15 глава
Утро было серым.
Из окна тянуло прохладой, и в квартире стояла тишина — такая, от которой внутри начинало ныть. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и думала только об одном: почему он так сказал. Почему я так отреагировала. Почему я всё ещё чувствую себя слабой.
С кухни донёсся звук: шуршание коробки чая, потом — кипение воды.
Я села, натянула на себя толстовку Берты и побрела туда, как зомби.
Берта стояла у плиты, взлохмаченная, с кружкой в руках.
Увидев меня, она слегка приподняла брови.
— Тебе налить чай?
— Да... Зелёный, — прошептала я, сев за стол.
Она молча кивнула и поставила вторую кружку.
— Ты хочешь поговорить об этом?
— ...о чём?
— Аня, ты вчера орала так, будто в тебе что-то ломалось. Я думала, ты сейчас всё разнесёшь. Что случилось на тренировке?
Я крепко сжала ладони. Ногти впились в кожу.
Слова застряли в горле.
— Я разорвусь, если не расскажу это кому-то, — выдохнула я. — Просто разорвусь.
— Так расскажи мне, — Берта села напротив и обхватила свою кружку, словно тоже нуждалась в тепле.
Я взглянула на неё — и впервые за долгое время почувствовала себя не одинокой.
— Мы не встречаемся с Эктором, — тихо. — Никогда не встречались.
— ...
Берта молчала, не перебивала.
— Всё это — ложь. Контракт. Он предложил это, чтобы вернуть свою бывшую. А я согласилась... потому что у меня не было выхода.
Губы дрожали. Я не собиралась плакать, но слёзы всё равно подступали.
— Я не знаю, когда это всё вышло из-под контроля. Я... я просто хотела помочь тёте, уехать учиться. А теперь я просыпаюсь и не знаю, кем стала.
Берта положила руку на мою ладонь.
— Аня...
— Не жалей меня, — резко. — Пожалуйста. Я не жертва. Просто идиотка, которая всё просчитала — и всё равно проиграла.
Берта смотрела на меня в тишине. Лицо её было удивлённым, но не осуждающим. Скорее — растерянным.
Она прошептала:
— Аня... Я вообще ничего не понимаю. Как? Просто... как вы так могли?
Я сглотнула.
— Не знаю, — устало. — Я уже сама не помню, как всё началось. Просто однажды сказала "да", и всё — потекло, покатилось, закружилось.
Мы сидели в молчании. Зелёный чай в моей кружке давно остыл.
Я встала, надела толстовку и, не глядя, пробормотала:
— Мне надо выйти. Работа. Потом к тёте.
— Аня...
Я не обернулась.
Если бы я посмотрела ей в глаза — то заплакала бы.
——
Форт.
Барселона. Утро. Тренировочная база.
Я стоял у линии, глядя, как игроки делают пробежку. Я был в форме, с застывшим выражением лица — таким, будто за ночь у меня в голове умерла целая жизнь.
Фермин подошёл сбоку, сунув руки в карманы спортивной куртки.
— Ты весь день как подстреленный. Что произошло?
Я даже не повернул головы.
— Всё нормально.
— Ты наорал на неё перед всей командой. Она ушла, а ты... даже не извинился.
— Это не твоё дело.
Фермин резко остановился, встал передо мной.
— Я давно тебя знаю. И я видел, как ты смотришь на неё. И как она — на тебя. Вы любите друг друга и это видно, Эктор.
— Всё, что между нами, — это ошибка. Что угодно, но не любовь.
— А ты не подумал, что она чувствует?
Я молчал. Внутри всё горело, но снаружи я оставался ледяным.
Фермин покачал головой.
— Слушай, я не знаю, что у вас случилось. Но если ты её сломал — сам потом и собирай.
Он ушёл, оставив меня на фоне поля.
Я посмотрел вдаль, на трибуны. Словно надеялся, что она появится. Снова.
Скажет что-то колкое. Улыбнётся криво. Посмотрит так, что уменя сожмётся грудь.
Но она не появилась.
—————
Я даже не помню, как закончилась тренировка.
Тело двигалось автоматически: давал установки, проверял списки, распределял игроков. Голова была где-то ещё. Где — я знал. Точнее, кто.
