердце уже тяжело билось в груди, заставляя злиться от непонимания ситуации.

Ну не мог Чонгук ошибиться в направлении! Не мог! Он шёл верно.

— Тэ, это уже не смешно. Где ты? Тэхён! — но и на этот раз ему не отвечают. Неужели всё-таки ошибся? Может, поэтому едва чувствовался сладковатый аромат омеги?..

— Может, он за пределами особняка? — предпринимает ещё одну попытку найти Чонгук, стремясь к выходу.

Но он так и не доходит до дверного проёма. Останавливается как вкопанный, словно громом поражённый.

— Нет, — альфа подходит на ватных ногах. Садится на корточки и не дышит. — Нет…

На глаза попадается раскрытая дорожная сумка и разбросанные вокруг неё вещи: сломанные простые карандаши, разорванная записная книга, в которую обычно омега делал пометки для своей книги, и кем-то недоеденные сладкие булочки, лично положенные в эту проклятую сумку Чонгуком для Тэхёна, когда Джексон поехал за ним! Чёрт! Чёрт подери! Чёрт!

Чонгук подскакивает, будто его кто-то ужалил, лихорадочно осматривая местность. Тэхён был здесь, это абсолютно точно. Но так и не дождался альфу. И Чонгук очень надеется, что это просто злая шутка от Джексона, решившего слукавить и увезти Тэхёна через какое-то время отсюда. Хотя на него это вряд ли похоже. Но и сам уйти омега не мог.

Вывод: ему кто-то помог. Вот только кто?! Кто посмел забрать его? Зачем? Ради какой цели?

— Что это? — неподалёку от места где сейчас стоял Чонгук, альфа замечает что-то маленькое и блестящее в траве, похожее на килтпин или брошь. Он подбегает к этой вещице и берёт в руки. Обычно на таких вещах на задней стороне указывается герб или первая буква клана, дающая знать о том, к какому роду это принадлежит.

Чонгук вытирает большим пальцем грязь с броши, пытаясь разглядеть гравировку. И уже в следующую секунду всё понимает.

— Ублюдки, — рыком вырывается у волка. — Чёртовы ублюдки! — сжимает крепко в ладони брошь Чонгук. Почему-то нет никаких сомнений, что оставили её здесь специально для альфы. Чтобы больнее было. Чтобы понял. — Клан Эйрос.

Это те самые наёмники, которые прислуживали Ларсу. Месяц назад Чонгук отпустил их, дал свободу, изгнав на болота. Но видимо так и не был услышан, раз они посмели посягнуть на самое дорогое, что есть у альфы. Смело. Но глупо, очень глупо.

— Никто не смеет трогать моего омегу, — чеканит холодно Чонгук, призывая мысленно туман, чтобы обратиться в волка. — Никто.

Альфа не помнит, как добрался до Ирвины. Не помнит как ему что-то кричат в спину шокированные жители, ведь он вернулся один. На лицах родителей Тэхёна полное замешательство, а старейшина Макои не верит в происходящее, пытаясь узнать у Чонгука причину. Он не отвечает. Идёт к Джексону, попутно подзывая к себе ещё нескольких волков.

— Они забрали его, — это первое, что слышит от вожака Джексон. — Эйрос были там и похитили Тэхёна. Я собираюсь оторвать им за это хвосты. Ты со мной?

— Конечно, — не раздумывая соглашается лучший друг. — Но где их искать?

— Торфяные болота, — скидывает с себя тартан и пояс с кинжалом Чонгук. Он пятерней растрёпывает волосы, игнорируя негодующих за спиной родителей. Потом. Всё потом! — Не дай бог с его головы упадёт хоть один волос…

— Успокойся. Мы найдём Тэхёна. Только не натвори глупостей.

— Глупость совершили они, раз решили подобным отомстить мне! Именно это безрассудство их и погубит.

— Не руби с плеча. Ты же не собираешься их убить? — осторожно спрашивает Джексон.

— За мной! — даёт команду остальным оборотням Чонгук, не отвечая на вопрос. Но по заострившимся чертам лица, безумным глазам и усилившемуся аромату кедра Джексону и так всё понятно.

Чонгук идёт туда не ради разговоров.

Чонгук идёт туда, чтобы сделать больно тем, кто посмел отобрать у него Тэхёна.

