Тайна

Гладь стекла отражающая в свете нечеткие формы комнаты и пропускающая отдаленные огни за ней, изобразила сидящего перед ней на кресле хмурого мужчину. Ночь опустилась на Сеул, но он продолжает жить. Юнги вытянул ноги, Чимин продолжает дуться на него за ужасный розыгрыш. Хосок поддерживает парня, предатель. Вот поэтому Юнги вынужден спать в гостевой комнате, так как его вышибли из общей спальни.

Ревность хоть не задерживается в нем, но иногда проходит мимо и покалывает его каменное сердечко. Из-за стены доносится тихое хихиканье, а иногда и громкий смех. Ах, проклятый музыкальный слух, улавливающий любые вибрации. Еще одну такую ночь в одиночестве он не вынесет.

Юн поднимается с кресла, у панорамного окна и начинает, ходит вокруг него. Чимин дуется долго и основательно, замаслить его подарками и извинениями не получится, проверенно не раз. Приходится ждать, когда он остынет сам.

Не придумав ни какого решения Мин ложится, но уснуть не получается, все мысли в соседней комнате. И почему ему достался бета, и ладно это пол беды так делить его приходится еще и с братом. Судьба злодейка. Хотя если так разобраться, они всю жизнь выбирали все одно и тоже, хоть и являлись полно противоположностью друг другу. Не удивительно, что жизнь распорядилась именно так.

Спустя час шум в соседней комнате стих, и квартира погрузилась в мрак, окутанная сном. Не спал только один, раздираемы ревностью. Первые дни после ссоры он сам злился, поэтому спал как убитый, но спустя время остыл, и ему было плохо без своих мальчиков.

Вчера ему показалось странным, что спал он один, а кровать была сильно измята, Юнги не любил ворочаться и часто спал в центре как бревнышко. Вспоминая, как обычно он выпутывается из обвивающих его с двух сторон рук и ног, альфа улыбнулся, поежившись - в этой постели холодно. Чимин не был тактильны парнем, но частое общение с Хосоком заставило его изменить взгляды на это. Хосок не привыкший с детства спать один, часто приходил в комнату хена, чтобы заснуть в его объятиях. Мин был не против.

Дверь слегка стукнулась о стену за спиной у альфы, и он прикрыл глаза, чтоб не выдать, что не спит. За спиной замерли, ожидая его реакции. Поняв, что ее нет. Оккупант стал медленно приближаться, вот он крадется, переступая ногами - как кот. Вот стукнулся обо что-то и захихикал. Юнги уже хотелось встать и наорать на него, чтоб он быстрее шел, по телу бегали мурашки от предвкушения.

Матрас за спиной немного прогнулся, заставляя спящее тело слегка развернуться. Холодные руки обвили крепкий торс альфы, маленькие пальчики прошлись от груди к прессу.

Чимин не выдержал первым, этот ужасный альфа не поддается, готовый терпеть голод и холод и быть изгоем, только бы не извиняться. Спать вдвоем с Хосоком было невыносимо, они не обнимались во сне не миловались, как делали это днем, разворачиваясь к друг другу спиной, ощущая пространство между ними и холод.

Вчера первым кто ушел, был Хосок, он заботливо укрыл бету вторым одеялом, а сам слинял. Когда парень проснулся утром и понял, что один, он не сильно удивился, ведь Хоуп в отличие от брата жаворонок.

Зайдя в гостевую комнату перед душем, чтоб поцеловать вредного альфу, Чимин застал милейшую картину, Хосок всем весом прижал Юнги к матрасу и спал. Сегодня Чимин не мог заснуть и не нашел ничего лучше как придти сюда и завалится с этим невыносимым гордецом спать.

Юнги стал часто дышать, пытаясь успокоить дыхание, он в отличие от, увлекшегося Чимина, услышал еще одни шаги.

Хосок обойдя кровать с другой стороны, не сразу заметил зарывшегося бету за спиной у брата. Только когда лег и, обняв брата, его пальцы переплелись еще с чьими-то, если учесть, что обе руки Юнги под его головой, то толи у Мина выросла еще рука толи это...приведение. Хосок побледнев, дико завопил, по ту сторону от альфы тоже раздался дикий вопль.

- Заткнитесь полудурки! – Юн протянулся к надкроватному бра, свет зажегся, освещая два побледневших лица, что сцепивши пальцы в замок, продолжали орать.

- Ты..ы...

- Что тут делаешь? – Продолжил за Чимина Хосок.

- Я...я просто он открывается ночью, и я решил проверить.- А ты что? – перешел в нападения Чим, не зная, что еще сказать.

- Я тоже беспокоился. – Твердо заявил Хоуп.

- Все! Закончили? – Невозмутимость Юнги сбила их с толку. – А теперь подставляйте жопы или спать.

