Глава 25
— Zana mea, printesa mea, — четко проговорила я. В глазах бедного музыканта мелькнул откровенный ужас. Он прекрасно понимал, что это значит. Румынская мелодия в итальянском зале была сродни пощёчине, прямому вызову, словно я намеренно хотела бросить камень в осиное гнездо. Но мне было всё равно.— Ну? — не унималась я. Парень поймал взгляд Сантьяго, а тот лишь кивнул ему, хоть и не слышал, о чем речь.
— Мисс, это не лучшая идея, даже если Сантьяго Моретти согласен, — тихо предупредил меня он.
— Мне плевать. Включай!— он помедлил, давая мне шанс передумать, но вскоре выполнил просьбу. Первые ноты никому не показались странными, но как только музыка разорвал зал, все обернулись в мою сторону. Непривычный румынский ритм резал слух, ломал привычную гармонию их скучной музыки и отдавал явным вызовом. Мне было плевать на них, я смотрела прямо на Сантьяго. Одновременно, он был в шоке, на взводе и зол. Но, тем не менее, он широко улыбнулся мне. Я шагнула к нему, чувствуя, как румынская речь пробивает зал, как осиный рой. Кто-то уже шептался, кто-то откровенно смотрел с ненавистью, но меня это только подталкивало.
— Ты сумасшедшая, — прошипел Сантьяго, его голос дрожал от сдерживаемого смеха и ярости.
— Лучше Челентано?
— Абсолютно нет, но мне нравится, что ты за мной повторяешь, — я ухмыльнулась. Он резко шагнул ближе, так что музыка и шёпоты вокруг отодвинулись куда-то на задний план. Собрав всю волю в кулак, я поднялась на носки и сама потянулась к его губам.Зал замер. Музыка гремела, но всё вокруг будто утонуло в гулком молчании. Я коснулась его губ дерзко, грубо и он ответил так же. Рука Сантьяго легла на мою талию, будто утверждая на мне свою власть. Поцелуй стал глубже, музыку убавили и я обняла его сильные плечи. Я слышала, как за спиной шипят женщины, как мужчины шепчутся о скандале, но мне было всё равно. В этот момент существовали только мы двое. Он оторвался от меня лишь на секунду, глядя прямо в глаза и прямо в этот же момент меня кто-то одернул. «Дмитрий!» захотелось мне крикнуть, когда я увидела перед собой рыжего парня с теплыми, медовыми глазами.
— Мистер Моретти, не разрешите пригласить на танец вашу спутницу? — на совершенно читстом итальянском сказал рыжий парень в костюме.Сантьяго вскинул бровь, глядя на парня и я задрожала. Почему он может тут находиться? Почему Сантьяго не убил его? Как Румын, лучший друг Томислава, может спокойно находиться на светском приеме итальянцев. Откуда он знает Итальянский?!Меня бросало в жар, мне стало трудно дышать, но Дмитрий был невозмутим. Неужели он проник в Коза-Ностру как внутренний шпион? Сантьяго медленно отстранился, не спуская с Дмитрия взгляда.
— Танец? — протянул он лениво, будто обдумывая, стоит ли вообще отвечать. — Интересное желание, малыш. — я ощутила, как Дмитрий незаметно вложил в мою руку сверток, который я сразу же сжала рукой. — Смело. Я бы даже сказал, на грани глупости,— усмехнулся Сантьяго, делая шаг ближе, и воздух между ними будто заискрился. Он заметил? Неужели заметил! — Только из-за твоей смелости я не убью тебя. —тихо проговорил Сантьяго, подходя ближе к Дмитрию. Я выдохнула. Он имел ввиду танец. Дмитрий сжал губы, слегка отступив, но ни разу не поднял голоса.
— У меня нет опрометчивых мыслей, мистер Моретти. Я лишь хотел по практиковать свой румынский с носителем. Вы ведь знаете, что я родился и вырос на Сицилии, потому и не хочу упустить подобную возможность, — я расширила глаза. Вырос на Сицилии? По практиковать румынский?! Да Дмитрий буквально вырос в Бухаресте! Он кинул в мою сторону незаметный взгляд, от которого мне стало не по себе. Сантьяго улыбнулся.
— Хорошо, — наконец сказал Сантьяго, отстраняясь на шаг. — Танец разрешён. Но помни: один неверный шаг — и я убью тебя.—Дмитрий кивнул, лицо его осталось спокойным, но в моём животе засел лед. Он слегка улыбнулся, почти по‑мальчишески, и протянул руку. Я сжала сверток ещё крепче, спрятав его в складке платья так, чтобы даже взгляд Сантьяго не мог заметить лишнего движения.