*

Медленно, словно пробираясь через густую завесу тумана, к Тэхёну начало возвращаться сознание. Первое, что он чувствует — противную пульсацию в висках и тупую боль в затылке. Видимо, от удара он и рухнул без чувств прямо на грязный винный бочонок, так лихо выкатившийся к нему под ноги, когда земля провалилась, и омега угодил в какой-то погреб. В нос ударил запах сырости и чего-то затхлого, отчего по телу теперь мурашки бегут.

Тэхён с горем пополам садится, прислонившись спиной к холодной стене. Помещение, в котором он оказался, было совершенно незнакомым. Да и «помещением» это назвать было очень трудно. Землянка здесь больше подойдёт. Ни окон, ни двери. Одна только керосиновая лампа и жёсткий матрас, на который бросили Тэхёна.

Что вообще произошло? Тэхён помнит как рухнул под землю, помнит про бочонок и чьё-то лицо, скрытое платком. А потом резкий удар и всё. Очнулся омега уже здесь.

В горле пересохло от долгого молчания, отчего у Тэхёна не сразу получается нормально выговорить слово. Почему тело не слушается? Только со второй попытки у Тэхёна получается встать. Он хлопает по щекам, пытаясь прийти в себя, и хватает лампу, оглядываясь. Да, это землянка. Вот только выход из неё высоко и никакой лестницы здесь не было. Забраться по стене не получится, а допрыгнуть Тэхён точно не сумеет.

— Эй! — прочищая горло, кричит омега. — Есть там кто-нибудь? Помогите!

Кто это вообще был? Зачем его похитили? Или это всё часть Сумеречного ритуала? Но Чонгук бы предупредил о таких сюрпризах. Вряд ли кто-то из Ирвины поднял бы руку на омегу вожака.

— Уф, — выдыхает омега. Из-за сырости здесь невозможно было дышать. Если он пробудет здесь ещё пару часов, то точно свалится в обморок. Или, ещё хуже, его вырвет прямо здесь. — Кто-нибудь! Пожалуйста… — Тэхён опускается тяжело на матрас, прикладывая холодную ладонь ко лбу.

— Очнулся? — вдруг раздаётся сверху чей-то весёлый голос. Омега вскидывает голову и видит человека. Только после того как мужчина подносит лампу ближе к лицу, омега тут же понимает кто это.

— Алек?.. — неуверенно произносит Тэхён. Да, он его помнит. Эти его маленькие глаза и кривую ухмылку. Месяц назад он пытался схватить его по приказу Ларса, но Чонгук не позволил. Так значит… — Клан Эйрос? Это вы?

— Какая у тебя хорошая память, молодец, — хвалит его альфа.

— Зачем? — Тэхён морщится. — Что вам нужно от меня?

— От тебя — уже ничего. Уверен, ирландский олух удавился бы от зависти, узнай он обо всём.

— Я не понимаю, — ирландский олух? Тэхёну очень трудно соображать из-за головной боли. Слова альфы доносятся до него как из-под толщи воды.

— Тот бочонок, который ты нашёл, оказался непростым. Мы уже какой день скитаемся по округе, и тут пошла молва, что омега Чон Чонгука будет участвовать в Сумеречном ритуале. Это же прекрасная возможность! Мы хотели выкрасть тебя и потребовать выкуп. Ирвина здорово потрепала нас в прошлом месяце, мы остались ни с чем. Кто-то бежал, кто-то вернулся на Юг, а кто-то, как мы, таскаемся теперь по болоту, как крысы помойные. Чонгук хоть и дал нам свободу, но разве это жизнь? Вот мы и захотели получить немного монеток, ведь вожак явно раскошелится и заплатит любую цену за свою подстилку. Но теперь это в прошлом. Его деньги — ничто по сравнению с этими побрякушками, — едко хохочет альфа.

— Побрякушки? — кажется, только теперь до Тэхёна доходит смысл его слов. — Ларец, — ну конечно. Это не красивая легенда. Он реально существует. — Он был в бочонке! Ведь так?

— Умница, — снова хвалит его Алек. — Вот только ты и твой альфочка его не увидите, потому что когда он найдёт тебя, мы будем уже очень и очень далеко. А может и не найдёт… Придётся тебе остаться тут навсегда.

— Что ж вы тогда до сих пор здесь делаете, если собрались убегать? — хрипит Тэхён, тряхнув головой.

— Ждём когда наш посыльный вернётся из города с билетами на поезд.

— Чонгук найдёт вас. И вас всех перебьют. Лучше выпустите меня и убирайтесь с глаз долой, пока ещё можете.