Мы собирались на выезд. Матч в Сербии, важный. Команда суетилась — чемоданы, билеты, паспорта, кофе на вынос. Я стоял у автобуса, листая сообщения. От Ани — пусто. Ни слова. Даже не прочитала моё последнее.
— Эй, — раздалось за спиной.
Я обернулся. Ламин — с рюкзаком, как всегда с наушниками на шее.
— Вы помирились? — спросил он прямо. — Ты и Аня.
Я посмотрел на него, не отвечая.
— Просто... — он почесал шею, — вы так быстро зажглись. А потом — так же быстро потухли.
Я сжал челюсть.
— Пошли со мной, — коротко бросил я.
Он удивлённо вскинул брови, но пошёл.
Я повёл его за угол здания — туда, где не было ни камер, ни людей.
Звук моторов и разговоров остался позади. Только бетон, жара и пульс в висках.
Я резко обернулся к нему.
— Это. Контракт.
Он замер.
— Что?..
— Мы не встречаемся. Никогда не встречались. Понял?
Ламин уставился на меня, будто я только что сказал, что Земля плоская.
— Ты шутишь, да? Ты серьёзно?.. Брат, я—
Я резко толкнул его в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы он отшатнулся на шаг.
— Попробуй кому-то рассказать.
— В смысле?.. Эктор, объясни! Что ты несёшь?! — голос Ямаля дрогнул.
Но я уже разворачивался.
Я не собирался ничего объяснять. Не хотел. Не мог.
Всё, что нужно было сказать, я сказал.
Я шёл прочь, чувствуя, как за спиной остался его ошарашенный взгляд.
И впервые за долгое время — мне было по-настоящему стыдно.
———
Прошло два часа.
Мы уже проходили досмотр, устало шли к трапу, когда я впервые за день позволил себе просто выдохнуть. Плечи болели, голова гудела, и каждый шаг казался слишком громким.
Я зашёл в самолёт, кивнул стюардессе у входа и повернул в бизнес-класс. Команда за мной, шёпот, спешка, шум.
И тут... я её увидел.
Она стояла чуть дальше, в проходе между рядами. Спиной ко мне.
Такая же фигура. Та же посадка плеч. Тот же блестящий хвост, забранный ленивой резинкой. Она держала в руках поднос, на котором стояли бутылки с водой.
Сердце дернулось.
Я замер.
— Аня? — вырвалось прежде, чем я понял, что говорю.
Она обернулась.
Мягкое лицо. Не похоже. Совсем. Никаких карих глаз, никакой знакомой линии губ. Ни этой хмурой брови, ни еле заметной родинки под глазом.
— Простите? — удивлённо.
Я моргнул, отступая на шаг.
— Извините... перепутал, — глухо сказал я. — Ошибка.
Она мягко улыбнулась, вернулась к своей работе, а я прошёл к месту.
Сел.
Пристегнулся.
Выдохнул.
И только тогда понял, что ладони дрожат.
——
Я не спал. Просто сидел, уставившись в иллюминатор, в бесконечные облака.
И снова пришло то воспоминание.
Тогда в Барселоне.
Ночь. Место с облезшей лавочкой и закрытым кафе, в котором я раньше не бывал.
———-
— Здесь я была в последний раз с мамой, — сказала она тогда.
Спокойно. Почти безжизненно.
— Мы пили какао и обсуждали поездку в Турцию. Её не стало через два месяца после этого.
Потом не стало и папы. А я... просто не поняла, как так быстро всё исчезло.
Она говорила, не глядя на меня. Словно боялась, что если посмотрит — сломается.
— Мне не обязательно было это рассказывать.
Я помню, как у меня сжались пальцы.
— Ань, — сказал я тогда. — Иди сюда.
— Не буду, если не хочешь. Но я рядом.
Она замерла.
Потом — шаг.
Ещё один.
И в какой-то момент — просто вошла в мои руки.
Как будто всё это время только и ждала, чтобы где-то укрыться.
Я обнял её. Осторожно. Без слов.
Не как тот, кто владеет.
Как тот, кто бережёт.
И в тот момент, когда она прижалась ко мне — я почувствовал, как внутри щёлкнуло что-то страшно важное.
Тихо, почти незаметно. Но необратимо.
⸻
Я снова открыл глаза.
