Ночь после танца
Тишина укрыла Топкапы, лишь далекие шаги стражи нарушали покой дворца. Ты лежала на мягких подушках, но сна не было. Сердце до сих пор колотилось, вспоминая взгляды двух принцев.
Мустафа — серьёзный, тяжёлый, тревожный.
Селим — лёгкий, насмешливый, но слишком внимательный.
Ты закрыла глаза, будто это могло стереть воспоминание о том, как их взгляды обожгли тебя.
---
В это же время, в разных частях дворца, двое братьев думали о тебе.
🌑 Мустафа
Он сидел в своей опочивальне, не раздеваясь до конца, с кубком вина в руке. Вино оставалось нетронутым. Он смотрел в стену, будто там был твой силуэт.
В его памяти возвращались твои движения — сначала неловкие, потом всё более плавные, грациозные. Он помнил, как Селим усмехнулся, и его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки.
— Аллах… — прошептал он, поднося ладонь к лицу. — Почему именно ты?..
Он понимал: позволить себе чувства к наложнице — значит поставить под удар и её, и себя. А видеть, как Селим смотрит на тебя — это было невыносимо.
Мустафа уронил голову на ладони и прошептал:
— Береги себя, прошу… Я не смогу защитить тебя от всего. Даже от него.
---
🌒 Селим
У Селима ночь была совсем иной. Он лежал на шёлковых простынях, раскинувшись, улыбка не сходила с его губ. Перед глазами — ты, смеющаяся, сбивающаяся с ритма, потом — вдруг изящная, словно рождённая для сцены.
— Какая редкость в этих стенах, — пробормотал он, слегка подперев щёку.
В его груди не было тяжести — только азарт. Ему нравилось, что ты вызвала такую реакцию у Мустафы. Ему нравилось, что у него появился рычаг — и над братом, и над тобой.
Селим взял кувшин с вином, сделал большой глоток и усмехнулся:
— Посмотрим, чьей ты станешь тенью, красавица.
---
🌘 Ты
Ты всё же уснула, но сон был тревожным. Тебе снился зал гарема, танец, и два взгляда, пронзающих тебя одновременно.
Когда ты проснулась от крика петухов, рассвет ещё только занимал небо. Ты прижала ладонь к груди и прошептала:
— О Аллах, защити меня…
Ты не знала, что в эту же самую минуту два принца в разных частях дворца думали о тебе. Один — с тревогой, другой — с жаждой. И оба знали, что эта ночь стала началом чего-то гораздо большего.