— Так и поступим, — хрюкает альфа, пропадая из виду, и оставляя Тэхёна вновь одного.

Боже! Каким-то чудом, не иначе, у омеги получилось отыскать заветный ларец. В это с трудом верится, но судя по восторженным воплям оборотня, содержимое этого ларчика ровно такое, каким его описывала Нора. Неужели он вот просто уйдёт в чужие руки? Нужно как-то забрать его! Вернуть Чонгуку, чтобы он распорядился своим наследством должным образом. Как же это всё несправедливо!..

Где они держат Тэхёна? Это ещё Каледонский лес или дальше? Раз Алек сказал, что они ждут посыльного, вероятно, город находится неподалёку. Тогда в сосновой роще? Но это слишком близко к людям. Болото? Альфа ведь упоминал, что Чонгук сослал их сюда в качестве наказания. Вот откуда этот тошнотворный запах.

После ухода волка становится ещё хуже. Сидя в землянке, омега не слышал ничего, что происходило наверху, будто его посадили в глубокий колодец. От холода мысли перемешались. Омега уже не думал ни о ларце, ни о чём-либо ещё, желая только одного — выбраться отсюда и согреться.

Тэхён поджимает колени к груди и обхватывает их руками, опустив голову. Боль в затылке немного утихает, но дышать всё ещё трудно. Свеча в лампе почти догорела и очень скоро на омегу обрушится мрак.

Сколько сейчас время? Давно ли он здесь? Может, уже наступило утро? Или день? Всё смешалось. Только в одном Тэхён был уверен. Чонгук его обязательно найдёт и вытащит из этой ямы.

— Не переживай, бусинка. Твой отец придёт за нами. Вот увидишь, — подбадривает себя и малыша омега, улыбаясь уголками губ.

Всё хорошо. Они забудут об этом инциденте и будут жить как раньше. Чонгук окружит его заботой и своим теплом, будет смотреть влюблённо и неустанно напоминать об этом.

Всё будет хорошо. Да. Всё будет…

Тэхён почти проваливается в дрёму, убаюканный собственными мыслями, когда на него внезапно обрушивается поток света, а затем, неподалёку от матраса, где он сидел, что-то громко падает. Омега часто моргает, пытаясь отогнать пелену перед глазами, и подскакивает на ноги, когда какой-то парень падает рядом с ним, сорвавшись с лестницы. Тэхён замирает, не в силах пошевелиться, и смотрит во все глаза на завозившегося альфу. Господи, неужели они решили увезти его с собой? Он-то им зачем? Чтобы развлечься в дороге?

Тэхён отбрасывает от себя эти дурные мысли и смотрит на деревянную лестницу впереди себя. Это его шанс. Он сможет выбраться отсюда, пока парень пытается подняться и…

Стоп.

Тэхён хмурится.

Что это с ним?..

Тэхён отшатывается назад, подавившись воздухом.

Этот мальчишка, совсем ещё юный, не старше его брата Сону, был весь в ссадинах и порезах, оттого и дышал тяжело. На нём буквально не было живого места.

— Ты… — вырывается хрипом у Тэхёна. Зачем? Зачем он медлит? Нужно бежать без оглядки, но эта чёртова человечность!.. — Ты в поря…

— Забери его, — умоляет мальчишка чуть ли не плача. — Прошу, останови его… Он убьёт их. Я не хочу лишиться брата, не хочу остаться один, — он всхлипывает. — Забирайте свой ларец и уходите!..

— Боже мой, — Тэхён в ступоре. Его словно горячей водой окатили. — О чём ты просишь меня?

— Мы уже покидали Торфяные болота. Уже были на пути в город. А он догнал нас и… как смерч… Они как смерч на нас налетели. Мы были не готовы к атаке, мы слабы… — обрывками пытается донести суть альфа. — Ему плевать, он никого не щадит. Пойди и останови его, умоляю. Иначе на его совести будет несколько смертей.

— Да о ком ты говоришь?!

— Чон Чонгук, — сдавленно произносит мальчишка. — Это из-за тебя он сошёл с ума. Спаси нас от него. Спаси моего брата…

Дальше Тэхён уже не слушает. Он обходит раненого волка и взбирается наверх по шаткой лестнице. Снаружи всё ещё ночь. Луна сияла так ярко, накрыв молочно-голубоватым цветом всё вокруг. Тэхён валится на мягкий зелёный мох, вдыхая в себя жадно свежий воздух. Это становится ошибкой. От такого переизбытка кислорода в глазах темнеет и голова опять гудеть начинает.

