32
Сантьяго
Неделя спустя
Вы спросите, что я сделал с «отцом»? Действительно ли отпустил Петра Васильевски и узнал ли мой брат о том, что Джузеппе, сукин сын, Моретти, все еще жив? Я скажу вам.
Петра я действительно отпустил и искуплением его грехов стала любовь, которую он породил на свет. Мой свет, моя любовь, моя прекрасная Анастасия.Я похитил ее из мести, как однажды поступил и мой брат, но жизнь сыграла со мной плохую шутку или, быть может, самую лучшую в моей жизни. Как только я осознал, что моя любовь к Анастасии туманит мой разум, что я схожу с ума лишь от одного ее взгляда и прикосновения, я решил напугать ее в этой церкви и показать, что я ужасен, что все что было между нами — игра. Еще ни одна женщина в этом мире не имела хоть малейшую власть надо мной, а женщин у меня было много. Я хотел, чтобы Анастасия сбежала, потому что сам сказать ей уйти — я не мог, покуда эгоистичная часть меня не желала жить без нее. Но я так же знал, что она не сбежит, ведь я ощущал ее привязанность ко мне. И тогда я провернул то, что провернул. Чтобы ее любовь ко мне рухнула, а предательство близкого ей человека добило, я пологал, что после этого она точно сбежит. В ту ночь она не должна была ничего узнать, если бы Дмитрий сумел сдержать свой язык за зубами.
И как бы Анастасия не старалась делать вид, что все в порядке, я каждую ночь слышал ее тихий плачь, когда она думала, что я сплю. Но разве человек с такой грязной совестью как моя, будет спокойно спать по ночам? Абсолютно нет. Сон мне давно не давался. Она могла притворяться, но я изучил ее всесторонне. И, да, во всех смыслах. В сексе она была так же бесподобна, как и в других сферах этой жизни, но, красный диплом психолога — был бредом. Психолог влюбился в похитителя. Ладно, я не буду шутить, эта роль дурачка порой меня выматывает. Только с ней я мог не притворяться и быть честен. Анастасия была шикарна во всех смыслах... Но я знал, как она страдает. Она любила отца и со временем, когда она будет готова простить его и снова принять — я ее не остановлю. Что касалось ее брата Томислава — группировка Балканов всегда была частично в его власти и это знали все, но теперь он стал официально главой, отправив папашу в отставку. К нему я не питал ненависть или презрение. Напротив, мне он даже нравился, а особенно его восхищение Адамом и рвение сделать свою структуру и кодекс схожей с Коза-Нострой. А, к слову, о Адаме. Он узнал обо всем сразу. Я сам рассказал ему о том, что отец все это время был жив и я его мучал.Ор Адама слышал весь остров Сицилии и если бы рядом не было беременной Малены, он бы сжег все поместье дотла. Как и меня самого. Сам отца убить я так и не смог, предложил эту честь Адаму, который, в свою очередь, тоже не смог. Зато наш брат Розарио это сделал без колебаний и с превеликим удовольствием — точным выстрелом прямо в голову.
Когда выстрел раздался в ту ночь, я стоял в стороне, куря сигарету и видел, как всё, что было нашей «семьёй» рушится в одно мгновение. Я Не мог не думать о том, что этим выстрелом Розарио убил не только Джузеппе — он убил фрагмент нашего прошлого. Адам заплакал. Да, Адам — тот, кого многие считали созданным из бронзы и огня — заплакал так, будто плач не вмещался в его грудь. И это было не из-за отца. Адам наконец ощутил облегчение, ведь теперь каждый из нас нашел свое счастье и место, оставив месть и боль позади.
И единственное, за что я был благодарен отцу — это мои братья и боль, что привела меня в конечном итоге к Анастасие...