— Спасибо, — пробормотал Дмитрий, его голос был тихим и ровным, без капли дерзости — совсем другой тон. Дмитрий с детства обладал грубой и не податливой манерой общения. — Всего один танец, как вы и просили.—Он подвёл меня к центру зала. Музыканты, будто по чьей‑то невидимой команде, перешли на медленную тему — ритм стал плавным. Рука Дмитрия на моей талии была лёгкой, почти дружеской. Я ощущала взгляд Сантьяго — он не шелохнулся, только стоял, слегка опираясь о колонну, и смотрел. Его лицо не выражало ни ярости, ни удовольствия — оно было как маска, в которой можно было прочитать только одно: собственность. В каждом его жесте говорило: «Она моя территория». Я боялась заговорить с Дмитрием, не решалась, хотя в моей голове было кучу вопросов.Дмитрий заговорил едва слышно — по‑румынски, так тихо, что слово стало почти шёпотом между нот.
— Привет, Мини Томик, — он. Это был действительно он... я уже хотела предположить, что это просто какой-то его двойник.
— Что происходит, Дмитрий? Как ты здесь оказался?
— Тшш, — протянул он. — не называй меня этим именем.
— Объясни!! — не унималась я, не сводя взгляда с Сантьяго, который пил вино, глядя прямо на меня. — Как отец? Как Томислав?
— С ними все в порядке, а вот что касается меня... это долгая история, но они не знают, кто я. Для них я просто один из солдатов Коза-Ностры, —Я слегка кивнула, пытаясь переварить услышанное. Моя рука всё ещё сжимала сверток, который теперь казался мне маленькой бомбой с тайным грузом, и от этого в груди закручивался холодок. — Я долго пытался пробраться ближе к Сантьяго, чтобы отыскать тебя, но мне никак не удавалось это сделать. Я не ожидал, что он приведет тебя сюда и этот поцелуй... Анастасия, почему ты поцеловала его? —Я вздрогнула от прямоты вопроса — в зале, где каждый шёпот мог стать выстрелом, призыв к откровению был почти безумством. Мне стало стыдно! Невозможно стыдно! Я целовала врага своей семьи, хоть и была его пленницей, а он рисковал своей жизнью, притворяясь Итальянцем и приглашая меня на танец!Дмитрий сжал мою руку чуть крепче, так что я почувствовала его сухую ладонь.— Почему?..— повторил он. Я вдохнула, медленно, потому что лёгкие вдруг казались пустыми. Я почувствовала, как по щекам поползла жара — не от музыки, а от того, что взгляд Дмитрия обнажил меня до костей. Я хотела ответить, но в горле залипло слово.— Он что, принуждал тебя?
— Нет! — уверенно сказала я. Дмитрий на мгновение замер, и я ощутила, как его глаза, такие привычно спокойные и тёплые, стали ледяными. Почти как у Адама.
— Значит, это была... твоя инициатива? —Я кивнула, сердце стучало так громко, что казалось, весь зал слышит каждый удар. Дмитрий чуть улыбнулся, эта улыбка была едва заметной, почти мальчишеской, но в ней звучало понимание.
— С ума сошла... Но я рад, что это было не насильственно. —Дмитрий осторожно, почти деликатно, отпустил мою руку, но его взгляд остался прикован ко мне.— Не делай больше таких безумств... — сказал он тихо, почти шёпотом, поправив свои длинноватые волосы. — Не знаю, какую игру ты ведешь, но Сантьяго Моретти не тот, кого ты сможешь победить. Ана, он ужасен, — выдохнул он, а затем посмотрел мне за спину. — Он идет, не подавай виду. Записку тут не открывай. Прочти, когда будешь одна. — я кивнула. Сантьяго шагнул вперёд. Его движения были точны, выверены, как всегда: ни одного лишнего жеста. Он остановился прямо перед нами, и его взгляд снова обжёг меня до костей, холодный и властный. Я почувствовала, как дыхание чуть сбилось, а вокруг вновь загремела музыка, люди перестали шептаться, но внимание было приковано к нам.
— Танец окончен? — его голос был ровным, опасным, будто острое лезвие. — Или ты, мисс, хочешь показать мне ещё один фокус?—Я на миг задумалась, но глаза встретились с Дмитрием.
— Пока достаточно, — сказала я. — Но ты не расслабляйся.—Сантьяго приподнял бровь, улыбка скользнула по губам на долю секунды. Дмитрий, воспользовавшись моментов, просто отошел в сторону, оставив меня наедине.
— Я бы не отказался от еще одного поцелуя.
— Сантьяго! — раздражений голос Адама заставил меня подпрыгнуть. Он схватил нас обоих под локоть и повел в сторону. — Лучше бы это был Челентано! — он уже обращался ко мне. Я вздрогнула, словно ток пробежал по спине, а Сантьяго лишь усмехнулся, глаза его сверкнули холодным огнем.
— Извини..те, — добавила я, но Адам лишь закатил глаза.
— Больше не делай таких выходок, девочка. У Сантьяго в голове веселье, а вот меня Бог этой чертой не наделил, к сожалению или счастью.
— Я поняла, — тихо сказала я, опуская глаза, но в груди всё равно горело от напряжения и волнения.
— Слишком смело, — сказал он, голос ровный, но в нём сквозила скрытая угроза. — Я бы почти похвалил тебя. — уже невозмутимо продолжил он.
— Ты о поцелуи? — с широкой улыбочкой уточнил Сантьяго.
— Да, именно.