— Эй! — обращается к парню Тэхён, оставшегося в землянке. — Где мне искать их?

— Иди всё время прямо, а потом направо. Там увидишь старый дуб. За ним есть лютиковое поле.

— Понятно.

Тэхён не очень верил в то, что Чонгук способен кого-то убить, а вот покалечить или сильно ранить — да. Это он знает ещё с семнадцати лет. Сейчас альфа явно зол, не отдавал отчёт своим действиям и поэтому может вытворить всё, что угодно. Хорошо, что мальчишка догадался вернуться и позвать на помощь причину помешательства Чонгука. Только бы успеть…

Из-за слабости во всём теле бежать быстро не получается. Кое-как добравшись до старого дуба, ещё даже не подойдя к нему вплотную, до ушей доносятся грозные рыки и клацанья острых зубов, от которых кровь стынет в жилах и ладошки потеют. Зрелище будет не из приятных.

Тэхён обходит дуб и пересекает небольшую ложбину, ведущую сразу к лютиковому полю, буквально врываясь туда посреди битвы. Паренёк не врал, когда сказал, что они не были готовы к атаке. Несколько волков клана Эйрос лежали без сознания, даже не пытаясь встать и продолжать бороться, как это делали остальные.

Что Тэхёну делать? У него сейчас сердце остановится от этой ужасающей картины. И где Чонгук?..

— Тэхён! — налетает на него вдруг откуда-то сбоку Джексон, сжимая в объятиях. — Слава духам, ты нашёлся! Где ты был? Мы жутко волновались за те…

— Всё потом, Джек, — отстраняется от него Тэхён. — Останови этот бой. Я в порядке, правда. Не нужно их добивать.

— Ты о чём говоришь? Они посмели тебя украсть и держали в плену, ещё и в день твоей помолвки с вожаком! Они должны за это поплатиться!

— Вы не убийцы, ясно? Не убийцы! Останови их, немедленно!

— У меня не получится. Такое под силу только вожаку.

— Где он? Где Чонгук?!

— Он погнал этого гада Алека. Тот сознался, что это была его идея тебя выкрасть. Вот Чону башню и сорвало.

— Ты видел куда они побежали?

— Скорее всего, вниз, к реке. Там его и утопит, — усмехается Джексон, за что тут же схватывает подзатыльник.

— Это вообще не смешно, Ван Джексон! — отчитывает его омега. — Я иду туда, а ты останови драку. Делай что хочешь, но никто не должен погибнуть. Иначе я сам вас придушу.

— Это приказ?

— Да! — вспыхивает Тэхён. — Это приказ омеги твоего вожака! Так будь добр его исполнить. Пожалуйста.

До реки, расположившейся сразу за полем, идти совсем недолго. Всего несколько минут и Тэхён выходит прямо к её берегу. Джексон не соврал. Они действительно были здесь. И то, что видит перед собой Тэхён, вызывает в нём жуткий страх и панику, потому что Чонгук не выглядел адекватным.

Они оба были в человеческом обличии. Чонгук ястребом возвышался над изрядно помятым и истекающим кровью Алеком. Тот лежал на спине неподвижно, у Чона в ногах. Было непонятно в сознании ли он, но он жив, а это главное. Пока жив.

— Даю тебе ровно пять секунд, чтобы исправить свою оплошность. А иначе, — Чонгук замолкает и вокруг него начинается сгущаться сизый туман, — я перегрызу тебе глотку. Где мой омега? Отвечай, сволочь!

Тэхён знает такого альфу. Видел однажды. Это было существо, чья мощь могла разрушить всё на своём пути. Оно могло запросто обидеть близкого, ранить любимых и отречься от всего праведного, что было ранее присуще ему. Это то самое — первобытное, жесткое и безжалостное, жившее в каждом оборотне. Это был уже не человек. Это — зверь, хищник.

Чонгук был не просто в ярости — он был самим злом, готовым поглотить всех, кто посмел ему перечить, кто посмел оскорбить то, что ему дорого. Его взгляд ранит, он острый и совершенно сумасшедший. Мимика, голос, природный аромат — всё исказилось. Совсем как в прошлый раз, десять лет тому назад, в флигеле, когда Тэхён получил насильно метку, оставшись со шрамом на всю оставшуюся жизнь.

Та ночь изменила их.

Сегодняшняя должна была соединить.