Вокруг — шум самолёта. Ламин что-то тихо обсуждал с кем-то через ряд. Фермин читал новости.
А я сидел с этим воспоминанием в груди — и думал только об одном.
Как вернуть то, что потерял.
Анна.
Когда я пришла к тёте, на мне словно ничего не было видно.
Никакой истерики, слёз, надлома. Просто усталость. Просто день — как будто любой другой.
Она открыла дверь и сразу потянулась ко мне.
— Анечка... — улыбнулась и обняла.
Я сильно обняла её в ответ. Почти до дрожи. Она прижала ладонь к моей спине — и ничего не спросила. И это было лучше любого разговора.
Мы прошли на кухню. Она налила чай, достала печенье.
— Как ты?
— Нормально, — соврала я.
— На работу ходишь?
— Ага. В цветочный.
Она кивнула.
— Слушай... а ты собираешься возвращаться в университет?
Я чуть замешкалась, сделала глоток чая.
Тепло пошло вниз по горлу — но не согрело.
— Кто меня возьмёт? — сказала я. — Я даже первый курс не окончила.
Тётя потянулась к ящику и достала листовку.
Обычная. Мятая. Синяя с белым логотипом.
— У меня есть один вариант. Знаю декана, хорошие преподаватели. Может, попробуешь?
Я взяла листовку. Повертела в руках.
Взгляд зацепился за строчку «факультет международного дизайна»
— Я подумаю, — тихо сказала я.
⸻
Цветочная
Позже в цветочном всё вернулось на свои места.
Заказы. Розы. Ромашки. Лаванда. Коробка в форме сердца. Салфетки. Упаковка. Ручка не пишет.
— Простите, вы можете подождать пару минут? — вежливо, натянуто.
— Конечно, конечно, — ответила женщина с телефоном у уха.
Я вышла в подсобку, чтобы взять упаковку.
И вдруг, будто током:
⸻
Flashback
— Ань, — мягко.
— Иди сюда.
— Не буду, если не хочешь. Но я рядом.
Я делаю шаг. И ещё.
Он открывает руки.
И я просто...
в них вхожу.
Как в свой старый, забытый дом.
Он обнимает меня — крепко. Не как мужчина, который хочет.
А как человек, который чувствует.
The flashback is over
⸻
Я очнулась.
Коробка выпала из рук.
Я нагнулась, подняла. Смахнула с глаз не слёзы — пыль. Только пыль.
— Анечка, там заказ готов? — крикнула коллега.
— Да, иду!
Ничего не было.
Ничего.
———
Цветочный я закрывала медленно.
Так, будто надеялась, что если затянуть процесс — то день просто... закончится сам собой. Без необходимости думать. Без чувств. Без воспоминаний.
На витрине отражалось тёплое оранжевое солнце. Город за окном шумел, но не мешал — как фон к уставшей жизни.
Звонок.
— Всё, мы закрыты, — автоматически сказала я, не поворачиваясь.
— А я не за цветами, — ответил знакомый голос.
Я обернулась.
Берта. В спортивке, с хвостом, с двумя кофе в руках. Она улыбнулась своей фирменной полуулыбкой: "ну что, вляпалась, как обычно?"
Я чуть не заплакала от того, как сильно я по ней скучала.
Она подошла и обняла меня крепко. Так, что с меня слетела вся наигранная "усталость", и осталось только: я. Настоящая. Рваная.
— Ты устала? — тихо спросила она, протягивая кофе.
— Устала быть, — ответила я. — Просто быть.
— Пошли гулять.
⸻
Мы шли по узким улицам, мимо фонарей и закрывающихся лавочек. Люди болтали, смеялись, пили вино за столиками. А мы — просто шли.
— Знаешь, — сказала Берта, глядя вперёд. — Мне всё-таки кажется, что ваша история с Фортом ещё не закончена.
Я чуть не поперхнулась глотком кофе.
— Какой Форт? — отрезала я. — Не напоминай мне про него. Он меня раздражает. Просто... не хочу даже слышать его имя.
Берта фыркнула.
— Неправда. Я же знаю тебя. Я вижу, как ты его вспоминаешь. И, кстати... — она повернулась, глядя мне в глаза, — ты влюблена в него.
Я остановилась.