- Жопы.

- Спать. – Глаза у Хосока чуть не вывалились с орбит. Юнги забыл о существовании кислорода. А Чимин густо залился красой.

- Это ты виноват! – Завопил он на Юнги. – Я стал зависимым, это ваша вина, берите ответственность. – Чимин всхлипнул, но сильные цепкие пальцы, запущенные в его гриву, притянули его к горячим и желанным губам.

Его опрокинули на спину, и двойные ласки, множество рук на его горячем и уже как минуту раздетом теле, вырывали из него стоны. Сладкая боль и желание, вот что он мог ощущать.

Поцелуи Хосока были нежными и манящими, они давали, то что отнимал собственник Юнги. Чимин плавился в их руках. Каждый из них дополнял другого, там, где Мин сделал больно, тут же появлялась нежность Хосока. Никогда бы не мог подумать бедный бета, что станет участником треугольника.

Хосок снял последнее, что было на парне, тонкая ткань трусов прошлась по возбужденной головке, Чимин выгнулся, и простонал в губы Юнги. После того, как Хосок уступил Юнги первый раз их нареченного, Мин считал своим долгом уступать младшему, первым вырывать стоны парня.

Пальцы Юнги уже давно находились в Чимине, доводя того, до безумия. Он вводил и выводил их, дразня заставляя парня самого насаживаться на них. Юн аккуратно взял в руки член брата и подтянул, Хосок издал гортанный рык, они уже давно забыли о стыде и грань родства стирается на территории страсти и спальни.

Кольцо мышц сжималось и разжималось, принимая своего альфу, Чимин просто тонул в ощущениях. Хосок входил медленно и, дразня, вторя пальцам Мина, что сейчас просто издевательски прохаживался по члену беты. Чимин не остался в долгу.

- Хочу. – С губ сорвалась томное и молящее слово. Юну не нужно повторять дважды.

Он придвинулся к голове омеги с боку, и тут же прорычал. Чимин обхватив плоть мужчины, жадно вбирал его в рот. Внизу живота сладко заныло, вызывая слабость в конечностях. От ласк младшего хотелось двигать бедрами рьянее, немного нависнув над головой парня Юн, стал двигаться, втрахиваясь в рот беты, тот издавал сладкие стоны, умудряясь работать язычком.

- Хен, уступи мне. – Завороженный, лицом брата Хосок проскулил.

Юнги отстранился, с хлюпонием вынимая член из-за рта парня, что недовольно заскулил. Юнги перевернул бету на спину, тот послушно приподнял попку, устроившись головой между ног Хоупа. Хосок был нетерпеливее брата и не дожидаясь приглашения силой ворвался между этих припухших и сладких губ, заполняя собой рабочий ротик Чимина. Юнги не входил в бету, наблюдая, как они тонут в наслаждении, возбуждаясь еще больше. Наконец пристроившись, к накаченной попке Чимина он резко вошел, заставляя бету захлебываться стонами с членом во рту. Они неистово вдалбливали утонувшего в разврате парня, до потери сознания. Стоны еще долго заполняли комнату. Ведь не возможно остановится от такого зрелища.

Под утро весь в сперме и с опухшими губами бета заснул рядом с его зверьми, он понял, что только эти двое могут удовлетворить его во всем. Он готов прощать им все, главное оставаться вместе.

Хосок привык быть рядом с Юнги, он не представлял свою жизнь без него. Одна мысль, что его может отнять нареченный, с самого детства душила. Поэтому появления Чимина это подарок небес лично для него, эгоиста который не готов делить любимого брата не с кем...а брата ли?

Юнги по-хозяйски спал по центру, с двух сторон, от него спали любимые его сердцу люди. На его плечах прижимаясь к нему, лежат те, от которых ему сносит крышу, его руки покоятся на их оголенных бедрах. Иногда утром он осознает, что это не правильно, что рядом прижимаясь к нему, своим нагим телом, спит его младший брат. Но это все гребанная природа против нее не попрешь, иногда в запали страсти у Юна проскальзывает мысль, что попка его брата не уступает изнеженной попке беты. Но гонимый стыдом и нормами социума Юн отгоняет свои мысли. Хотя иногда он ловит взгляды Хосока на своем теле и эти губы, что каждый раз облизываются розовым язычком.

- Хен, у тебя встал. – Прижатые к его губам, чужие губы. И рассудок снова уходит не попрощавшись. Юнги запускает руки в гладкие тонкие волосы Хосока и нежно целует, так осторожно, будто боится, но нетерпеливый малец, уже вовсю блуждает тонкими пальцами по телу старшего. Нетерпеливо трясь своим возбужденным органом о его бедро.

- Эй! А я! – Слышится обиженное шипение рядом.

Вот же черт, Мин Юнги ты попал! Как все так запустилось!