Но Тэхёна снова отобрали у Чонгука. Его гнев оправдан. Но он пугает, вынуждает сердце упасть куда-то под ноги и растерять все слова. Если альфа сейчас обратится в волка, то Тэхёну ни за что в жизни его не остановить. Десять лет назад это не удалось даже отцу Чона, а что может тогда Тэхён? Он всего-навсего человек. Простой человек.

Нет.

Не простой.

Человек, который смог вытерпеть боль и пережить утрату. Человек, что смог побороть свою гордость и простить. Человек, сумевший полюбить Чудовище, приручив его. Не надо бояться. Иначе все слова Тэхёна о том, что он действительно любит альфу со всеми его демонами, просто не имеют смысла.

Тэхён втягивает воздух и смело идёт вперёд. Это всего лишь Чонгук. Он не опасен. Он не обидит и не сделает больно. Он не убийца. Тэхён не позволит ему таким стать.

— Гуки, — зовёт альфу мягко Тэхён. Волк на его голос реагирует мгновенно, поднимая на него свои чёрные бездонные глаза, в глубине которых невозможно не потеряться. — Не надо. Не нужно этого делать, — омега останавливается недалеко от них, не разрывая зрительного контакта с Чонгуком. Тот не двигается, слушая глухие удары собственного сердца о грудную клетку. — Ты ведь не монстр. Хватит на сегодня бойни, милый. Я здесь, я рядом. Я с тобой. Он больше не тронет меня. Давай вернёмся в наш дом. Пожалуйста, — протягивает ему ладонь Тэхён, задрожав мелко.

Чонгук молчит. Но, кажется, это помогает! Его взгляд немного проясняется, а плечи заметно расслабляются. Кедр больше не горчит, от его терпкости больше не кружится голова. Он отступает назад, брезгливо оглядев Алека, что смиренно лежал у его ног. Оказывается, он был в себе всё это время.

— Отныне твой вожак — это я, — сухо бросает Чонгук. — Пойдёшь против меня, обрушишь на себя гнев всей стаи. И никогда, никогда больше не смей трогать моё.

— Ни за что, — скалит зубы в кровавой ухмылке Алек, не собираясь сдаваться. — Ни за что не признаю тебя вожаком. Этого не будет.

Всё происходит слишком быстро.

Тэхён ловит на себе полный ненависти взгляд Алека, ловко поднявшегося на ноги, перед этим швырнув горстью песка в глаза Чонгуку, и буквально в прыжке перевоплотившегося в волка. Омега валится на землю, ударяясь и без того больной головой, когда оборотень налетает на него, намереваясь убить. Конечно, с таким противником справиться куда легче. Нет мести слаще, чем приговорить Чонгука на вечные муки и боль от потери любимого омеги.

Тэхён под волком задыхается от страха, чувствуя себя абсолютно беспомощным, безуспешно пытаясь отпихнуть серую морду от лица и не позволить лишить себя жизни.

Но ничего сделать оборотень так и не успевает. Его за шкирку оттаскивают от Тэхёна, швыряя в сторону. Омегу же в это время словно парализует, а когда Чонгук, тоже перекинувшись в белого волка, перешагивает его, закрыв собой, становится понятно — Алеку не выжить. И никакие разговоры тут не помогут. На сей раз альфа доведёт дело до конца.

Они кидаются на друг друга почти одновременно. Чонгук превосходил Алека почти по всем параметрам: он крупнее, он выше, он более опытен в бою и сильнее. Они кусаются, царапаются и пугают, леденящем душу рыком, птиц в округе. Это может продолжаться хоть несколько часов, ровно до тех пор пока Алек либо не склонит голову, признав вожака, либо не погибнет.

Тэхён бессилен. Он не знает, что ему делать. Голова совсем перестаёт работать, а воздуха катастрофически не хватает.

— Джексон! — зовёт альфу омега. Может, хоть ему под силу будет разнять этих двоих. Алек точно не переживёт схватку, оставив в одиночестве существовать своего брата, прибежавшего к Тэхёну с мольбой о помощи. — Джек… Ай! — омега вздрагивает крупно, когда живот пронзает, будто лезвием, жгучей болью. — Нет-нет-нет, — шепчет судорожно омега. — Только не это, только…

Последнее, что видит перед собой Тэхён, перед тем как потерять сознание, как белый волк придавливает лапами к земле серого, намертво впиваясь клыками ему в шею.

— Чонгук… — зовёт тихо омега и проваливается во тьму.