— Ты что, сумасшедшая?
Она молчала.
Я продолжила, чуть громче:
— Я? Влюблена в этого идиота? Да ни за что. Никогда в жизни.
Берта сделала глоток кофе и спокойно сказала:
— Я вижу ваши взгляды. Как ты на него смотришь. Как он — на тебя. Это не контракт, Аня. Это не бизнес. Это — любовь.
Я стояла, сжимая стакан, будто он мог меня спасти от этих слов.
— Нет, — выдохнула я. — Нет. Это просто привязанность. Это... это был театр. Условия. Договор.
— Тогда почему ты страдаешь?
Я не ответила.
Берта мягко сжала мою руку.
— Всё, что между вами было, больше, чем вы себе позволили признать.
— Да он самовлюбленный эгоист.
— Тебе так говорит мозг а сердце скажет по другому если прислушаться к нему.
Я опустила глаза. И снова ничего не сказала.
———
Форт.
Отель был обычный. В Сербии всё было обычным: лобби, рецепция, чёрный кофе в автомате, белые стены.
Я шел с рюкзаком за Ямалем, которого, по иронии судьбы, поселили со мной в один номер.
— Обожаю, когда взрослых мужиков с подростками в пары селят, — буркнул я, бросая вещи на свободную кровать.
— Ты че дурак, ты меня на год старше — ответил он, снимая кроссы.
Я бросил взгляд на окно, сел на край кровати и потерялся в мыслях.
— Ты думал о ней весь полёт? — спросил он.
— Заткнись.
— Ну правда, ты ж вообще не в реальности был.
— Я сказал замолчи. Я очень устал.
Он надул щёки, встал, пошёл к мини-бару, взял газировку.
— Заткнуться? Ладно. Только признай, что это правда.
Я вскинул голову.
— Да, думал. И что теперь? Мне думать нельзя?
— Ты не просто думал. Ты по ней скучаешь.
— Нет.
— Да!
— Нет.
— Да,Эктор! Она тебе нравится!
Я резко поднялся.
— Не это... не это самое.
— Да хватит отрицать очевидное! — выдал он, широко размахивая бутылкой. — Она тебе нравится, ты в неё влюблён, она в тебя влюблена, вы должны встречаться, пожениться, родить вместе детей, завести собаку—
Я толкнул его плечом, не сильно, но чтобы он замолчал.
— Заткнись.Не дай бог, понял? Не неси фигню. Ты что, дебил, серьёзно?
Он рассмеялся, поднял руки.
— Окей-окей, всё, молчу, не бей. Просто ты, конечно, летаешь без крыльев.
Я опустился обратно на кровать. Открыл телефон.
Пальцы сами нашли нужную сторис.
Аня. Цветы. Её руки. Улыбка.
Она улыбается не в камеру — она вообще не смотрит на объектив. Просто смеётся с кем-то за кадром, поправляет ленточку, отряхивает лепестки.
Я провёл пальцем вперёд.
Вторая сторис.
Она с Берта. Они сидят на скамейке, пьют кофе.
Аня опирается головой на плечо Берты. Она счастлива.
Я выдохнул.
— Она умная, — сказал я почти себе.
Ямаль покосился на экран, на меня — и с кривой полуулыбкой выдал:
— Понятно всё с тобой.
———
Было уже за два.
В номере было темно, только с улицы падал свет от неоновой вывески. Где-то внизу лаяла собака.
Ямаль спал мёртво. Раскинулся, как будто пытался обнять всю кровать.
Я лежал на спине, уставившись в потолок. И думал.
О ней.
Как она поправляла волосы.
Как хмурилась, когда не понимала мои шутки.
Как смотрела в сторону, когда не хотела признаваться, что ей приятно.
Я взял телефон. Разблокировал. Открыл диалог.
Имя "Аня" всё ещё было закреплено вверху.
Статуса "в сети" не было. Но я почему-то знал — она не спит.
Я набрал:
Когда я приеду... давай поговорим?
Посмотрел на текст. Долго.
Палец завис над кнопкой отправить.
Я закрыл глаза. И всё равно нажал.
Отправлено.
———————————————————-
Переходите в мой тгк: rrivishkka_
Узнай первым о выходе глав,оставь отзыв,подкинь идею)